Не то время года, не то время суток

Все залеплено штукатуркой, Замазано свежей краской. Проведено много мелких работ. Как вернуться в другую жизнь, Которая кажется сказкой, Когда всюду прошел ремонт? (C) Fleur Хороший способ отгородиться от боли — сосредоточиться на мелочах. Вот так и надо смотреть на Бога. Как будто все хорошо. (С) Паланик - "Колыбельная"

Просто, чтобы ты понимала, что сейчас делаешь. Если тебе кажется, что учитель в тебе разочарован, просто проведи ножом черту по ноге. Если то же самое ты читаешь в письме, воняющем легавым канцеляритом, проведи вторую. «Ничего личного, Аманда» Ну конечно, говенный ублюдок, если бы тебя в девять лет так оттрахал мамашин хахаль, посмотрела бы я на тебя. Ничего личного. С такими, как у тебя, губками – долго бы ты продержался в нашем квартале, Марк? Если ты настолько онемела, что вообще ничего не чувствуешь, - третью. Разумеется, нож тщательно протерт спиртом. У тебя все есть – пластырь, бинты, вата. Ты просто теряешь немного своей грязной крови. Никто не узнает. Если поганый коп cнова не сунет нос в не свое дело. *** Просто, чтобы ты не забывала: у тебя и Джона одна и та же группа крови. Конечно, ты отдала бы свою всю, если бы она ему понадобилась, но он ясно дал тебе понять, как относится к твоей крови. Сколько ее осталось на полу той комнаты, где ты сдирала с себя медвежий капкан? А сколько – в той яме со шприцами? Сколько – в подвале, где Мэттьюс приложил тебя об стену со всего размаха? Джон сказал тебе: «Ты отдашь мне каждую клеточку своего тела». Конечно, ты бы отдала. Но это был просто тест. Проверочный вопрос. Помнишь, как твоя учительница, жирная миссис Тупилли, или учитель, мистер Говнюрнен, умеющий, даже не прикасаясь к твоему заду, определить фасон и/или наличие твоих трусов, раздавали по рядам результаты контрольных? Тогда ты, конечно, помнишь и то, как на каждом листке с твоим именем красовалась ехидно стоящая раком “F”. Ты снова все просрала, мисс Янг. Все свои предсказуемые мечты в узорах аляповатых розочек, как на стенах трейлера твоей мамаши. *** Если говнюк Хоффман застает тебя, когда ты обводишь указательным пальцем каждую линию чертежей Джона, безуспешно пытаясь следовать за его мыслью, проведи еще одну черту ножом по ноге. Надави на нож посильнее. Если поганец еще и откомментировал в духе «сначала хорошенько почисть под ногтями» , ты знаешь, что делать. Джон никогда не касается тебя сверх необходимого. Если он тебе что-то протягивает, это ты берешь его за руку – на короткое мгновение. Как Фоме Неверующему, тебе необходимо прикосновение . О да, ты бы хотела погрузить пальцы в каждую его рану – на животе, где его насквозь проткнула длинная железка. На лице – в те зажившие, что оставили кулаки Мэттьюса. Бог никогда не заглядывал в твой трейлер, Мэнди. Никогда тобой не интересовался. Хотя твоя мамаша, набравшись, говорила порой: «У бога на тебя большие планы, Аманда» И добавляла: «Иди погуляй». А потом за галстук, за отвороты пиджака или просто за ремень на джинсах втаскивала в трейлер очередного хахаля. К тому времени, как твоей мамаше пришло в голову брать за это деньги, она уже стала похожа на плохо отжатую половую тряпку, так что временами тебе приходилось ее подменять. Вместо домашнего задания. Неплохая жизненная школа, верно? К тому же, вам было, чем оплатить счета. Потом сколько ни мойся (мамаша стерегла под дверью – «Сколько можно полоскаться, тупая сука? Всю воду изведешь!»), ты чувствовала себя грязной – и была такой. *** Но ты все же дождалась своего часа. Ты валялась в отрубе, а другой ученик твоего Бога, недоуменно хмыкнув, сказал: «И что, это и есть она?» У Бога и впрямь были на тебя большие планы, Мэнди. Он ждал от тебя куда больше, чем ты сама от себя ожидала. И ты не справилась – а что удивительного? Какой бы ты ни стала, Мэнди, - все равно ты не такая, как надо. *** Вот ты закончила ловушку для Эллисон Керри. Просто, чтобы ты помнила, что делаешь прямо сейчас – ты собираешься самым поганым образом убить ее. И тебе ни капли не стыдно. Ни хуя не неловко – даже когда ты просишь чертова говнюка Хоффмана помочь тебе. Одна ты не справишься. Чертов коп спрашивает: «А ты что, ревнуешь?» Ты злишься – у тебя что, все на лбу написано? Но, если честно – да. Ты ревнуешь. У твоего Бога большие планы насчет этой девочки. Как когда-то – насчет тебя. Но тогда ты его просто подвела. Сейчас ты просто не выдержишь, если очередной апостол твоего учителя станет считать тебя жалким ничтожеством. Тебе и Хоффмана-то много. Ты закончила ловушку для Керри. Закончила-прикончила. Ты полируешь металлические части, пока они не начинают сиять ярче твоего гребаного воображаемого будущего. Чужая кровь, боль, крики, правила, – ничего не имеет значения. Тебе просто нравится все чистое. Тебе жизненно необходимо – прямо сейчас – внутривенное вливание совершенства. *** Бедная маленькая мисс Янг. Вся твоя жизнь и все твои мечты – продукт вторичной переработки. Ты так навсегда и останешься облезлой одинокой восьмилетней девчонкой, играющей c пустыми бутылками и контейнерами из-под "мусорной пищи", терпеливо ожидающей, пока твоя гребаная мамаша напьется, натрахается и уснет. Тогда можно будет, стараясь не хлопать дверью, проскользнуть домой и забраться под одеяло. Там, где ты жила, даже Санта-Клаус был вечно обдолбанным. Ты играла ножом – он серебрился между пальцев, перетекал из ладони в ладонь как вода – ледяная, чистая, прозрачная, искрящаяся на солнце. Холодная, идеальная даже на вид – совсем не то, что твоя вечно голодная кровь белого отребья, способная даже камень проточить. Кто не умел играть с ножом – не имел никаких шансов дожить до совершеннолетия там, где росла ты. Ты бы рассказала Джону – да стал бы он слушать? У Хоффмана все то же самое записано в твоем гребаном досье. *** В те времена ты зажмуривалась и представляла время и место, когда и где ты будешь счастлива. В восемь лет ты отрубилась и проснулась уже двадцативосьмилетней, едва не сторчавшейся. Тебя разбудили вовсе не поцелуем. У тебя до сих пор шрамы на внутренней стороне щеки от медвежьего капкана. Тебя не ждала сказка про «жили долго и счастливо». Ты проснулась – не от поцелуя, но кому-то нужной. И этого достаточно. Тебе непонятно, зачем – нужной, но все равно – достаточно. *** Просто чтобы ты помнила, кто ты есть, Мэнди. Все, чем ты отчитаешься перед лицом вечности – твое удостоверение личности. Тебе: двадцать восемь. Твой знак зодиака: Рак. У Джона тот же диагноз – но это едва ли не все, что между вами есть общего. Просто чтобы ты реально оценивала ситуацию: у вас с Джоном одна группа крови. Ты бы отдала всю свою, чтобы спасти его. Ты – орудие в его руках. И никогда не станешь равной. *** Все это выделение жидкостей – реветь, ссать, блевать, потеть, истекать кровью раз в месяц – это не очищение. Ты прекрасно знаешь разницу. *** Джефф прострелил тебе шею, и вот грязная кровь мисс Белое Отребье толчками вытекает на пол. Ты бы удивилась – почему теперь тебе безразлично, что будет дальше? Почему? Потому что теперь впервые, наверное, за всю твою жалкую жизнь ты чувствуешь себя чистой внутри – грязной крови в тебе остается все меньше.