Не беси, пожалуйста

      Весь день Тэхёна игнорили. Он закидал, наверное, сотнями сообщений Хосока, но тот продолжил безо всякой на то причины игнорировать парня. Тэхён чуть не разбил телефон, от злости швырнув его в стену.       — Так, блять, ему точно не жить! — прошипел Тэхён. Хорошо, что родителей дома не было, а то достался бы подзатыльник от матери. А соседям же явно не повезло, на что парню откровенно так наплевать.       Больше всего в этом грешном мире Тэхён ненавидит, когда его динамят, не отвечают на его сообщения или звонки, отчего ему так и хочется кинуть в этого человека что-нибудь тяжёлое. А в последнее время Хосок подолгу или вообще не отвечает на сообщения. Даже не читает их порой. Тогда же в мыслях Тэхёна — проклятия и пожелания, чтобы горел Хосок в аду, страдал от пыток, получаемых от самого Тэхёна в обличии демонёнка. Он бы точно сковал его в цепи и совершал над ним сексуальные пытки — физическое насилие обходил бы стороной, оно не для любимого Чон Хосока.       Пока Тэхён собирался, успел разбить любимую мамину вазу (к слову, дорогую не только сердцу), нечаянно задев её рукой, пока накидывал куртку. Ему точно не жить, когда она увидит содеянное им преступление... Кое-кто получит хорошие подзатыльники, а потом придётся склеивать эту несчастную вазу, несмотря на то, что госпожа Ким всё равно купит другую. Знает — проходил уже через подобное. Но это не всё, что он пережил, пока собирался: Тэхён упал, споткнувшись о свои же ноги и встретившись с полом, столкновение лица с которым ему удалось предотвратить руками. Как-то весь день у него через задницу идёт. Но до двери он всё же добрался, не сказать, что невредимым, но, благо, целым.       На улице влажно, оттого очень мерзко. Весна не любимое время года Тэхёна, потому что всюду грязь, идут дожди, хоть и нечастые, запах озона, который, может, и нравится многим, кажется приятным и свежим, но его он раздражает. В основном в весне Тэхён видит только минусы, но всегда найдутся плюсы, а именно для него — встреча с Хосоком. Тот день он всегда вспоминает в это время года, когда так всё раздражает, когда не хочется ничего делать и он попросту опускает руки.       Они познакомились в кафешке недалеко от многоэтажки, в которой проживал Хосок. Тогда очень «вовремя» начался дождь, что так не любил Тэхён, но ему повезло: рядом было кафе, в котором он и пригрелся, читая новостную ленту, попивая в это время горячий кофе, что теплом разливался внутри него. В помещении было тепло и уютно. Спокойно, что самое главное, ведь никто не мешал. Хосок сидел за соседним столиком и поглядывал на парня с телефоном в руках. Смотрел на то, как он брал чашку в руки, и останавливал свой взгляд на длинных пальцах, изящно обхватывающих ручку, затем, подняв взгляд выше, смотрел уже на его влажные губы, по которым Тэхён так легко пробегался языком, собирая капли горячего напитка. Хосок не мог отвести взгляд от него. Он манил своим сосредоточенным видом и вырывающейся наружу широкой квадратной улыбкой, от которой так и веяло теплом. В тот день, не вытерпев, Хосок подсел к Тэхёну, который непонимающе поднял бровь, уставившись на наглого, как он подумал, парня. Но, чёрт, посмотрев на того, всмотревшись в его черты лица, залипнув на ямочках, когда Хосок улыбнулся, уже он не мог отвести взгляд. Между ними точно пробежала искра… Но это не была любовь с первого взгляда, но симпатия точно. Симпатия, из которой вылилась влюблённость, а за ней и любовь, к которой они шли полгода через ревность и ссоры, доверие и уважение личного пространства (хотя Тэхён порой нарушал его).       Добравшись до нужной квартиры, Тэхён нажал на звонок, но никто не открыл, потому он воспользовался ключами, которые дал ему Хосок. Не сказать, что Тэхён был спокоен, как удав. Нет, он был очень даже раздражён, может, даже взволнован, но не показывал вида. Так ему казалось. Но глаза его выдавали с потрохами.       Было темно, будто дома никого и не было, но Тэхён-то знал, что Хосок точно здесь. Он будто бы чувствовал его присутствие. Включив свет, он побрёл к спальне и не мог не заметить валяющуюся повсюду одежду, какие-то распечатки (скорее, что-то по работе). Такая картина частенько наблюдается в этой квартире, потому что Хосоку некогда убираться: с утра до ночи он находится на работе, а придя домой, сразу же заваливается спать, уже не в силах даже поесть. У Тэхёна сердце сжимается, когда видит уставшего и истощённого Хосока, но ничего, кроме как убраться у него дома, приготовить ему поесть и приютить в своих крепких тёплых объятиях, сделать не может.       Тэхён понимает причину, почему парень игнорит его, но его всё равно не может не бесить это. Ему хочется высказаться, накричать, а потом, обняв или поцеловав, успокоиться, забыть о неприятном и остаться с Хосоком. Никуда никогда не уходить от него и всегда быть рядом. Но, пока он несовершеннолетний, родители ему запрещают переезжать. Ну, ничего, через год он сможет быть рядом со своим Хосоком, поддерживать его двадцать четыре на семь и готовить ему, а тот сможет так же часто обнимать Тэхёна со спины, уткнувшись в шею и вдыхая уже такой родной запах черничного геля.       — Хосок-и! Я знаю, что ты дома! — нельзя сказать, что Тэхён кричал, но и тихим он не был. В гостиной Хосока не было — значит, точно в спальне отлёживается.       И правда там. Лежит себе преспокойненько и рубится в какую-то игру вместо того, чтобы отвечать на сообщения и звонки Тэхёна. Игры для него — способ снять стресс, накопившийся за рабочую неделю.       — Ты чо, блять, меня игноришь? — шипит Тэхён, подходя к кровати в полной готовности кинуть в него что-нибудь. Но Хосок научен горьким опытом, потому все тяжёлые предметы из спальни перенёс в другие комнаты, а по возможности от некоторых избавился.       Признаться, Хосок специально игнорирует своего Тэхён-и — он так его называет. Он любит поиздеваться над младшим, ему нравится видеть, как ноздри того расширяются от злости, как Тэхён шипит, словно раздражённая кошка. И нет, от такой картины по его телу не пробегают волной мурашки, наоборот — его губы растягиваются в улыбке от понимания того, что Тэхён просто беспокоится о нём, но проявляет это по-своему.       — Я любя, — смеётся Хосок, положив ноутбук рядом с собой и сняв очки, потирая переносицу.       — Ты же знаешь, как я не терплю подобное, но всё равно не отвечаешь! Да ты, сука, знаешь, как я беспокоился? — Тэхён срывается на крик, а глаза намокают от поступающих слёз — иначе он не может, ведь сколько раз одно и то же повторяет Хосоку, но тот пропускает всё мимо ушей.       — Знаю, — с улыбкой тянет Хосок, а Тэхён издевательством это считает. Тэхён и так на взводе, а этот ещё и так сладко протягивает звуки. Знает же все его слабости. Знает, чем отвлечь, чтобы Тэхёна успокоить.       Хосок хлопает ладонью по постели, призывая того сесть рядом. Тэхён ухмыляется, успокоившись и забыв о слезах, что уже норовили пойти после такого долгого сдерживания их, и делает несколько шагов к своему парню. Смотрит на ожидающего Хосока, что часто начал облизывать губы, и садится. Садится только не на кровать рядом с Хосоком, а на бёдра его.       Сердце Тэхёна сильно бьётся от волнения. Он никогда не делал первый шаг, обычно Хосок брал инициативу в руки, но не Тэхён просил. А сейчас он сам не понимает, почему идёт на такой смелый шаг. Однако где-то в глубине разума назойливо вертится причина — он слишком долго терпел.       Через некоторое время, измеримое в минутах, Тэхён уже трётся попкой о возбуждение Хосока, целуя острую линию челюсти, пока руки того то гладят, то обхватывают мягкие ягодицы. А языком Тэхён проводит от скулы к уху, мочку которой обхватывает губами и посасывает.       — Боже, Тэхён-и, — выдохнул Хосок, когда задница Тэхёна стала усерднее тереться о член, упирающийся в ткань трусов, — не дразни меня, милый... Я не в силах терпеть.       Но Тэхён лишь припадает к губам того, мягко касаясь их, целуя невинно, словно поцелуй ангела.       — Хосок-и, я соскучился, — горячо выдыхает прямо в губы и снова целует их.       С каждым разом поцелуй становится более жарким и страстным, отчего Хосок желает эти сладкие из-за вишнёвого блеска губы ещё больше, как никогда раньше. Они забываются полностью, разум мутнеет. Возбуждение же бьёт где-то внизу, давая знать о себе. Оба стонут в поцелуй, а виной этому задница Тэхёна, которая продолжает тереться о выпуклость старшего, возбуждая обоих до такой степени, что Хосок готов прямо сейчас разорвать на этом чертёнке одежду и жёстко оттрахать, а Тэхён готов отдаться, как последняя шлюха.       Расстегнув ширинку Тэхёна, Хосок руками проникает под джинсы, сжимая упругую задницу, и кусает нижнюю губу младшего, рыкнув. Разрывает поцелуй и приставляет два пальца ко рту Тэхёна, проникая в него. Младший с большим рвением облизывает и сосёт их, причмокивая и язычком скользя между длинными пальцами. Но длилось это не долго. Хосок не дал любовнику насладиться моментом, который распалял его. И вскоре проворные пальцы проникают в сжимающееся колечко мышц, заставляя мальчишку протяжно простонать в шею Хосока. Он скользит ими по стенкам ануса и растягивает, вскоре добавляя третий палец, после чего ускоряет движения, вырывая с тэхёновых губ стоны и горячие выдохи.       За это время Хосок успел пожалеть, что сначала не раздел его, но уже поздно метаться. Вынув пальцы, он стягивает футболку с уже ничего не соображавшего Тэхёна и, повалив его спиной на кровать, снимает брюки.       Хосок устраивается между разведённых стройных ножек и, потеревшись возбуждённой и уже сочащейся смазкой головкой, начинает медленно входить, что получается без каких-либо проблем. Больно сжимает бёдра младшего, с рыком войдя полностью, и Тэхён приоткрывает рот, пытаясь захватить немного кислорода, которого предательски не хватает, потому что дыхание перехватывает, но через секунды вырывается стон.       Хосок начинает медленно двигаться, мучая Тэхёна таким темпом, потому-то тот и просит быть чуть грубее и быстрее. И так всегда, ведь Чон Хосок — ещё та зараза, которая любит бесить и мучить своего Тэхёна.       Со временем комнату наполнили звуки сладких стонов и запах секса. В полумраке соединялись два тела, срываясь на быстрый темп. Хосок вдалбливал Тэхёна в кровать, заставляя прогибаться в пояснице, сильно сжимал ягодицы и, опустившись, дразнил его соски, с которыми играл острым язычком. Хосок поднимается выше, проложив влажный след поцелуями к шее, и начинает ласкать нежную кожу лёгкими поцелуями и оставлять багровые отметины, горячо выдыхая в шею и заставляя Тэхёна ещё больше содрогаться и извиваться под ним. А потом снова же припадает к вишнёвым губам, мокро и пошло целуя, углубляя его и проскальзывая языком в рот, который исследует, наверно, в тысячный раз.       Они смотрят друг на друга полуприкрытыми глазами. Взор двоих затуманен, а по подбородку младшего стекает густая слюна. Оба на пределе, но хотят больше и больше.       Хосок ускоряется до бешеного темпа, втрахивая Тэхёна в кровать, да так, что та скрипит и норовит развалиться на части, как может показаться. Глаза Тэхёна распахиваются, а ногти царапают плечи Хосока. Он прогибается под старшим и по-блядски стонет, шепча невнятное, но что-то и различимое.       — Милый, потерпи ещё немного... — тяжело хрипит Хосок, когда видит, что тот уже на грани — ещё один толчок в него, и кончит. Но, даже несмотря на то, что на пределе, Тэхёну мало. Ему никогда не будет много Хосока — всегда катастрофически мало.       — Хосок, прошу, ещё, — сорванным голосом стонет Тэхён и подаётся навстречу бёдрам, ногтями до крови расцарапывая к чертям спину Хосока, который лишь рычит и хмурится, хоть ему и пиздец как больно.       — Тебе всё ещё мало, малыш? — чуть ли не через каждое слово он делает паузу, но не по своей прихоти, а потому что невозможно что-либо нормально произнести, когда тяжело и рвано дышишь.       И Хосок стонет, когда Тэхён сжимает его член, и не выдерживает ещё немного, ещё раз толкнувшись в горячее и податливое тело и кончив прямо внутрь плоти Тэхёна...

. . .

      — Вау, если каждый твой игнор будет заканчиваться так же, то я не против него, — миленько протянул Тэхён лежа рядом с любимым после душа, голову положив на его грудь.       — Боюсь, что в таком случае, я так в скором времени недееспособным стану, потому что ты выжмешь из меня всё, — посмеялся Хосок, пальцами зарывшись во влажных волосах. Тэхён же посмотрел на него и чуть коснулся его губ, по-кошачьи улыбаясь.       — Но всё же не беси меня, пожалуйста.