Забытая история

Джеффри решился и вышел навстречу к своему прошлому. Он не знал, боялся… И вот с каждым шагом Джефф приближался к брату. Он стоял перед дверью. Тяжелой, гигантской, громадной дверью. И вот он толкнул ее. Дверь с громким скрипом отворилась. Джеффу было не по себе. Волнение, страх и даже возбуждение играли в его сердце. Шаг за шагом эти чувства и эмоции разгорались все сильнее и сильнее. Изнутри дом оказался еще лучше! Все выполнено в белых, голубых и фиолетовых тонах. Они медленно и не спеша переходили из одного в другой, переливаясь и играя. Потолок был безумно высок. Джефф задрал голову и увидел космос. Потолок изображал галактику. Да и так подробно и точно, что верилось в то, что можно в него окунуться с головой, летать, парить. Он перевел взгляд на стены. Из космического они перетекали в белоснежные. Ммм… Сколько картин! Одиночество, страсть, любовь, печаль… Погодите! Неужели, это картина того, как Джефф исследует анал Лью? О, боже! Наш герой даже покраснел… Он огляделся и понял, что каждая картина изображает либо его, либо Лью, либо Бена. И эльфенок был не в самых завидных позициях! А свет! Свет шел с этого космоса. Этот космос сам излучал свечение. Это так волшебно, необычно и загадочно… У его братца все же есть вкус! Боже, это только коридор. Но Джеффри прекрасно представлял, что было впереди. Ведь комнаты были объединены одними арками. Наш герой прошел вперед. Это было нечто на подобии приемной. Комнатка была не большой. Но цвета были другими. На всю стену, потолок и часть пол расплывался образ кроваво-черной розы с лепестков, которой капали капельки алой жидкости. Длинный черный диван располагался в центре этой комнатушки. А возле него стоял широкий дубовый стол и странной формы стул. Стульчик был красненьким. Вела эта комнатушка в широченный зал. Здесь был рояль, три скрипки, барабаны и гитара. Джефф вспомнил, как однажды Лью играл ему на рояле одну из своих композиций. Надо признаться, что Лью был натурой творческой и оригинальной. Джеффри не сомневался, что стиль дома был придуман полностью его братцем. Но не стоит уклоняться от главной цели. Бен. Это красота может вскружить голову, но надо держать себя в руках. Джефф потряс головой, дабы уйти от ненужных мыслей. Вдруг до его слуха дошла тонкая, изящная, мелодичная, прекрасная музыка. Как он понял, это была скрипка. Он пригляделся и увидел в самом темном углу этого гигантского помещения тень. Он стал приближаться в сторону этой тени. и вдруг звуки резко прервались. — Я знал, что придешь. Ты не представляешь, как я этого ждал. Я провел все эти годы в ужасных муках, вспоминая твой запах, твою речь, твое лицо, тело, — с этими словами, Лью притянул Джеффа к себе, зарылся в его волосы, одной рукой обвил талию, другой ласкал его тельце и, включив все свое обаяние, стал шептать, но словно мурлыкать, разные нежности. — А! — простонал Джефф. Лью был доволен лишь одним стоном Джеффри. Сдался так быстро. Но так сразу не стоит ему доверять. Сначала надо его хорошенько возбудить, чтоб он никак не мог отвертеться. Поэтому, продолжая мурлыкать, он забрался рукой под толстовку братца, второй забрался в его штаны, а затем включил в ход язычок и клыки. Прокусил кожу на шее Лью, а потом аккуратно зализывал ранку. У нашего Джеффа давно этого не было и потому, у него уже в первые мгновения возник стояк. — Что ты творишь? — с трудом проговорил Джефф. — Я творю любовь… — мурлыкая, шептал Лью. Джефф промолчал. Он не знал, что делать, а вернее забыл. Он просто отключил его мозг. Было лишь желание. Хотелось извергнуть. Выплеснуть! Он забыл все. Даже о Бене! И теперь он просто отдался. Желанию, страсти, любви и Лью. А тот был этим доволен. Ухмылка играла на его лице. Сердце отбивало бешенный ритм у обоих. Лью продолжал свои ласки. Он перешел от покусований к засосом. — Ты только мой! Слышишь? Мой! — собственник все не угомонился. Он не отвечал. Джеффри Вудс даже не соображал, что происходит. Только секс! Животный с примесью ненависти и злобы. Джефф развернулся к Лью лицом и властно поцеловал брата. Хотел сорвать одежду, но обнаружил, что ее нет. Тогда стал рвать свою. Уже ничего не осталось. Оба голые прильнули друг к дружке. Но что-то в мозгу Джеффа зашевелилось. Шумы и голоса. Точнее голос. — Нет! Не делай! Прошу! Ради меня! Ради нас! Джефф тут же узнал его. Этот голос был столько любим и обожаем, что стал возвращать его в сознание.