Будешь моей тюремной женой?

По коридорам камеры проносится какой-то противный сигнал. Евгений тут же спрыгивает на пол, весь всполошенный. — Что такое? Тревога? Васек не спеша встает с кровати, надевает ботинки. В его действиях нет никакой нервозности, отчего парень тут же понимает, что все в порядке. — Всего лишь обед, Женек. Юноша также спешит обуться, затем замирает посреди комнаты, сгорая от изматывающего ожидания, но вопросов задать так и не решается. Васек, кажется, даже несколько обижен оттого, что новый сосед не стремится завести с ним беседу. Если бы он начал докучать ему расспросами, мужчина тут же бы ответил «я тебе не справочная, не твоя нянька, это тюрьма, а не пионерлагерь, принцесса», сострил бы иначе, но сострил точно — очень уж хотелось зеку развлечь себя. А из-за того, что Евгений предпочитал молчать (хоть по его поведению, бегающему взгляду, дрожащим рукам можно было легко догадаться, насколько сильно он сейчас нуждается в моральной поддержке, просто в разъяснении некоторых животрепещущих аспектов проживания в тюрьме), Васек продолжал скучать. Наконец он не выдержал и решил начать сам, как бы глупо это ни было, а потом, когда парень почувствует «почву» под ногами, отшить его в угоду своему самолюбию. — Сейчас будет пересчет, затем нас построят и поведут в столовую. Эта тюрьма нестрогая, как ты уже понял, сроки у всех маленькие, максимум — 10 лет, но, конечно, отсидку увеличить можно: если взять, к примеру, заточку и ткнуть ею кого-нибудь под ребрышко, вот так, — Васек демонстративно ткнул себя в бок двумя пальцами, высунув язык и хищно глядя в напуганные глаза напротив; Евгений помрачнел, в особенности от того, как мужчина показал язык — не как умирающий, а как-то пошло. — Тогда тебе накинут годков и перекинут в заведеньице построже. Так что не бойся — это место для хороших мальчиков. Парень нахмурился, чтобы казаться увереннее (в том числе и самому себе), — у него это вообще входило в привычку, — и благодарно кивнул. Васек вдруг посмотрел на юношу как-то иначе, в его глазах блеснула неожиданная жалость. В Жене мужчина вдруг словно увидел выпавшего из гнезда птенчика: такой хрупкий и юный, он оказался выброшен волей судьбы за пределы своей крепости, из-под защиты родительского крыла прямиком в опасный, жестокий мир иных существ со своими специфическими законами и правилами. Васек, не ожидая этого от себя, начал: — Слушай внимательно, я буду говорить быстро и по делу. — Где-то рядом в коридоре были слышны шаги охранников, Евгений напрягся, слушая. — Ты, наверное, много смотрел фильмаков про тюрьмы, где типа были тюремные правила, да? Так вот, отчасти сценаристы не врали: у нас тут свое особое государство, со своими законами, первый из которых — не нарывайся. Будешь тихой лапочкой, и тебя никто не тронет. Покажешь зубки — окажешься без них. Второе правило — здесь нет гомосеков. Мы здесь все живем лет по пять-десять в замкнутом пространстве и, за исключением заныканной под матрасом вырезки из плейбоя, баб не видим, а желание… оно никуда не исчезает. Ему нельзя сказать: эй, шесть лет никакого стояка, выйду — натрахаюсь сполна. Всегда хочется здесь и сейчас, особенно когда ты в тюрьме, когда ты каждый день в стрессе, в опасности, в за-клю-че-ни-и… наедине с мыслями о том, что, пока ты здесь, твоя жизнь там, за забором, на свободе — рушится к чертям. Твоя жена ебется с каждым встречным, а дети без чуткого отцовского надзора идут следом, по твоим стопам — прямо сюда! — Васек время от времени жестикулировал, добавляя яркости своей и без того пестрой речи. — И больше всего тебе хочется немного забыться, испытать что-то сладостное, может быть — попробовать новое, лишь бы хоть немного вытравить из сердца эту боль, а из головы — мысли. Поэтому — мы ебемся, ебемся как угорелые, постоянно, все! — Евгений вновь почувствовал, что ноги подводят его. — «Пидарасы» там, за забором. Это на свободе все, и мы в том числе, презирают гомиков, но здесь тамошняя мораль не действует, у нас своя мораль, говорящая: ну, если выбора нет, можно и в анал. Парень начал задыхаться. Васек всполошился, придержал его за плечо и дал пощечину. Евгений тут же очнулся, стал быстро хватать ртом воздух, уперев одну руку в стену и бешено глядя на сокамерника. — Если тебе станет плохо, здесь тебе никто не подаст стакана воды, здесь тебе отвесят хлесткую пощечину, чтобы привести в чувства! Запомни: даже если ты слабый, никто об этом не должен знать. Узнают — и тебя изничтожат. Потому что просто необходимо на ком-то срывать злость, а коли прознают, что ты не можешь дать сдачи, — тебе конец. — Посмотри на меня, я же дрыщ, сразу видно, что боец из меня — хрень полная! — вдруг, с трудом борясь с подступающей истерикой, выкрикнул Евгений. — Речь не о драке. Слабый морально. Тут не так много качков: воры, нарики — какие это качки? Ты должен уметь держать себя, правильно отвечать и не поддаваться на провокации. В камеру вошел охранник, Васек отступил в сторону от соседа и выпрямился, не глядя на него. Через мгновение они вновь остались вдвоем. — В столовой тебя будут провоцировать. Это твой первый день в тюрьме, они понимают: ты не в курсах о здешних правилах, и они постараются воспользоваться этим, обязательно постараются. У нас есть четкая иерархия. Есть зеки влиятельные: те, что здесь давно, у которых есть что перехватить. Зеки попроще могут подчиняться другим из-за их авторитета, влиятельности или просто потому, что у них всегда можно достать что-то необходимое. Насолишь влиятельному зеку — тебя будет шпынять вся тюрьма, такие правила. Ты не имеешь права пререкаться с теми, у кого авторитет выше, ты можешь не соглашаться на предложенное ими, но молча, не опуская себя. Тебя так не заставят делать то, чего ты не хочешь, но только в том случае, если ты почтительно молчишь, отвечаешь сдержанно. Если ты будешь плевать им в лицо, выражаться и язвить — вся тюрьма настоит на том, что ты должен им подчиниться. Они все вынудят тебя сделать это… Так что держи язык за зубами. Мы все здесь не монстры, нам просто скучно, а скука страшные вещи делает с людьми. Интриги против кого-то, преследования, понимаешь,— это весело… Поначалу все зеки будут выше по иерархии тебя — новичка, потом посмотрим, что да как. Важно, как ты себя сейчас поведешь. Первый шаг основополагающий, он определяет, как дальше пойдет игра. Не просри его! Сразу скажу, чтобы ты меня после не попрекал: «мол, Васек, такой важный аспект мне не разъяснил, сучара», — ты смазливый, а для смазливых в тюрьме есть особые места в иерархии. Ты можешь заняться проституцией. — Евгений зло посмотрел на мужчину, а тот продолжил: — Не хмурься, такие взгляды как раз и могут рассчитать как пререкания… Да и никто не знает, как жизнь у тебя тут сложится дальше. Все поначалу морды воротят, когда им предлагаешь пачку сигарет за отсос, а потом на коленях приползают… задком вперед, — Васек развратно облизнулся и закусил губу, ему нравилось поддразнивать юношу. — Проституцией можно неплохо заработать, если из тебя, конечно, хорошая шмара, но, увы, с уважением сложнее. В иерархии ты в самом низу, тебя все посылают нахуй, за столом с тобой не сидят, зато втайне каждый мечтает о тебе и, когда вы наедине, просто боготворит — будто ты правда сиськастая развязная сучка, роль которой так неумело играешь, а не худощавый пидорасливый мальчик под метр восемьдесят с сифилисом и здоровенной, растраханной дырой. Но, повторюсь, так ты всегда при деньгах… Бывают и другие проституты, у нас их на тюрьму человека два-три обычно. Эти мальчики умеют и трахнуться как следует, и держать себя. Они не дают каждому, трахнуть их мало того, что дорого, так еще и надо заслужить, и зеков из нижних каст они к себе не подпускают… Но они, знаешь, побудут немного такой элитой, а потом чуть уронят себя на людях и вниз, к блядям, коих не жалуют. Есть еще одна каста… «Тюремные жены». Мы не педики, но иногда просто хочется трахать одного и того же человека, понимаешь? Это не любовь, это просто желание не подхватить СПИД. И вот, если ты нашел себе «жену», ты обязан ее содержать, оберегать и все такое, а никто ниже иерархией, чем ты, ее и пальцем тронуть не может. Те, что покруче тебя, могут, но мы вроде бы уважаем такие «семьи», и редко кто-то стремится увести «замужнюю даму». Если ты в «браке» с влиятельным зеком — ты в полной безопасности, будь уверен. Кто тебе построит глазки, ему тут же пересчитают ребрышки, и не важно, давал ли твой «самец» приказ, зеки знают правила: увидев возможность немного побить кого-то и поправить свой авторитет, они эту возможность не упустят. Будь уверен. Как все узнают, что кто-то стал чей-то женой? Очень просто — «пара» вначале обязательно ведет себя вычурно на публике, сосутся, вместе ходят. Первый и главный ритуал, символ всего этого — «муж» несет поднос с едой для своей «женушки». Увидят двое, как один зек за другим поднос несет, тут же вся тюрьма узнает — они вместе, к тому, что был без подноса, приставать нельзя, он хранит верность. А «муженьку», кстати, на стороне можно гулять сколько хочешь. Скомандовали выходить. Евгений продолжал стоять, просто не зная, как заставить себя начать двигаться. Мужчина смекнул — не стоило так резко и целиком, хотя… как же иначе? Предупрежден — значит вооружен. — Давай, помни главное — не отвечай, они будут тебя лапать, смирись. Это только первый день такой, после будет потише. Сейчас каждый в тюрьме, увидев тебя, такого сладкого, мечтает лишь об одном — быть у тебя первым. И знаешь что, я не собираюсь им проигрывать! Парень поднял на него мутные глаза, слова доходили до него не сразу, но вот последняя фраза каким-то образом обогнала другие и жестко врезалась ему в уши. Васек нежно и одновременно властно коснулся лица Евгения и повернул его к себе. О, как ему хотелось впиться жарким поцелуем в эти дрожащие бледные губы! Сгрести его всего в охапку, с силой прижать спиной к стене так, чтобы мальчишка зажмурился от того, как больно приложатся его позвонки о твердый бетон, раздеть, закинуть его ноги себе на спину и трахать-трахать — весь день и всю ночь, напрочь забыв о построении на обед и обо всем мире вовсе. Но Евгений вдруг почувствовал прилив сил и уверенности, источником которых был гнев внутри. Он неприязненно отпихнул от себя руку мужчины и холодно произнес: — Благодарю за советы. Нам нужно выйти в коридор? — Да… — Вперед.