Друг, а спорим?

— Эй, павли-и-ин! — испуганно закричала я и бросилась к краю крыши, чтобы посмотреть, всё ли в порядке с парнем.       Он лежал внизу. У меня сердце в пятки упало. Вдруг он отжался от земли и подскочил. Иней повернулся ко мне и улыбнулся во все зубы, выставив вверх большой палец. — Ты конченный придурок! — заорала я ему. — Всё получило-ось~ — не обращая внимания, он хлопнул в ладоши. — Не пали меня теперь. Хотя, наверное, все из окон уже видели мой полёт… — Ты хоть себе представляешь, как я волновалась?! — я пулей соскользнула с лестницы и, повисши на последней перекладине, спрыгнула с высоты второго этажа, подбегая к идиоту и вдобавок отвешивая ему мощную пощёчину. — Эй, за что ты так? — жалобно протянул парень. — Мы же спорили… — Спорили?! И что?! Ты понимаешь, что это опасно?! Никогда больше не куплюсь на твои провокации! — Это вообще-то ты меня спровоцировала... — Пашка пытался вставить хоть словечко, но я упорно не замечала его попыток. — ...И не буду вступать с тобой в споры, понял?! — Да-да-да, понял. Только вот… — он взял меня за плечи, опираясь и смотря каким-то болезненным взглядом. — Помоги мне… Я… не могу сдвинуться с места… Ноги ужасно болят…       Моё выражение лица переменилось, искажаясь от понимания. Всё-таки он пострадал. Ну придурок! — Обопрись на меня. Я отведу тебя в больницу, — мгновенно выпалила я, подхватывая тяжелого парня. — Э-э, Принцессова, а медпункт? — он старался сделать вид, что всё нормально, хотя выражение на его морде говорило об обратном. — Медпункт тут не прокатит, миленький. Да и всё равно мы уже прогуляли урок. Почему бы не прогулять ещё?       Да уж. Я стала понимать, что уподоблялась этому хулигану. Но мне это начинало нравиться. *** — Ч-что? Тр-рещина? — чуть дар речи не утратила, услышав его диагноз. — Да… — сказал доктор в больнице после рентгена. — Мы наложим ему гипс, но в больнице можно его не оставлять, то есть, он вернётся домой и будет там отлёживаться. — А когда он сможет ходить? — обеспокоенно спросила я. — Вообще, всё срастётся через два месяца. Но он и сейчас ходить может. Только с костылями. Хотя делать это — крайне нежелательно. Вы поняли? — Ага, — кивнули мы оба. — Тогда я ухожу. Здоровья вам, молодые люди, — приятно улыбнулся врач.       Ага, здоровья, как же. Как можно быть физически здоровым, когда в голове у парня чёрт-знает-какие тараканы? — Доигрался. Доволен? — я с осуждением посмотрела на красноволосого, уперев руки в бока. Он надулся. Кажется, ему и самому обидно было. И больно. — Что ж, с тебя фруктик. Ты проиграл. Да и любой бы проиграл. Прыгать с крыш — затея не самая разумная, понимаешь, павлин пустоголовый? — Знаешь… Ты просто так часто называешь меня павлином. И мне внезапно показалось, что я птица и умею летать… Но все иллюзии были разбиты в прах, — ему явно было грустно, настолько, что даже пожалеть хотелось. Но он сам виноват. Он не птица. Он тот павлин, который не летает, потому что вниз его тянет именно павлинья самооценка. И глупость. Безмерная. — Так какой тебе фрукт, Нин? — Не знаю. Не разбираюсь я в них. Сам выбери. Только знай, что банан обычный здесь не прокатит! — наглости моей не было предела. Даже мысли не допустила, что теперь ему нужно оплатить медицинские счета, а я тут со своим фруктом дебильным. Ну и пусть. Обещания нужно сдерживать, не так ли? ***       Вчера Павла не было в школе. Я решила, что он действительно слёг. Даже начинали возникать мысли о том, чтобы наведаться к нему домой чёрт-знает-куда. Но не тут-то было. Сегодня он припёрся в школу. В знак приветствия махая мне костылями. — Ты ебанулся? — спросила я. — Стой, не надо отвечать. Да, ты ебанулся с крыши… И повредил свой итак птичий мозг. Ты специально притворяешься здоровым, чтобы не давать мне фрукт? А ну вали домой, живо, инвалид хренов. — А как же учёба? — мимо его ушей, не на удивление, пролетели все мои ранее сказанные фразы. — Когда это тебя, скажи на милость, вообще интересовала учёба, м?! — разошлась я. Это было смешно слышать. — Спорим, что я даже умнее тебя? — обидно даже как-то, нахал. — Ну не-е-ет, это больше не прокатит! Не собираюсь я с тобой в игрушки играть. Мне учиться надо. А тебе валяться в постели. Так что брысь отсюда, пока я добрая. — Почему ты так жестока со своим другом? — заныл Иней. — Другом? С каких это пор мы с тобой друзьями стали? — скривилась я. — Да с тех самых, когда ты меня на себе через весь город в больницу пёрла, — подмигнул парень. — Или, скажешь, не было такого? — Ну ладно, было-было. И что с того? Это ещё ничего не значит. — В общем, в знак благодарности я таки принёс тебе фрукт: фига. — То есть ты хочешь сказать, что не принёс мне нифига, да? — буркнула я. — Тупенькая Нинушка, — он по-дружески постучал мне кулаком по лбу. Не будь инвалидом, я б ему сейчас отвесила подзатыльник. Но костыли... — Фига — это инжир. Я пришёл сегодня специально для того, чтоб вручить её тебе, — он достал из-за спины фрукт с фиолетовой кожицей, чищенный, резанный, который я ранее никогда не пробовала, и отдал его мне. — Наслаждайся, победительница.       Ну что ж было делать-то? Поддалась я соблазну. К тому же, родители никогда инжир этот не покупали. А тут такой сюрприз. Ну, я и откусила чуточку. На языке было так сладко и приятно, вкус был словно у клубники, мякоть будто таяла во рту, так здорово было, что я даже глаза от наслаждения закрыла. Вкуснятина.       А когда я их открыла, я уже ничего не видела. Совсем. Лицо опухло так, что глаз, из которых потекли слёзы, было не открыть. Напуганная, я не понимала ничего. Я побледнела и стала постепенно терять равновесие. Резко так поплохело, что я не смогла держать своё тело и свалилась без сознания. Прямо в его объятия.       Ну и откуда мне было знать, что у меня аллергия на инжир?!