Подражатель

Ох, нет ничего лучше, чем вернуться в школу после долгой болезни. Может быть какой-нибудь там заядлый лентяй и заявит, что валяться дома и ничего не делать – это такой кайф. Я же изнывал в надоевших четырёх стенах от смертельной скуки, ведь повеселиться и увидеть злые гримасы людей после различных моих шуточек много чего стоят, хе-хе-хе. И вот настал долгожданный и трепещущий душу момент: уже вхожу во двор, пересекаю длинную лестницу и несусь мимо группы оторопевших на секунду девчат, которые вовремя открыли перед Великим Шутником всех времён и народов двери. Никто не может себе даже представить на минуточку, как классно болеть весной, ибо потом чешишь в школу без надоевшей за зимнее время верхней одежды. Хотя вчера шёл дождь и из-за этого везде появились лужи, а также поднялся неслабый ветер. Так что, технички, не обессудьте. С такими мыслями перепрыгиваю через турник под возмущения дяди Миши – охранника нашего. Только и умеет, что ворчать. Виртуозно проскальзывая между идущими как улитки учениками, бегу вперёд по длинному прямому коридору. Однако приходится резко останавливаться, едва сумев удержать равновесия после торможения, у главной лестницы, ведущей на все остальные этажи. Вот это да! Не удержавшись, присвистываю. Даже я до такого не доходил. Все стены вместе со ступеньками криво и косо измазаны в густой ярко-зелёной краске. Видимо, её нанесли сюда совсем недавно, так как воздухе всё ещё стоял характерный запах, к которому со временем после сто-ольких проказ начинаешь привыкать и теперь это мне приносит одно лишь наслаждение. На лестнице стояли перепачканные ученики и злой как собака Борис Алексеевич – мужчина средних лет в светло-бежевом костюме и небольшой лысиной на голове. О, интересно, кому теперь так влетит за хулиганство, хе-хе? Наш завуч по воспитательным работам повернулся ко всей кучке дебилов, столпившихся возле места преступления, и злостно мерил взглядом каждого. И стоило очереди дойти до меня, как этот маразматик тыкнул на меня своим толстым пальцем, выпучив глаза. - Ты... – цедит сквозь зубы, когда гляжу с полным пофигизмом на него в ответ. – Вару! Опять ты принялся за порчу имущества школы! – стоп! Чего?! Не понял юмора! Я-то тут вообще причём?! Борис Алексеевич стал спускаться по окрашенной лестнице, летя прямо на меня. Ой, кажется пора бежать! Совершив ловкий манёвр, оказываюсь уже позади завуча и поднимаюсь вверх, перепрыгивая через каждые две ступеньки. Чуть оборачиваюсь, с ухмылкой советую: - Борис Алексеевич, а Вы не нервничайте! А то остальные волосы ка-ак повыпадут. Тогда Вас даже парик не спасёт! – показав мужчине язык, продолжаю подниматься на нужный мне этаж. Чую как этот придурок там кипятится подобно чайнику! От такого преставления в своей голове тихо хохочу. Оказавшись на третьем этаже, спешу в класс, наплевав на то, что теперь у меня подошвы любимейших кроссовок окрасились в столь отвратительный оттенок зелёного. Зайдя в кабинет, тут же оказываюсь прижатым за грудки к стене разъярённым, как бык, Пиком. Его волосы и одежда были окрашены таким же тоном, что и лестница. - Ты!.. – ни у кого фантазии что ли нет придумать как можно оригинально обратиться ко мне? Например, Великий и Великолепный Вару? – Я клянусь: выпотрошу тебя, а кишки потом у тебя дома на люстре повешу, вместо мишуры на Новый год! - Остынь, – злобному чертёнку из табакерки на плечо положил руку Куромаку, такой же цветной, как и рогатик. – С ним и так будет разбираться администрация школы. Пик плюнул и отпустил меня, уходя на своё место, пнув при этом чей-то рюкзак, который так не вовремя попался нашему «королевскому величеству». Смотрю на своего, так называемого спасителя от жестокой смерти, который стоял рядом с обычной кислой миной. - Лучше молчи, ведь об тебя просто уже не стоит марать руки. Надоел со своими шутками, – без своих очков, которые видно пострадали от красочного душа, он жутко щурился, пытаясь рассмотреть моё лицо. Поставив руки в бока, гордо произношу: - Ох, сколько вместе учимся, а вы, – говорю как можно громче, чтобы услышал каждый, кто сейчас находится в помещении, – дальтоники, не запомните: я орудую именно зелёной краской, а не салатовой. Да и краска нынче не в моде! – отсалютовав, выбегаю из класса, едва не сбив с ног молодую преподавательницу английского языка. Вовсю гремит звонок, когда сбегаю на этаж ниже. За мгновение ока коридоры пустеют: нет ни учеников, ни учителей. Не хватает лишь перекати-поля для пущего эффекта. Тишина помогала думать, а по рассуждать теперь было о чём. Не успел вернуться, как на меня тут же накинулись с липовыми обвинениями в том, чего не совершал. Даже физически не успел бы ничего сделать! Н-да, называется «здравствуй, школа, я вернулся». Но если я в этой ситуации чист подобно белому листу бумаги, значит, у такого Великолепного Меня появился подражатель. С одной стороны это классно: у меня появились последователи, о которых не ведал ранее. Но то, что все шишки летят на меня – ни в какие рамки не лезет! - Но где этого имитатора искать тогда?! – тихо скулю я, хватаясь за волосы. - Яху! – кто-то тычет пальцем мне в спину. Резко разворачиваюсь всем телом на все сто восемьдесят градусов, вижу перед собой рослого парня – он выше меня аж на пол головы! – с яркими синими глазами и долбанными лаймового оттенка – этот цвет за сегодня меня изрядно достал – волосами. – Кого-то ищешь? Неужели меня? – с какой-то детской радостью он поинтересовался, широко улыбнувшись, тем самым оголяя зубы. – Знаешь, как твой ученик теперь ощущаю неземное счастье! - Ха? Ученик? – усмехаюсь. – Тогда какого хрена я получаю по башке? – скрещиваю руки на груди. - А разве это не так прекрасно, когда из проказы можно столь простым способом выйти сухим из воды? – он хлопает меня по щекам. Почему я почувствовал себя прямо как Куромаку который общается со мной. - И какой после этого ты мне ученик? – сужаю глаза, глядя на этого чудика через зелёные линзы очков. Мимо нас проходит низенький паренёк, который в руках нёс классные журналы. Он брезгливо окинул нас взглядом и скрылся, так и не кинув на прощание какую-нибудь колкую фразу. После этого салатоволосый пудель продолжил разговор. - Ой, да ладно тебе, – чуть тянет гласные, ещё сильнее приблизившись ко мне. – Я не раз наблюдал за тобой. Но ты так зациклен на себе любимом, что не заметил слежки. Теперь остаётся пожинать плоды невнимательности. - Если так изучал меня, то должен был знать, что в приколах я использую не только краску, иначе какой из меня шутник, раз использую одно и то же каждый раз? – отчего-то начинаю себя чувствовать себя в точности как Куромаку, стоит мне начать клянчить у него готовую домашнюю работу. – И вообще, – убираю его ладони с лица, – убрался из моего личного пространства, – с достаточным количеством яда выделяю слово «личного». - Ой, прости-прости, незабвенный мой, что побеспокоил, но, – снимает с меня очки и примеряет их на себя, – я не мог не явить себя тебе. Ты так мило изводился. А это такое наслаждение видеть страдание царственной особы. Раз такой говнюк как ты заинтересовал меня, то если хочешь, можем посостязаться. В этом случае, – он обнимает за шею, шепчет прямо в ухо, облизывая его, – Джокер к твоим услугам, – чуть отстраняется и резко целует, слегка прикусив нижнюю губу. Оторопев от неожиданного выпада, что не могу ничего предпринять. - До следующей встречи, – отпрянув от меня и выпустив из тисков своих лапищ, возвращает на место очки и кидает на пол дымовую самодельную шашку, тем самым поставив густую завесу для побега. - Фу, – вытираю рот рукавом свитера, кашляя и отмахиваясь от дыма свободной рукой. – Хотя вызов я приму, – начинаю рассуждать вслух. – Ты у меня так просто не отвертишься! – да и целоваться эта цирковая брокколи не умеет. Но раз он хочет войну, то будет ему война. Иначе я не Вару – величайший шутник всех времён и народов, который не позволит так просто отнять у него свой титул.