Детки.

      Звонок в дверь вырывает его из тёплого, мягкого уюта дрёмы. - Хён, мама испекла твой любимый пирог, я принёс. – Чонгук улыбается, нежно и правда мило. А ещё смотрит с надеждой. - Входи.       Чонгук садится на единственный стул, за единственный стол, а Намджун на кровать, он раскрывает пластиковую коробочку и отправляет первый кусочек в рот. Вот уж, правда, вкуснятина. - Почему не отвечал? - Спал. - Ясно. Почему у нас ничего не получится?       Намджун давится: - Мы же братья, Куки… - Мы даже по документам не братья, Джунни. – Чонгук огрызается. Конечно, он зол. Потому что нечестно всё это, и глупо. – Мы оба совершеннолетние. Никто никого не усыновлял… - Чонгук. Я тебя прошу, давай прекратим всё это. А каково будет родителям? - Давай уедем? - Тебе пять лет, что ли? - Да не сбежим, а в другой город учиться уедем. Я в этом году школу заканчиваю, если ты не забыл. - У меня университет… - Переведёшься.       Намджун смотрит обречённо. А ещё удивлённо. Потому что откуда у малыша Куки столько мозгов и почему он сам до этого не додумался… - Хён, - Чонгук совсем близко, облизывает губы и смотрит прямо в глаза. Он забирает из рук Джуна коробочку с пирогом и отставляет в сторону. Намджун не дышит, боится дышать. - У тебя тут крем… - Гуки целует нежно, в самый уголок губ, – И тут. – Он прихватывает нижнюю губу, слегка оттягивая её, медленно подбираясь ближе, седлая бёдра, цепляясь за шею.       У Намджуна падает планка, а потому руки его жадно сжимают чужие ягодицы, а язык прорывается в чужой рот, стремительно и напористо. И вот тут всё. Это всё. Этот маленький сорванец верхом на нём, такой горячий и мягкий, податливый. Шепчет что-то неразборчиво, обжигая дыханием ухо и шею. И с ума сводит… сводит… хоть больше сойти с ума уже не возможно. Пахнет вкусно, наверное помогал маме… И плевать, что там дальше, совершенно не важно, это всё потом, а сейчас: - Куки, я люблю тебя… - Я люблю тебя, хён…