Моя вселенная - это Ты

      Первые лучи утреннего солнца заставили Сэма нехотя приоткрыть веки. От ночного холодного воздуха стёкла Импалы покрылись тонким слоем влаги и теперь, согреваемые солнцем, постепенно являли взору окружающую обстановку: берег, реку, деревья. В сознании младшего Винчестера медленно, отдельными эпизодами, складывалась картинка вчерашнего дня. Он помнил кровь отца, выпускной вечер в школе, поездку с Дином, барбекю на берегу... Поцелуй. Что? Какой, нахрен, поцелуй?!       Этот эпизод заставил окончательно проснуться. Сэм было дёрнулся вперёд, пытаясь сбросить остатки дрёмы, но тут же повалился обратно на спинку сиденья, болезненно морщась — жутко раскалывалась голова. Видимо, вчера он ещё и с алкоголем перебрал, хотя ему немного надо «для счастья». Пить он совершено не умеет. Да и вообще всегда выступает за здоровый образ жизни. Сколько раз он упрекал Дина в безответственном отношении к своему здоровью, когда тот в очередной раз притаскивал в номер огромный пакет с фаст фудом. Дин... Сэм повернул голову влево и удостоверился, что брат спит рядом и это не сон: его лицо, кажущееся напряжённым даже во сне, чуть подрагивающие губы... О, сколько неожиданных ощущений и удовольствия они вчера ему принесли! Сэм до сих пор помнит их тепло, их вкус у себя на губах. Это не шло ни в какое сравнение с тем, как целовала его Кэтти на вечере — неумело, грубо, эгоистично. Не то что Дин. Имея весьма богатый опыт в любовной практике, Дин целовал его особенно: настойчиво и властно, и в тоже время давая Сэму возможность почувствовать его каждым нервным окончанием, каждой клеточкой, раскрывая возможности собственного тела. Он заманивал Сэма всё дальше, в глубину потаённых мыслей и желаний.       Сэм старался прогнать навязчивые мысли, усиленно растирая ладонями лицо. Взгляд невольно скользнул на ладони брата. Его ладони... Сэм в мельчайших подробностях мог воспроизвести их горячую траекторию на своём теле. От нахлынувших вновь ощущений стало жарко, а желудок превратился в сплошной нервный ком.       Нет! Это невыносимо! Сидеть рядом с близким тебе человеком и не иметь возможности дотронуться, чтобы вновь ощутить тепло его тела. «Конечно, ведь это твой старший брат, засранец!» — Сэм выругался про себя и, собрав остатки воли и сил, умудрился всё же открыть дверь машины, буквально вылетев наружу, чудом не рассадив нос. В висках невыносимо застучало, всё тело било мелкой дрожью от излишка выпитого алкоголя и не стихающих эмоций. Упав на колени и согнувшись, Сэм сидел невдалеке от машины, пытаясь справиться с приступом тошноты, разрастающимся, как снежный ком.       Не смог. Один за другим, рвотные позывы выворачивали его наизнанку, заставляя проклинать собственную слабость.       «Так не должно быть! Это неправильно, уродливо, иррационально. Чёрт, о чём я только вчера думал?!»       Дин, чувствуя холод опустевшего салона машины, медленно просыпался. Да, Сэма не было рядом. Он оглянулся, увидев сгорбленную фигуру брата невдалеке.       — Сэмми, всё в порядке? Могу чем-нибудь помочь?       — Просто заткнись, Дин, и поехали в мотель! Отец, наверняка, уже беспокоится, — Сэм поднялся с колен и, с трудом подойдя к пассажирскому и открыв дверь, плюхнулся на сиденье.       — Как хочешь. Отец, действительно, пытался дозвониться несколько раз, но телефон был на виброрежиме, — Дин обеспокоенно смотрел на младшего, не решаясь лезть в душу с дурацкими расспросами, видя далеко не лучшее самочувствие брата.

***

      Через час Винчестеры подъехали к дому. Джон хотел было поздравить младшего сына с окончанием школы и попутно высказать свою обеспокоенность за не отвеченные вызовы, но успел только проводить вопросительным взглядом пролетевшего мимо него Сэма.       Сэм направился прямиком в душ, пытаясь по пути избавиться от верхней одежды, впитавшей в себя запах пороха с последней охоты и пряный, обволакивающий, немного горьковатый запах Дина. Он привык к его запаху с детства, но сейчас, в свете последних событий, он возвращал воспоминания совсем не детской близости, поцелуев и ласк. А это уже ни в какие ворота! Избавиться!       Холодные струи воды, стекающие по обнажённому телу, заставляли мышцы судорожно сокращаться. Сэм терпел боль и холод, сейчас это было необходимо. Он должен смыть с себя этот проклятый запах, стереть из памяти воспоминания прошлого вечера, избавиться от угрызений совести!       Боль, отчаяние, осознание собственной никчёмности охватило сознание младшего Винчестера: — «Почему? Почему он не оттолкнул меня, просто не врезал по морде, когда я поцеловал его? Сумасшествие заразно? Или он чувствовал тоже самое, только ждал удобного момента, проверяя меня на прочность?!»       Сэм не знал, сколько времени он простоял под холодным душем, но боль ушла, появилась просто тяжесть в теле. Руки отказывались слушать. С большим трудом закрыв кран и наспех прикрывшись полотенцем, он дошёл до кровати и, забравшись по одеяло, заснул без сновидений.

***

      Прошло несколько дней с возвращения братьев с той злополучной поездки. Отец и старший брат сидели в старой гостиной, обсуждая последнюю охоту:       — Так это был оборотень? Почему же тогда ты не смог убить его обычными серебряными пулями? К тому же, обсидиановый нож всегда при тебе на случай нападения, — Дин пытался склеить по кусочкам информацию, которую получал из рассказа отца.       — Это был не просто оборотень, его сила исходила из древнего артефакта. На него было наложено мощное шаманское проклятие колдуном-лимиккином. Пришлось изрядно покопаться в городской библиотеке в старинных оккультных книгах индейцев Навахо, чтобы найти то самое проклятие и предмет, к которому он был привязан. Оказалось, чтобы разрушить заклинание, нужно просто уничтожить этот предмет. Как правило, его замуровывали в древние статуи в местах проживания этого народа. А тот городской парк как раз находился на старом капище Навахо. Пришлось уничтожить почти все статуи, чтобы найти нужную, — Джон делал очередные записи в дневник, восстанавливая в памяти схватку с опасным противником.       За разговором, они не заметили, как в гостиную зашёл Сэм. Решительный взгляд, новая куртка и большая дорожная сумка через плечо говорили о неотвратимом намерении покинуть дом.       Дин, взглянув на брата, понял, что ЭТОТ день наступил. День, когда он, возможно, навсегда потеряет не только напарника, готового всегда прикрыть ему спину в схватке, но и младшего брата, решившего идти своей дорогой. Он так надеялся, что Сэмми передумает, выберет семью, семейное дело. Но... Внутри него всё похолодело, время на какие-то доли секунды просто остановилось. Казалось, что даже воздух, попадавший в лёгкие с каждым вздохом, превращался в густую субстанцию, заставляя дышать через раз. Пытаясь хоть как-то спасти ситуацию, он, как наивный ребёнок, надеялся перевести разговор в шутку:       — Далеко собрался, Сэмми? В библиотеке новое поступление книг?       — Не смешно, Дин. Я ухожу. Папа, прости, но я сделал свой выбор, — Сэм, пытаясь сдержать волнение, всё крепче сжимал ремень сумки.       Он готовился к этому разговору последние несколько дней, пытался найти слова, чтобы отец с братом приняли его решение. Ему хотелось уйти с чистой совестью, зная, что его простили. Но он слишком хорошо знал отца, знал, что тот будет просто в бешенстве.       — Уйти, Сэм? Серьёзно? Ты ставишь собственные желания превыше нашей общей цели?! Истреблять нечисть, спасать людей — разве не этому я учил вас все эти годы? — Джон не мог поверить, что его младший сын был способен предать семью и семейное дело.       — Отец, всё к чему ты стремился эти годы — удовлетворить собственную жажду мести. Но, что бы мы не делали, мама мертва, её не вернуть. А желтоглазый демон так и не объявился. Мы просто истребляли первое попавшееся под руку зло.       — Да, и спасли этим кучу людей!       — Хм, разве этого хотела для нас мама? Боевой подготовки, переплавки серебра в пули? Отец, ты воспитал из нас воинов! А ты хоть раз спросил, чего хотим мы сами?!       Дин, вскочив с дивана и преодолев расстояние, разделявшее его с братом, в мгновение ока оказался рядом. Он схватил младшего за ворот куртки и с силой прижал к стене:       — Как ты смеешь так разговаривать с отцом? Наша семья столкнулась с адским отродьем, которое сломало нам жизнь, а отец пытался всего лишь защитить. Что, что ты решил??? Жить как все НОРМАЛЬНЫЕ люди сытой жизнью?!       — Нет, Дин, не нормальной — безопасной. Я хочу всё забыть, — голос Сэма зазвучал как-то глухо, уже без истерических нот.       — Поэтому ты и сбегаешь? — Дин смотрел брату в глаза, пытаясь понять истинные мотивы такого важного для всех них поступка.       — Не только по этому, Дин, — Сэм сказал это почти шёпотом, а, может, Дину это показалась, и он прочитал в его взгляде то, о чём сам боялся даже думать. Старший ослабил хватку, отпуская брата.       — Ну что ж, Сэмми, если ты решил уехать — уезжай, но не возвращайся, — голос Джона дрогнул. Сдерживая подступившие слёзы, он отвернулся от сына, делая вид, что записи в дневнике сейчас самое что ни на есть насущное дело.       Сэм, передёрнув ремень сумки, быстро покинул дом. Захлопнувшаяся за ним дверь поставила окончательную точку в этом разговоре.       Быстро спустившись с крыльца и подняв капюшон куртки, Сэм было направился в сторону автобусной остановки, но вдруг его остановили и резко развернули. Конечно, это был Дин. Почувствовав вновь крепкие объятья брата, Сэм сделал глубокий вдох. «Господи, он точно сведёт меня с ума!»       — Уйдёшь, вот просто так? — брат криво улыбнулся, покачав головой.       Сэм не ответил. Любой ответ звучал бы глупо. Особенно сейчас. Его руки скользнули по бёдрам Дина, поднялись по спине, обхватили голову брата. Он склонился и поцеловал его. Но ответный поцелуй и дыхание старшего были не такими, какими он их помнил. Нет, поцелуй был страстен, умел, возбуждающ. Но он был не таким, как тот первый, на берегу реки. Сейчас поцелуй не оставлял в памяти следа, а был окрашен подкравшимся расставанием, другой жизнью и «не случившимся». Этого было достаточно, чтобы окончательно вновь «протрезветь». Он отпустил брата и, развернувшись и вновь направляясь в сторону остановки, бросил ему через плечо:       — Прощай, Дин.