От тебя в глазах двоится.

С Никой мы договорились, что в школу ходить буду я, а на дополнительные к своему любимому учителю — она. Я же всеми силами старалась не попадаться на глаза Артему Николаевичу. Надо было за ним следить, но в плане мести он у меня числился как "десерт", так что все вроде шло нормально. За две недели я успела вернуть одноклассникам Ники практически все долги. Ваня Юрьев из ее класса "случайно" сломал ногу, когда неловко упал в кювет рядом с новым стадионом, Иру Громову по воле случая покусала собака в парке поздно вечером, а зазнайка Камила Королева прогулялась в одном нижнем белье до кабинета директора, что, честно говоря, директриса заценила, отстранив от занятий до конца месяца. У меня всегда были столь радикальные меры. Я и не спорила, что это довольно жестоко с моей стороны. Но.. огромное, большое "Но". Кто они такие, эти мелкие букашки, которые решили решать судьбу моей сестры? Никто.. Жалкая толпа, возомнившая себя королями в школе. И такое есть в каждой школе. Но они первые перешли все границы. Я бы придумала что-нибудь еще, но время не в мою пользу. Если бы его было больше, то они заплатили не только физически пострадав, но и душевно, с развитием крайней степени паранойи, чтобы они нигде не чувствовали себя в безопасности. В какой-то степени я чудовище. Но везде нужно необходимое зло. Чтобы сдержать агрессора с ядерным оружием, нужно иметь свое. Так же и в моей ситуации. По крайней мере я оправдываю себя этим. И никаких мук совести. В школе все эти дни Артем Николаевич смотрел сквозь меня, я сбросила это на счет Ники. Она наверно заверила его, что лучше им в школе даже не разговаривать, что мне было на руку. Я не хотела изображать Нику ни перед Ним, ни перед всеми, потому что я - это я. И плевать, что я одна из близняшек. Плевать. Все спокойствие нарушилось одним простым, очередным днем. Помню в тот день я сидела дома. Мама еще не пришла, и я сидела смотрела какой-то сериал по "тв - 3", одновременно листая ленту новостей в контакте. Резко начала двигаться ручка двери, я чуть в штаны не наложила от неожиданности, в телевизоре играла соответствующая убийству музыка. Вбежала Ника вся в слезах. У нее должны были быть допы по биологии. — Какого черта, Ника? Ты меня напугала. А я еще молчу, что ее поведение всегда чертовски меня пугает, особенно в последние время. — Я вспомнила... я видела.. это его.. Лицо! — между всхлипами повторяла она снова и снова. — Чье лицо? — Это он толкнул меня. Это сделал он. Я помню когда падала, он высунулся из окна, смотря на меня. — Так кто это? Кто он?.. Ника зарыдала еще сильней, в ее слезах было столько обиды, что невольно на мои собственные глаза навернулись слезы. — Это Артем.. Артем Николаевич. Для меня это было полнейшим шоком. У меня сложилось впечатление, что он хороший человек, после нашей встречи на кладбище. Почему не все так просто? Почему нельзя довериться себе, когда чувствуешь к кому-нибудь симпатию? Может потому что все люди насквозь пропитаны неискренностью? Я ухмыльнулась. Мне тоже верить нельзя. Притворяюсь своей сестрой в школе, обманываю родителей, всегда лгу. Но таков уж мир, его не исправить. Меня тоже. Теперь, когда я знала, кто виновен, нужно разобраться во всем. А тем более что делал на кладбище Артем Николаевич в ту злосчастную ночь. Тем же днем я направилась на место нашей первой встречи с злосчастным преподавателем, в надежде найти ту могилу, возле которой происходило все случившееся. Может разгадка прямо перед носом?.. Я достала телефон, собираясь фотографировать все, что казалось бы странным или необычным. Но кладбище есть кладбище, здесь все казалось таким. Нужное место я нашла быстро, могила была без ограды. Совсем все как тогда, только при свете дня. Я сделала пару фото, включая черную надпись на белом камне. " Вернуть нельзя Забыть невозможно. Семенцова Арина Валерьевна. 1995- 2015 гг." На несколько минут я просто залипла, всматриваясь в портрет изящной девушки. Она всего на несколько лет старше меня. Это ужасно. Могла ли она умереть по медицинский показаниям? И тут я сложила два и два. Артем Николаевич — врач. Даже если бывший, это ничего не меняет. Он мог ее убить, и из чувства вины приходить сюда снова и снова. А что если он — серийный убийца? Все же возможно, учитывая все обстоятельства. Стоя у этой могилы, я почувствовала чью-то руку у себя на плече. И так испугалась, что не сдержала истеричного визга. А что Вы хотели? Все эти мысли про серийных убийц на кладбище ни до чего хорошего не доведут. Я резко развернулась, скинув руку со своего плеча. Артем Николаевич. Я закричала и бросилась бежать. Он выслеживает меня? Чтобы и я лежала рядом с той незнакомкой? Точно маньяк какой-то, так беззвучно подкрадываться, только они и умеют. Настоящее. Через несколько часов после разоблачения, но не моего Меня резко втолкнули в помещение. Щелкнул замок. И этот звук отгородил медкабинет от мира, который находился там — снаружи. Стало почти страшно. Я отошла к дальней стене, но меня с легкостью догнали и почти прижали к ней.  — Ну что? Доигралась?  — Это Вы играете с огнем, Артем Николаевич. Когда я узнаю всю правду, Вас как минимум уволят.  — Тебе все тайны нужно знать? Совать свой нос в чужие дела?  — Конечно нет. Только в Ваши.  — Ты просто меня достала. С меня хватит. Еще раз я поймаю тебя, копающейся в моем «грязном белье», ты — труп.  — Ту девушку тоже Вы убили? Горячие руки сомкнулись на шее девушки со всей яростью, но с какой-то непостижимой и неимоверной осторожностью. Резкое, четкое, целенаправленное действие, но чертовски аккуратное. Держит над пропастью, но не дает упасть.  — Повтори. — казалось, что он не мог поверить, что я это сказала и задыхался под тяжестью своей ярости. — Повтори что ты сказала. Этот огонь в его глазах заставлял неотрывно смотреть в этот бездонный глубокий омут. В данный момент мое тело наполнилось адреналином, но не из-за всепоглощающего страха, а из-за дикого гнева. Он виновен, и кроме этого чувства не должно быть ничего.  — Уверена, Вы слышали каждое мое слово. Он отпустил на миг мою шею. Стало легче дышать и мне хватило мгновения проскользнуть под его рукой. Я направилась к его рабочему столу и уселась на его место. Артем Николаевич предпочел остаться там, где стоял.  — Решили пойти более легким путем? Раз я не умерла от падения со второго этажа, хотели задушить?  — Если бы я хотел все это сделать, то ты была бы уже мертва. Ты — жалкая идиотка.  — А Вы — жалкий кусок дерьма.  — Жалкая малолетняя шалава.  — Жалкий престарелый мудак.  — Заткнись.  — Сами заткнитесь. Наступила кратковременная пауза, после чего он гневно посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на мой рюкзак, валяющийся около двери. Не успела я подумать, как он схватил его и вытряс все содержимое на пол. — Это, мляяять, мои вещи. Черт возьми, не трогайте их. — Я привстала на стуле, но подходить не решалась. Он тщательно осмотрел их, и когда понял, что ничего полезного не найдет, оставил их лежать на полу. — Твои вещи?.. Думаешь можешь вторгаться в чужую жизнь и никто не тронет твою? Тебя? Твои вещи? Артем Николаевич легким движением отшвырнул ногой тетрадь, которая валялась на полу, дерзкими глазами глядя на меня, как будто спрашивал, что я отвечу ему на это. — Отлично. Тогда и ваши вещи должны пострадать. Долго не думая свалила все с его стола одним резким движением. Он неподвижно смотрел на меня, вздернув вверх свою мерзко-сексуальную смоляную бровь. Хм. Этого мало? Получайте, ну и пожалуйста. Поочередно начала выбрасывать с полок шкафа документы, в том числе медицинские карты школьников. Все та же поза, тоже выражение лица. Даже не шелохнулся. Знаю, что выведет его из себя. Наклонилась к нижнему ящику тумбочки и вытащила две книги по абдоминальной хирургии. Я начала с той, которая выглядела наиболее потрепанной, которую видимо читали намного чаще, чем вторую. "Абдоминальная хирургия за границей: новейшие методики"  — Ты не посмеешь.  — Вы меня недооцениваете. Я вырвала несколько страниц подряд. Без малейшего сомнения и жалости к стоящему пособию. — Тебе конец. Учитель вырвал из рук свои книжки и швырнул с неповторимой нежностью их на место. Ну, вот и все, мне пришел конец. Судя по его взгляду жить, осталось мне совсем недолго. Его ярость сбивала с ног, а крупные мурашки табуном пробежались по коже. Кто знал, что моя жизнь закончится именно так: в плену его глубоких глаз, от этих нежных, маниакально-ужасающих рук?.. — Смерти захотела?.. — Это угроза? Поза, в которой я находилась, была чертовски неудобной. Край шкафа врезался мне в спину, а молодой мужчина нависал надо мной угрюмой горой. — Да нет, что ты. Я говорю тебе напрямую, что все, что я делал для тебя.. этого больше не будет. Заботься о себе теперь сама. — Ах, так это была забота? Совсем не личная выгода? "Я совсем запуталась о чем вообще идет речь: кто прокурор, а кто адвокат. Нужно просто вывести его на чистую воду, сопоставить все факты, которые про него уже знаю, а не стоять здесь. И уж точно не получать наслаждение от его близкого нахождения рядом." — О какой личной выгоде ты вообще говоришь? — Это Вы мне скажите, Артем.. Николаевич. Может я просто похожа на девушку, которую Вы убили? — Не смей. Не смей говорить мне об этом. Ты ничего не знаешь. — он не кричал, не было смысла. Чистая горечь. — Я говорю то, что вижу. — Ты. Ничего. Не. Знаешь. — по слогам произнес он. — Так расскажите мне. Правду. "Мне много не нужно. Просто сознайся, что ту девушку убил ты, что сбросил со второго этажа Нику, что во всем виноват только ты. Пожалуйста. Мне больше не придется испытывать теплые чувства к тебе. Все исчезнет как-будто ничего и не было. И я исчезну. Даже покончу с идеей мести. Просто скажи. Нужно всего пару слов, и меня здесь не будет." — Это тебя не касается. Артем Николаевич наклонился ко мне, тело рванулось еще с большей силой назад, какая-то часть шкафа стала со мной одним целым. Он нагнулся к самому уху. — Я пытался помочь. И ей, и тебе. Моя щека коснулась его теплой колючей щеки. Ну, почему мы не могли встретиться при других обстоятельствах? Все могло быть совсем иначе. — Думаете, я поверю? Подождите немного, пойду вилку возьму, лапшу с ушей снять. А Вам нимб голову не натирает? — Мне нет смысла врать. — все также в ухо проговорил учитель, затем чуть-чуть отстранился, чтобы заглянуть девушке в глаза. — А мне нет смысла Вам верить. И не дышите на меня. Мне неприятно. Девушка повернула голову в бок, разрывая зрительный контакт, оставляя ему лицезреть ее щеку.  — Да ты меня хочешь.  — Что?.. — девушка ожидала чего угодно только не этого заявления. — Вы точно конченный мудак.  — Значит все-таки да.  — Это Ваши мысли.. Не надо рассказывать мне свои фантазии и ломать мне мою детскую психику. Любите помоложе? Меня это, как Вы сказали, не касается. И вообще мне идти надо уже. Девушка попыталась отстранится и как-нибудь смыться отсюда. Что у нее совсем не получилось. Ни капли. — А ты никуда не пойдешь. Потому что здесь все решаю я. Вовсе не ты. Рука Артем Николаевича погладила щеку школьницы и медленно спустилась на шею, оставаясь там в довольно долго. Учитель смотрел на девушку и не понимал, почему она его боится, вся дрожит, а сердце бьется, как отбойный молоток. — Тебе страшно? — Вот уж точно нет. Девушка невольно улыбнулась. Он принял ее дрожь за страх, а не за дрожь от его прикосновения. И кто из них еще ничего не знает в жизни? — Значит я тебе нравлюсь. Улыбка сразу исчезла, сменяясь каким-то нервным состоянием. "Он знает." — пронеслось у нее в голове. — Вот уж точно нет. — повторила она. — Тогда почему сердце так сильно бьется? Так вот почему его рука все еще лежала на ее шее. Он считал ее пульс. — Тахикардия патологической формы. Это все врожденное. Брюнетка врала напропалую, но понимала, что врача, как бы она не хотела, не обмануть. — Что-то раньше не замечал. Давай закончим этим. И ты просто признаешься, что я снова тебе нравлюсь. — Снова?.. Брюнетка в недоумении на него посмотрела. И тут ее осенило. У него у самого чувства, но не к ней, а к Нике. И он хотел признание от нее. Можно было рассмеяться над абсурдностью ситуации. Всего чего он хочет, никогда не получит, ведь Ника больше не будет ходить на дополнительные к нему, в школу тоже. А ему нужно какое-то признание. И от кого он его требует?.. От жалкой сестры той, которая ему нравится. Действительно смешно. — Просто признайся, что я тебе все еще не безразличен. Он давил на нее. Своим сознанием, ростом и восхитительным парфюмом, который с каждым мгновением было вдыхать все сложнее. — Скажи всего пару слов. Это не сложно. Артем наклонился и между ними осталось пара миллиметров. Девушка чувствовала тепло исходившее от его губ. Внезапно, в дверь постучались. Неловко дернувшись девушка все-таки дотронулась своими губами до губ преподавателя. Но мгновение было уже упущено, магия пропала. Она стояла в медицинском кабинете с преподавателем, который мог оказаться кем угодно. Она по уши влюбил.. то есть в дерьме. Артем Николаевич отреагировал быстрее нее, собрав и запихав все вещи обратно в рюкзак, он швырнул его в маленькую комнатку, отходящей от основного помещения. Туда же затолкал и сопротивляющуюся девушку, закрыв на ключ. Странное дело, когда он открыл ту самую комнату, где должна была ждать его добыча, она оказалась пуста. Плюс ко всему пропали книги, которые он хранил в столе и которые эта девчонка так нагло испортила. Мужчина подумал, что она сошла с ума. То обвиняет каждого второго, в том что ее из окна выкинули, то сама вылезает в окно. У него уже в глазах двоилось от нее. То она одна, то другая. Ее не поймешь. В школе агрессивная, а на дополнительных занятия тихая и послушная. Он не знал, что творится с ней. Запутался. Не понимал. Не знал ее. И он точно никогда не узнает, что эти самые книги, порванные в отместку, будут так осторожно подклеены скотчем.