Будешь моей тюремной женой?

Ощутив прикосновение, Евгений тут же проснулся и, в полудреме услышав голос Васька, закрыл глаза, утыкаясь носом ему в грудь. — Ты как? — тихо спросил мужчина, осторожно устраиваясь рядом с ним на кровати. — Хорошо… А ты? Сколько время? — Сейчас еще ночь… Я в порядке, все в порядке. Давай спать. Утром не было сигнала к подъему, проснувшись в семь часов по привычке, Васек быстро догадался, что сегодня воскресенье и на работу не нужно. Оставив спящего Евгения, он сходил в душ. Все в тюрьме не ожидали увидеть его так скоро. Зеки перешептывались, понятия не имея, как ему удалось так быстро вернуться из карцера? Чем же он мог подкупить охранника? Из-за его быстрого освобождения заключенные только сильнее зауважали мужчину и одновременно почувствовали в нем большую угрозу: раз ему такое жесткое избиение с рук сошло, неизвестно, что еще ему дозволено… Закинув ногу на ногу, Васек сидел на стуле, откинувшись назад, держа в одной руке книгу, а в другой кружку кофе. В камеру ввалились Хорь и Андрей — они, по-видимому, только проснулись и, все помятые, поспешили навестить Евгения. — Рыжий! — с порога недовольно обратился Хорь и тут же опешил, во все глаза уставившись на зека. — Он спит, — шепотом произнес Васек, смерив молодых людей хмурым взглядом. Затем мужчина поднялся, отложив книгу и чашку, и подошел к заключенным, те попятились и вернулись в свою камеру, чтобы они могли поговорить втроем без свидетелей. — Ну что да как? — спросил он, почесывая шею. Зеки переглянулись. — Что? — Васек помрачнел. — Все нормально, — начал один. — Ничего такого, — закончил второй. Они решили соврать. Скажут правду — точно получат за то, что не уследили. А так — хоть вероятность остается, что выйдут сухими из воды. — Ну-ну, а чего он зеленый такой? Дохлый весь? — Ел плохо. Мы предлагали что угодно достать, — отказывался. — Ладно, это в его духе, спасибо. Васек вернулся. Через минут пятнадцать Евгений открыл глаза и, заметив мужчину, приподнялся. — Ой, так это мне не снилось? Зек отложил книгу, сел на кровать рядом с ним. — Нет, папочка дома. Васек поцеловал юношу, зарываясь пальцами в его волосы, и лег рядом. — Выглядишь ужасно, — добавил он. Женя поджал губы, ответил: — Ну уж спасибо! — Как ты тут без меня? — Нормально… — Не похоже. — А тебе как там, в одиночке, было? — Тухло… Заняться нечем, кровать неудобная. Только и делал, что дрочил на тебя. Евгений польщенно улыбнулся. Васек поцеловал его в шею, отчего юноша еле сдержал смех. — Может, хочешь по-настоящему трахнуть меня? Зек крайне обрадовался такому предложению и лег сверху Жени, улыбчиво разглядывая его бледное лицо. — Я быстро, чтобы мы успели на завтрак, — кивнул мужчина и вновь принялся целовать тонкую шею юноши, вжимаясь пахом меж его раздвинутых ног. Через некоторое время Васек остановился, опустив голову, повел глазами из стороны в сторону, затем поднял их на Евгения — тот безжизненно смотрел куда-то в пустоту. — Что-то не так? Услышав вопрос, парень словно очнулся, глянул на зека и замотал головой. — Все хорошо. Давай уже. — У тебя даже не стоит… — Васек окончательно смутился и сел, свесив ноги с кровати. Юноша молчал, не зная, какой ответ показался бы партнеру естественным. — Я думал, что, предлагая, ты сам хотел… — зек растерялся и, не поворачивая к молодому человеку головы, продолжил: — Что-то случилось? — Нет, с чего ты взял? Я просто отвык наверное… за эти дни. Ваську сказанное молодым человеком не понравилось. — Думаю, вместе в душ ты тоже сходить не хочешь, так? — Нет, прости, я один, лучше один. — Евгений забеспокоился, встал, натянул штаны и взял полотенце и чистое белье. — Постой, у тебя полотенец грязный какой-то, возьми мой, — заметив на нем налипшую пыль, предложил мужчина. Женя вдруг стал сам не свой, быстро схватил предложенное полотенце и выскочил из камеры. За завтраком Васек следил за тем, чтобы юноша хорошо ел. — Я словно в детском саду, а не в тюрьме. Прекрати себя так вести, — недовольно пробурчал Евгений. — Это ты прекрати. У тебя уже ребра выпирают. Ты должен научиться заставлять себя полноценно жить, несмотря ни на какие психологические трудности. Иначе в тюрьме тебе не выжить. — Доев, мужчина скрестил руки на груди и, скучая, смотрел в полупустую тарелку юноши. Парень, опустив взгляд в пшенку, продолжил с тоской есть ее через силу, вдруг лязганье ложек за столом прекратилось. Женя, тут же заметив это, поднял глаза — перед ним стоял Карп, все вокруг напряглись. — На словах не поверил… Решил сам убедиться, — заговорил подошедший зек. — И как же ты так выбил себе освобождение? Заключенные вмиг обратили свои взгляды к Ваську, этот вопрос терзал всех без исключения. — Считай, у меня появились влиятельные друзья среди охраны, — размеренным голосом отозвался мужчина. — Стучишь, что ли? — Карп скрестил руки на груди. — Вот еще. Хоть я и все про всех знаю, я умею использовать эту информацию куда более талантливо, чем просто сливать ее псам. Да и за таблетки твои мне же ничего не сделали. Надеюсь, теперь ты будешь осторожнее играть со мной? Ответные «подарочки» ты же получил? Так вот, знай, еще раз подошлешь кого-нибудь к моему — я буду вести игру куда жестче — прибавлю тебе сроку. — Я тебе не особо верю-то. — Махнув рукой, Карп ушел, он был в меньшинстве, поэтому не рискнул продолжать разговор, да и вообще Васек за словом в карман не полезет, все знают — книжки читает, интеллигентом прикидывается, не переспорить его. Сидя в камере, зеки болтали о всякой ерунде. Мужчина угощал Женю конфетами. — Да я уже наелся, хватит, да и конфеты у тебя невкусные. — Это уже обидно. Их не так-то просто достать в тюрьме… На этих словах в дверном проеме показался Антон, молодые люди тут же поняли, что он, мягко говоря, не в духе. — Какого хрена сидите при надзирателе?! Заключенные быстро вскочили, боясь сыскать на себя его гнев. Евгений испугался, что охранник раскроет их секрет. Васек же забеспокоился, что мужчина пришел взять с него плату за освобождение. — Получил я за тебя, Шевчук, сука! Мама не горюй! — зло прохрипел Антон. — Я сожалею, товарищ начальник, но большое спасибо! Я очень вам благодарен! — чистосердечно признался Васек. — Мне твоей благодарностью — что подтереться! Толку! — надзиратель повернул голову к полумертвому юноше. — Его, вон, благодари. У Жени от негодования задрожали губы. Как же так? Они же договаривались! И да, он исполнил главную свою обязанность — вернул ему мужчину, но зачем же рассказывать все?! Парень исподлобья глянул на Антона, а Васек в свою очередь — на него с непониманием. — Уж, извиняй, рыжий, только не одному мне на этом свете должно быть плохо. Он мне выслужил твое освобождение, понял? Зек, услышав это, задумался и в одно мгновение побагровел от ярости. — Да-да, — кивнул охранник. — Жертвенная блядь. Он явно получал удовольствие от реакции Васька и предстоящих неприятностей Евгения. Шагнув к тумбочке, надзиратель ногой с грохотом сбил все, что стояло на ней, и молча удалился. Женя продолжил стоять. Перед глазами заплясали искры, затем он переступил с ноги на ногу и нерешительно глянул на профиль зека. — Зачем? — не поворачивая головы, спросил тот, сжимая кулаки. Женя молчал. — Зачем?! — рявкнул Васек. — Хотел выручить тебя, разве не ясно, — на повышенных тонах отозвался он. — Ты совсем что ли, ебанулся? Оскорбившись, Евгений вдруг бесстрашно выпалил: — Пошел ты, где «спасибо»?! Твоя задница оказалась здесь, а не в карцере, только благодаря мне! — И это за то, что твоя задница оказалась в руках этого ублюдка? — Мужчина резко повернулся к нему. — Как он тебя трахал? — Отъебись. — Я хочу знать. Грубо схватив юношу за волосы, зек повалил его на кровать и больно приложил затылком о стену. Парень зажмурился, сердце загремело в ушах. — Как он тебя имел, говори? — Угадай! — Евгений не сдавался: и не пытаясь вырываться, он демонстрировал заключенному свои оскаленные зубы. — Ты хотя бы осознаешь, что сделал? — Спас твою ебанную шкуру! Юноша еле сдерживался, чтобы не закричать, — мужчина слишком жестко держал его за волосы. На глазах уже блестели слезы, но он терпел. — Меня спас? Ты себя спас! Не мог без меня: не жрал тут, ныл, ходил убитый. Вот и подставил задницу, чтобы меня к тебе вернули, ты это хоть сам понимаешь? Тебе на меня насрать. Ты — эгоист, и еще смеешь прикрываться самопожертвованием! — пытаясь утихомирить себя, зек понизил голос. — Может, и так, блять. Тебе-то какое дело? Только об одном и думаешь — авторитет, блять! Ты на этом помешан! Да никто не знает, говорю тебе, что я с ним ебался. Никто. Никто не скажет, что охранник поимел жену Васька, — прошептал парень, глядя точно ему в глаза. — Да причем тут это?! Ты хоть осознаешь, какого мне с мыслью, что ты терпел подобное ради меня… Мне же придется ходить, зная, что ты… Мне же хуже… Ты только хуже сделал… Эгоист. — Пошел ты нахер. Ты больной. — Нет, это ты — ненормальный. — Васек еще раз неслабо приложил его затылком о стену, а затем склонился к самому уху и тихо-тихо прошептал: — Ты же теперь всю жизнь вспоминать его будешь… У тебя дети будут, жена, а ты будешь вспоминать, как он тебя… И ненавидеть себя будешь, презирать… И что ради какого-то зека это сделал. Ты же не выдержишь. У тебя на всю жизнь отвращение к себе останется… Мужчина давился от слез — это вдруг отрезвило юношу. Он внимательно выслушал его, ответил не сразу, а подумав: — Я и тебя так вспоминать буду. Мне уже все равно… Только это потом, а сейчас я больше не могу… Устал. Васек отпустил его, сел рядом и незаметно вытер слезы. Нервы его уже были ни к черту, особенно после четырехдневной изоляции. Женя судорожно дышал, коснулся головы — больно — тут же отдернул руку. Мужчина встал на ноги, достал из тумбочки бутылку с холодной водой, протянул ее парню. — Приложи. Тот взял ее. Зек ушел курить. Вернулся он только через час. Женя лежал на верхней койке, листал какой-то библиотечный журнал, книгу читать пробовал — не получилось. Смотреть телевизор в общей комнате он никогда не решался. — Давай обсудим, — мягко предложил Васек. — Не горю желанием, уже достаточно обсудили, — Евгений вмиг загорелся по-прежнему. — Пожалуйста, я хочу извиниться. Евгений, вечно упертый, все же решил пойти навстречу — выслушать мужчину, прощать-то он его все равно не собирался. Юноша слез с верхней койки и сел на нижнюю, закинув ногу на ногу, прислонился к стене, тут же пожалел об этом (на затылке был огромный синяк), выпрямился, озлобленно посмотрел на зека. Тот присел рядом с ним на кровать и с трудом начал: — Прости, что ударил тебя. — И схватил за волосы, — быстро вставил юноша. — И схватил за волосы. Это то, о чем мы с тобой говорили, — ты можешь уйти от меня, если хочешь. Я очень сожалею, что так поступил. Не в себе я был — впрочем, это не оправдание. Прости меня. — Мужчина осторожно положил ему руку на колено и виновато заглянул в глаза. Женя кивнул и проговорил, отведя взгляд: — И ты извини меня. Ты совершенно прав: я действовал из своих интересов. Я это признаю, но иначе бы я не смог, потому что я… просто дерьмо. И кажется, это даже будет правильнее, если ты будешь обращаться со мной, как с дерьмом… Так что уходить от тебя я не собираюсь. Васек чмокнул его в щеку и нежно коснулся носом виска. — Ты не дерьмо. Болит голова? — Да, но не сильно. Пройдет. — Повернувшись к зеку, Женя обнял его, стал с желанием целовать. Вдруг он чуть отстранился и, смутившись, спросил: — Почему от тебя пахнет чужим дезодорантом? У тебя же вроде всегда другой был… Васек отчего-то вдруг не нашелся, что ответить, и, пожав плечами, лишь улыбчиво посмотрел на парня. — Постой, ты что… только что трахался с кем-то? — юноша сказал это как-то не веря. Мужчина промолчал. — Серьезно? — Парень отстранился от него, вновь закипая от обиды. — Ну, за это я тоже извиняюсь. Евгений встал на ноги. — Эй. — Васек помялся, признавая свою вину. — Я понервничал, мы с тобой же нехило поругались, мне нужно было снять стресс, я и пошел. Я сильно злился на тебя… Ну, мы квиты теперь, да? Юноша, почернев лицом, стал собираться куда-то. — Да ладно тебе. Ты ревнуешь, что ли? — Зек подошел к нему и попытался обнять. Парень увернулся. — Нет. Просто не хочу подхватить сифилис! — вздернув нос, ответил он. — Я предохранялся, — мужчина обжег ухо Евгения своим дыханием. — А сосу я только тебе, будь уверен… Женя медленно повернул к нему лицо, выглядел он взволнованно. От фразы зека по всему телу молодого человека пробежали волны возбуждения, но в голове тут же появилась вчерашняя картина: он в подсобке, Антон делает ему минет, а потом кончает на лицо. Все нутро так и скрутило от отвращения. Юноша просто обнял мужчину, ему надоело ссориться.