Всем нужны перемены

Иногда, когда пучина повседневности медленно поглощает человека, он может просто пожать плечами и продолжать сидеть на ненавистном, но насиженном месте, либо же кардинально изменить свою жизнь, прыгнув в с головой в омут неизвестности. Всю свою юность Эван считал, что его жизненные планы идеальны: любимая работа в большой престижной фирме, красавица жена, собака и отпуск в экзотических местах мира не менее двух раз в год. Вот только сейчас, оглядываясь на свои прошлые надежды, ему хочется дать себе отличную оплеуху и высказать в самых изворотливых и нецензурных речевых конструкциях все, что он сейчас думаю о старых мечтах глупого максималиста. Застыв возле своего рабочего стола в наушниках и перебирая листы бумаги с от руки написанным планом, который со временем должен магическим образом превратится в полный финансовый отчет, мужчина чувствовал, как острый угол пластмассовой папки вжался в его левую лопатку. Моментально пришло понимание, что, если он обернется, в лучшем случае получит этой папкой по лицу и отключится. Глубоко внутри существует надежда, что недосыпание и недоедание позволит ему уйти в бессознательное состояние от удара такого легкого предмета. В худшем же случае Эвану в третий раз за этот день предстоит столкнуться лицом к лицу с мистером Абигейлом Андерсоном, его начальником и по совместительству головной болью всего четырнадцатого отдела. Уже три года он с самого утра надевает свой дорогой галстук от Барберри, за цену которого сейчас у него бы получилось спокойно прожить несколько месяцев, закапывает в глаза капли, чтоб не ощущать резь лопнувших после бессонной ночи капилляров, и заходит по пути к метро в Старбакс, покупая большой кофе с двойным кофеином. Он ненавидит этот напиток, ненавидит его послевкусие, ненавидит очередь, которая выстраивается у прилавка утром из таких же несчастных рабов работы, как и он. Но отказаться не может. Так же, как не может отказаться от свой тесной кабинки в стиле офисов девяностых, от жужжащего компьютера того же времени, от клавиатуры с затертым знаком Майкрософт и иногда отлетающим энтером, от кучи ненужной макулатуры, которую они всем отделом приводим в человеческий вид, и от босса, который в конце каждого месяца спускается из своего кабинета с большим панорамным окном на их этаж и начинает отчитывать первого попавшегося. А так как самая первая кабинка от лифта принадлежит Эвану, легко догадаться, кто отдувается за весь отдел. Фирма, в которой работает мужчина, представляет из себя очень странное зрелище: помимо его этажа, людей, работающих с бумажной документацией, нет, а восемь пар рук несчастных на весь объем отчетов, договоров и квитанций не хватает. Мистер Андерсон, в свою очередь, предпочитает заниматься исключительно глобальными проблемами и не лезть в бумажную волокотню, но не прочь побрызгать яду на неуспевающих сотрудников в конце месяца, акурат перед сдачей отчетов. Все нижние этажи занимают цеха по изготовлению Джоджа-колы, которая впоследствии доставляется по всей стране. Наверное, никто не заметил, как в один прекрасный день магазины Джоджа оказались за каждым углом, вытесняя всех своих конкурентов на рынке, а когда заметили, несомненно, обрадовались. Ведь большие маркеты с разнообразной дешевой продукцией – разве не рай для простого смертного? Мужчина тоже так думал, пока не начал сам работать тут. Изначально он выбирал между работой в двух фирмах: компанией Джоджа и компанией ИТ-технологий. Стремительное развитие второй как бы намекало ему на правильный выбор, но почему-то сердце лежало именно к первой, сладким речам, описывающим возможности сотрудничества и ее бесплатной коле. Если бы он только знал, как ошибался. В надежде на то, что будет занимать хорошую должность в такой большой компании, он подписал договор с дьяволом и в тот же час, словно Золушка, превращающаяся в полночь в замухрышку, превратился в офисный планктон. Но бросить это дело мужчина не может, так как неизвестность пугает его даже больше возможности навсегда остаться тут. Сжав лист в руке сильней, чем надо, и стянув наушники с легкой классической музыкой в них, он развернулся и, закусив изнутри нижнюю губу, вопросительно посмотрел на человека, потревожившего его. Не стоило и рассчитывать, что это будет не мистер Андерсон. Мужчина лет пятидесяти с большой залысиной на голове и вечно потеющим лбом, который он периодически протирал тряпочкой, лежащей во внутреннем кармане пиджака, смотрел на сотрудника недовольно и даже презрительно. Наверное, Эван и сам на себя так смотрел бы, увидь со стороны. Босс протянул ему папку, которой пару мгновений назад пытался пробить дыру в его спине и хриплым из-за большого стажа сигаретокурения голосом сказал: - Шаркс, ты уже закончил таблицу продаж? Нам поступило заявление от тех чертовых бюрократов из верхов, они хотят, чтоб мы предоставили им диаграмму динамики продаж и квитанции о уплате налогов. В ответ на это Эван лишь сильнее сжал листок, так как говорить о том, что он еще не закончил сведения о продажах собирать, равно самоубийству. А ведь его вины в этом даже нет, это Лора из шестой кабинки не подала отчеты вовремя из-за каких-то своих проблем. Но ведь не буду он как ребенок в младшей школе жаловаться на женщину боссу. И уж тем более не стоит говорить о том, что для сбора одних только квитанций и сверкой их со старыми отправленными отчетами, потребуется дней пять, а то и вся неделя. И это при учете того, что он будет работать не один и все эти дни будет брать сверхурочные часы. Прикинув все возможные пути избежания лишней головной боли и не найдя их, он протянул руку за синей папкой, как почти все в этом помещении, и, втянув в себя воздух как перед прыжком в воду, сказал: - Я еще работаю над ней. Нельзя ли повременить хотя бы с динамикой продаж? В ответ на это Абигейл Андерсон лишь окинул его еще одним недовольным взглядом и прохрипел о том, что мужчине нужно лучше работать, если он хочет остаться на своем рабочем месте, при этом заявив, что у него достаточно претендентов, готовых перегрызть друг другу глотки за это место. После этих слов Эвану хотелось лишь взглянуть в лицо несчастным, которые согласились бы на его работу, зная все ее подводные камни. Но в очередной раз прикинув, что, скорей всего, толпа людей, желающих работать в этой фирме, не что иное, как влажные мечты мистера Андерсена, парень решил не спорить и просто согласиться на все условия офисного тирана. Когда мужчина ушел в свой кабинет, он смог снова засунуть в уши наушники и сесть за свой стол, нажав на пробел клавиатуры, чтоб старенький рабочий компьютер вышел из спящего режима. Голова его была совершенно пуста, словно чистый лист бумаги. В ней не было места отчетам, проблемам и злости на несправедливость ровно так же, как не было места идеям, радости, желанию существовать и развиваться. Сейчас он во второй раз за свою жизнь почувствовал не просто усталость и всепоглощающую грусть, а что-то гораздо страшнее. Это было то ужасающее осознание того, что ты не понимаешь, на что тратишь свою жизнь. Полная бессмысленность бытия. В тот момент в нем словно что-то оборвалось. Сидя за своим столом и слыша, как неподалеку переругиваются из-за невымытой кофеварки мои коллеги, как шуршит упаковкой батончика Лора в соседней со мной кабинке, ведь она, так же как и он, не может позволить себе отвлечься от работы на нормальный обед, парень смотрел на костяшки своих пальцев и упивался этим чувством безвыходности. Единственный раз, когда он испытывал что-то подобное, произошел в самый черный день его жизни. В тот день умер его дед. Эван всегда любил его и был с ним очень близок, хоть они виделись не так часто, как тогда еще ребенку того хотелось. Парень как сейчас помнил те яркие солнечные дни, в которые дед приезжал ко нему, и они вместе гуляли по парку. Он рассказывал, как живет далеко за городом, где нет огромных зданий, кучи машин, а люди знают друг друга словно родные. Привозил ему яблоки или дыньки, которые выращивал сам, и они всегда казались гораздо вкусней, чем те, которые покупала мама. Рассказывал о том, какую большую рыбу поймал или сколько маленьких цыплят купил. Детские мечты даже во взрослом возрасте всплывали в памяти мужчины, будь то желание прокататься на живой лошади или вырастить что-то для себя своими руками. А затем, в одно далеко не самое прекрасное лето, дед не приехал, как это бывало обычно. Ребенок спрашивал у мамы, где он, а она гладила его по голове и говорила, что он занят коровками и пока не может приехать к ним. Он ждал его все летние жаркие дни, он ждал, что он приедет с тыквами на Хеллоуин, осенью, мальчик ждал его на Рождество, но он так и не пришел. А затем, в первые дни весны, мама совсем уж загрустила, она даже плакала в своей комнате. Тогда, будучи еще ребенком, Эван думал, что это из-за того, что он не захотел есть брокколи, сейчас же пришло понимание того, что овощи не имели к этому никакого отношения. Дедушка заболел. Какое-то время он пытался лечиться, но ему становилось все хуже и хуже. Эван, словно это произошло вчера, помнил, как его разбудили рано утром, посадили в машину и целый день они ехали лесами и полями. Тогда он бы в восторге, так как это был первый раз, когда мальчик покинул пределы города. Он увидел пушистых овечек, жующих первую весеннюю траву у обочины дороги, ел вкусные вафли в придорожных ресторанчиках и был счастлив. Ровно до того момента, пока не настал поздний вечер, и семья не приехали туда, куда держали путь. Эван мало что сейчас помню: там были некоторые его родственники и незнакомые люди, все взрослые ходили по небольшому дому или сидели на деревянном крыльце, где сидел и он, тихо переговаривались и иногда заходили и выходили из комнаты, в которую не впускали его. Но один момент въелся в детскую память на всю жизнь. Он почти дремал, устав от выматывающего дня и считания звезд до десяти (больше он тогда не знал), пока не услышал голос деда, который звал его. Сначала ему показалось, что это сон, но, ущипнув себя, он понял, что это не так, и направился на зов, который исходил как раз из комнаты, в которую ребенка не пускали целый день. Когда он зашел, первым, что мальчишка увидел, был дедушка, лежащий на кровати в своей изумрудной пижаме с колпаком на голове. Он смотрел на него своими добрыми глазами, которые он не забуду никогда, и держал в руке конверт, запечатанный большой печатью. Его и без того седая длинная борода отросла еще больше, и теперь он стал напоминать Эвану Санту, особенно в бликах горящего неподалеку камина, освещающего всю комнату. Он улыбнулся ребенку и сказал: - Здравствуй, мой особенный мальчик, я так рад, что ты приехал повидаться со мной. У меня тут кое-что есть, и я хочу передать это тебе, - с этими словами он протянул мне конверт и вложил его своими трясущимися морщинистыми пальцами в мою ладонь. – Только обещай, что не откроешь его сейчас, наберись терпения и послушай. Когда-нибудь наступит день, когда ты почувствуешь себя совершенно разбитым и уставшим от современной жизни, и ты захочешь найти спокойствие для своей души. Когда это произойдет, мой мальчик, ты будешь готов получить мой подарок. А теперь твой дедушка немного отдохнет. С этими словами он еще раз слабо улыбнулся и закрыл глаза. Тогда Эван подумал, что он просто уснул, но та ночь была последней, когда он видел дедушкин, всегда горящий яркими огоньками, взгляд. И вот сейчас он сидит с фантомными ощущениями теплой, всегда сухой, как старая бумага, морщинистой рукой на своем запястье и понимает, что день, о котором дед ему говорил, наступил. Он медленно собирает все записи со стола, борясь при этом с желанием обронить пару слез в честь старых грустных воспоминаний, выключает только что включенный компьютер и, схватив свою зимнюю куртку, идет на выход из офиса. Кажется, в спину его кто-то окликнул, но он даже не удосужился запомнить, кто это был. После выхода из здания в лицо ударил прохладный ветер с мокрым снегом, который моментально попал под воротник куртки и начал окончательно таять от тепла кожи на затылке. Эван шел вдоль улиц, игнорируя существование метро, рассматривал ветки, складывающиеся в причудливые фигуры, и думал, где же ему искать письмо. В какой-то момент его осенило, что на новой квартире, в которой он сейчас живет, его точно быть не может и потому единственное место, где парень имею шанс отыскать его – его старая детская комната в родительском доме. По этой причине он развернулся в противоположную сторону и направился к автобусной остановке, на которой сел в первый автобус до пригорода. Рассматривая город в окно, мужчина удивлялся количеству людей, которых обычно с успехом не замечал, и гадал, что же происходит в их головах. А так же строил догадки насчет того, что может ждать его в конверте, но ничего на ум так и не приходило. Доехав до конечной, он вышел и направился вдоль одинаковых кварталов, заполненных небольшими светлыми домами с вечнозеленой травой, которую можно было увидеть сквозь подтаявшие сугробы. К его удивлению, некоторые дома до сих пор были наряженными рождественскими украшениями и хранили в себе дух праздника. Это было очень забавно, если учесть, что в городе многие даже на само Рождество ничего не делают в своих домах, а предпочитают провести его в каком-то баре с пивом в надежде угодить под омелу с какой-то красоткой или красавцем. Пройдя пару десятков таких, он остановился напротив дома с небольшим заборчиком, выкрашенным в лиловый цвет, и верандой с кучей, сейчас не цветущих, горшочков на ней. Вот только Эван еще с малых лет знал, какого цвета должен быть каждый цветок в этих горшках и как может быть увлекательно красить этот забор всей семьей. Подойдя к маленькой калитке, он протянул руку к низу обратной стороны и отпер засов. По его подсчетам родители сейчас должны бить на работе, а запасной ключ обычно лежал под одним из горшков. Пока он переставлял их с места на место, чуть не разбив парочку, но удалось миновать беды, а то даже в его возрасте получил бы от матери за ее любимые, расписанные вручную, горшки. Достав таки ключ из вазона подвесного горшочка с нарисованными ромашками, он направился к двери и, открыв ее, вошел в родной дом. С последнего визита мужчины год назад ничего не изменилось. Все так же пахло орхидеями, все такие же кресла с вязанными чехлами, стоящие сразу на входе в гостиную и все та же скрипучая первая ступень лестницы. Он окинул взглядом стену с семейными фотографиями при входе и остановил взгляд на белой рамке, с которой весело смотрел дедушка, держа маленького светловолосого мальчика на руках. Эван подумал, что так странно спустя двадцать лет получить от него что-то важное и по его словам, способное помочь в трудный момент моей жизни. Поднявшись на второй этаж, он потянул ручку двери в свою старую комнату и зашел туда, куда не заходил уже давно. Родители парня оказались странными людьми: они никак не изменили ее, не трогали его старые вещи, оставив все так, как и было до поступления в колледже. А ведь могли бы сделать комнату для себя. Его старая спальня представляла собой эталон спальни не самого популярного подростка 90-ых годов. Плакаты со Звездными войнами и Стартреком на стенах, начатый, но так и недоделанный научный проект, пару журналов сомнительного содержания, спрятанных под половицами возле кровати. Рассматривать все это было очень ностальгически, но Эван пришел сюда не на свои старые вещи любоваться, потому начал поиски. Интересно, но конверт нашелся на удивление быстро. Все эти годы он лежал в шкафу, спрятанный среди старых детских рисунков. Парню стоит только сказать спасибо маме, что она из тех родителей, которые хранят любые напоминания об успехах своих чад десятками лет. Будь то грамоты со средней школы, поделки из глины или старые рисунки. Взяв запечатанное послание в руки, Эван покрутил его, стараясь нащупать там что-то, и на удивление у него получилось. Даже странно, что он раньше это не заметил. Новая находка лишь подстегнула его интерес, и парень, аккуратно сломав старый фиолетовый воск, открыл конверт. На колени сразу выпал железный ключ, который он с интересом рассмотрел со всех сторон и, отложив его на стол, достал из конверта пару листов бумаги. На них выцветшей краской и, кажется, даже пером было выведено следующие: « Дорогой Эван. Если ты читаешь это, значит ты очень нуждаешься в переменах. Что-то похожее случилось со мной когда-то очень давно. Я забыл, что на самом деле главное в жизни, как важна настоящая связь человека и природы. Поэтому я бросил все и переехал в место, которое стало моим домом. К письму прилагается акт на право собственности и ключ от этого места… моей грусти и радости: моей ферме, которая находится в долине Звездной росы на южном побережье. Это отличный старт для начала новой жизни. Моя ферма - самый драгоценный мой подарок, и теперь он твой. Я знаю, что ты дорожишь именем нашей семьи, мой мальчик. Удачи. С любовью, Дедушка. П.С. Если Льюис все еще жив, передай привет этому старому жуку от меня, хорошо?» Отложив письмо и еще раз взяв в руки ключ, парень крепко сжал его в кулак и был наполнен удивительной решимостью начать новую жизнь. Удивительной для человека, который боится перемен.