Другая история

— Внимание, инвалиды! В нашей команде стало больше на одного инвалида. — начал шеф-повар, говоря это с недовольной миной на лице своим подчинённым. - Но! Я надеюсь, что вскоре на этого одного инвалида будет меньше. — На лице Баринова появилась коварная улыбка, и повара довольно усмехнулись. — Максим Лавров. Можно просто — отброс общества или же огрызок. — представил в своей манере новичка Баринов. Появление новенького в команде отнюдь не обрадовало Виктора Петровича, который скрепя зубами принял его на работу, а скорее разозлило ещё больше, чем-то, что любимая команда «Спартак» продула сегодня всухую. Эти два глобальных события повлияли на настроение Баринова. Футбольный фанатик и алкоголик в одном лице никогда бы не взял себе в команду человека с улицы, а тем более мажора, которых он на дух не переносил. Но начальство, есть начальство. Нагиев опять подсуетил в собственный ресторан «своего человечка» и, поэтому Виктор Петрович будет наблюдать на кухне наглую мажорскую зажравшуюся рожу год, а может даже и больше. Новенький поежился от холодных, недружелюбных взглядов своих будущих коллег. А шеф-повар предпочёл молча пройти мимо Максима в кабинет, ничего не сказав новенькому. — У-у-у, огрызок, сложно тебе тут будет. Лучше сразу вали подобру, поздорову, пока тебя наш шеф на обед не приготовил. — посоветовал Федя, один из поваров на этой кухне, который хорошо изучил своего начальника. — А чего-то сразу огрызок? — обиделся Лавров. Ему, как и любому другому человеку, не нравилось, когда давали обидные клички в школе и вот, теперь и на работе. — Извини, огрызок, но до звания «Ваше величество» ты не дорос. — отшутил повар, довольно улыбаясь. «Огрызок — это ещё цветочки. А что будет дальше…» — пронеслось в голове Юрченко. Он сам когда-то был таким же, как и Лавров, когда устраивался на кухню к тирану шефу. Таким же робким, неуверенным в себе и объектом обидных шуток у других поваров. Федор сам добился того, чтобы устроится в ресторан, где сам Нагиев был хозяином. Сначала этот ресторан не был популярен, но со временем был призван лучшим в столице. Стал незаменимым специалистом по рыбе, подружился с другими поварами и официантами, завоевал доверие шефа — через всё это он прошёл сам без чьей-либо помощи. А что было до этого всего? Ссоры, драки, унижения, штрафы, презрение, оскорбления в его адрес, война, соперничество. Вспоминал эти времена Федор с широченной улыбкой. Подумать только какие испытания он прошёл, прежде чем стать лучшим, обрести новых друзей. А ведь в самом начале, когда его приняли на работу — чувствовал себя маслом на раскаленной сковороде, растёкшимся лужицей на чугунной поверхности, или же рыбой на суше, которую выдернули из комфортного места обитания, а конкретнее — водной среды. Единственным, наверно, отличием Федора от Максима являлся тот факт, что каждый пробивал себе дорогу в перспективное будущее по-разному. Один — своими силами, другой — широким кошельком своего папочки, который его холит и лелеет, и бережет, как зеницу ока. Федор с отвращением смотрел на Лаврова. Мажоров он не любил, а презирал. Как говорил его капитан богатеньких людей надо травить, именно они переходят молодым, опытным профессионалам своего дела дорогу, занимая все престижные и высокооплачиваемые места. «Травить», как выражался никому неизвестный капитан, кроме естественно моряка, говорил в переносном смысле, но повар посчитал, что для данной, конкретной ситуации капитан сказал бы это в прямом смысле. Если бы находился тут. С горем пополам найдя затерявшуюся Айнуру в зале, Максим надел чистую, хорошо выглаженную форму, которая была ему «немного» велика размеров так на три. Очевидно рассчитывалась на более упитанных поваров, но выражать свои претензии уборщице, он не стал. Всё-таки новый человек в коллективе, к тому же Айнура, также косо посмотрела на Лаврова, как и остальные повара ресторана и что-то недовольно заговорила на другом языке. Что она сказала, эмоционально махая руками перед лицом нового повара, так и останется для него загадкой. Без стука ворвавшись в кабинет шеф-повара, Максим быстро, словно скороговорку, произнёс: — Шеф, я готов! Что мне делать. — глупо улыбаясь, Максим продолжал преданно смотреть на Баринова и ждать ответа на свой вопрос. Баринов, кормивший совсем недавно своего преданного друга — рыбку Аркадия, замер от неожиданности, так и не накормив голодного Аркадия, а в руке Виктора Петровича осталась маленькая баночка с кормом. — Для начала — научится стучаться. — Шеф снова принялся за «очень важное» занятие — кормление рыбки, игнорируя Лаврова. Попытка номер два. Лавров повторил всё тоже самое, что сделал минуту назад, не забыв громко и навязчиво постучать: — Можно? — спросил Максим. Послышалось «нельзя», но повар отворил двери и зашёл внутрь без разрешения. — Чего надо? — огрызнулся Баринов, недовольно чертыхнувшись. Из-за огрызка он не мог закончить кормление рыбки — Лавров мешал сначала своими громкими стуками в двери, от которых било по ушам, а потом само присутствие инвалида выводило из себя. — Шеф, я готов! Что мне делать? — повторил вопрос Лавров. Максим уже мечтал, что главный на кухне поручит ему приготовить блюдо, а ещё лучше — блюдо от шефа. Но мечтв Макса и желания Виктора Петровича не сходились. И мечтаниям Лаврова не суждено было сбыться, возможно когда-нибудь так и произошло бы, но точно не сегодня: — Зачем ты напялил форму, дурик? Сегодня ты будешь заниматься общественно-полезным делом — помогать мыть полы Айнуре. Она, бедняжка, не справляется. — позаботился о уборщице Баринов, театрально вздохнув. — Я здесь не для того, чтобы терпеть Ваши и остальных поваров оскорбления и заниматься унизительной работой, как драить полы. Я — повар, а выполнять другие посторонние дела я не буду! — вскипел будущий уборщик, точно также, как Баринов утром, когда Нагиев сообщил ему новость о том, что на его кухне будет работать сын богатенького дяденьки. Крики шефа и огрызка доносились до ушей поваров, но слышались лишь отдельные обрывки фраз и, поэтому самый любопытный работник кухни — Сеня решил подслушать их разговор. — Собачаться? — поинтересовался Федя — Ещё как! — ответил Сеня, продолжая стоять возле двери. — Айнур, хочешь новость? Огрызок будет твоим подчиненным. — Вай-вай, бедняжка, Шеф долго ещё будет изводить мальчика. — запричитала уборщица. Внезапно крики утихли, а дверь резко открылась и удачно встретилась со лбом Арсения. Он потёр ушибленное место, корчась от боли, и умоляюще посмотрел на друга, прося о помощи. Юрченко хохотнул. — Исчезни! — рявкнул на Чуганина шеф, рукой пихая его в бок, освобождая проход. Усатый зло осмотрел всю кухню, тряссь от переполненных негативных чувств, и быстро удалился в другую часть ресторана - зал. Чуганин, прислонившись к стене, сидел на скамейке возле раздевалки и, не в силах терпеть, выл от боли. Оказалось, что кроме лба Арсения, пострадали ещё и два коренных зуба, из-за которых больно было принимать пищу и даже пытаться что-то внятно произнести. — Вот, — протянул кусок мяса, завернутый в целлофановый пакет, Сене Юрченко. — холодное. — сочувственно смотря на друга, Федор в душе радовался, что это произошло не с ним, но виду не подавал. — Шпашыбо. — поблагодарил Федю Арсений, из-за зуба не выговаривая букву «с». Арсений неожиданно для себя и для Юрченко обнял друга, крепко зажав в объятии, что специалист по рыбе не мог шелохнуться. Чуть ослабив хватку, Федя отстранился от друга и испуганно посмотрел на него. — Федь, ты наштоящый друг. — широко улыбнулся Сеня и тут же прижал к щеке холодное мясо — зубная боль давала о себе знать. Вскоре у раздевалки столпился весь персонал ресторана, естественно, кроме шеф-повара, арт-директора и официантов, обслуживающих гостей заведения, у них время на «прохлаждаться» было только во время обеда. — С-с-сеня, тебе п-п-помощь нужна? — заикаясь, предложил помощь су-шеф Лёва. — Не, Лёв, шпашыбо. Луи подошёл к специалисту по мясу и стал трогать щеку пострадавшего, тот начал брыкаться, растолковав ситуацию по-своему, и что-то мычать. Видя удивлённые переглядки Лёвы и Луи, Сеня обреченно вздохнул и беспомощно посмотрел на Федю. — Он говорит, чтобы картавый не приближался к нему ближе чем на километр. — перевёл «мычание» Арсения на русский язык повар. Надув губки и гордо подняв голову, кондитер Луи удалился на своё рабочее место, чуть обидевшись на Сеню. Остальные, кроме двух друзей, последовали примеру, ибо послышалось: — Заказ: один буйабес, два безе и одна фуагра. — громко произнесла пришедшая официантка и тут же удалилась — обратно в зал.