Отрывки из жизни

      - Ива-чан, я так подумал, - Тоору отдал пас Хаджиме, который со всей силы ударил по мячу рукой, пробивая двойной блок, - всякий раз, когда меня окружают толпы девочек, ты выходишь из себя. -К чему ты клонишь, Ксоикава? - брюнет сел на скамейку, попрощавшись с Ханамаки и Матсукавой. Шатен расплылся в улыбке. -Ты ревнуешь. -Еще чего. Просто это задерживает наши тренировки. -Даааа, коонееечно. -Это еще чего!? - парень со всей силы ударил Ойкаву по голове. -Ай! Больно же, Ива-чан! - шатен надул щеки, потирая ушибленное место. - Зато бесплатно! Хватит уже строить свои глупые догадки и займись, черт возьми, делом! -Эй, Ива-чан, ладно тебе. - Тоору подошел к Иваизуми и обнял того сзади, положив подбородок ему на плечо. - Почему ты не можешь проявить свои настоящие эмоции ко мне? Порой это задевает меня, делая больно. И я сейчас серьезно, я не шучу, Ива-чан. - Зарывшись носом в волосы брюнета, с грустной интонацией произнес парень. - Иногда я совсем не понимаю, что ты чувствуешь ко мне. И это меня очень сильно тяготит. Когда любимый близко - это всегда волнительно. Но когда тот, кого ты любишь - "он", то такая близость становится ещё более волнительной. Волнительной и опасной. Наверное, поэтому она такая....всепоглащающая. Всепоглащающая, завораживающая и увлекательная. А ещё истинная. Истинная, потому что открывает нам нас настоящих - тех, кто не будет прятаться от себя, хоть и вынужден прятаться от других. Сейчас они были одни в большом спортивном зале, однако это все равно было опасно - наслаждаться такой желанной близостью. - Убери руки, идиот! Кто-нибудь может зайти! Юноша повиновался. -Тебя действительно это волнует? То, что нас могут заметить? - Ойкава сделал шаг назад, отходя от Иваизуми с недопониманием в глазах. - Тебя волнует больше тот факт, что люди могут подумать? Парень опустил взгляд в пол, прикусив губу. Внутри все бушевало и сжималось от боли, которую он пытался приглушить болью физической. Но это оказалось гораздо труднее, ибо эмоции, переполняющие его сердце, брали над ним вверх. Порог близок, будто стоишь на краю пропасти, и тебе стоит сделать один шаг, чтобы покончить со всем этим. Но он не спрыгивает, а лишь разворачивается и уходит в другом направлении, оставляя позади себя гнетущие его разум и сердце проблемы. Шатен устало улыбнулся, шумно выдохнув. -Ладно, Ива-чан, нужно прибраться, да по домам, - он взял мяч с полу и закинул его в корзину к остальным, - а то уже поздно, да и нужно хорошенько отдохнуть перед завтрашним тренировочным матчем. - Кретин! - выкрикнул Иваизуми, сжимая свои большие кулаки с той силой, с которой не только белеют костяшки, но и коротко-остриженные ногти впиваются в кожу, заставляя кровоточащие раны появляться на теплых ладонях. Шатен взволнованно обернулся на крик, более похожий на рев животного. Хаджиме взволнованно выдохнул и, немного повернув в сторону голову, потер левой рукой свою шею, оставляя на ней небольшой кровавый след. - Это не важно, - юноша медленно поворачивался к любимому, словно боясь спугнуть того лишним неосторожным движением. - Неважно, если кто-то узнает, важно, что если это произойдет, то нет гарантии, что мы сможем остаться вместе.....-он опустил омут черных глаз к ногам Тоору. - Всегда...будут те...кто захочет нас разделить. Молчание. Долгое и мучительное. -Ива-чан....- только и прошептал парень, сжимая железную проволоку корзины с мячами. В его голове мельтешило множественное количество мыслей, он чувствовал, как бьется его пульс в висках, а сердце, как огромная машина, перекачивающая кровь и разносящая ее по всему телу, стучало как бешенное, и, казалось, что каждый стук, каждое сжатие могло быть последним, ибо та боль, которую причиняет любовь, нельзя описать даже на самом обширном и красноречивом языке. Боль, она и есть боль, и не важно что или кто ее причиняет. Но боль от правды бывает куда сильнее, так как от нее нельзя сбежать, укутываясь в теплую сладкую до тошноты ложь. Ее только и остается, что принять. Парень прекрасно понимал всю ситуацию происходящего. Но, черт, ведь всем известно, что сердцу нельзя отдать приказ о том, чтобы оно не испытывало те или иные чувства к человеку. Сердце нельзя отключить, нажав на волшебную кнопочку "Завершение работы". -Прости.. - Ойкава облизал засохшие губы, чувствуя на кончике языка металлический привкус крови. Нервно проведя холодной ладонью по лицу, он резко вдохнул, чуть ли не проклиная себя за несдержанные эмоции. Было больно, больно и стыдно. Он не знал, что ему делать, поэтому только и смог выдавить хриплое "прости". Он осознал суть положения, и этого выбило его из равновесия. Кадры из их детства, они четко крутились в его голове, но горячие слезы затуманивали их, а крик внутри души раздирал его на части, словно стая волков набросились на потерявшегося ребенка в лесу, и рвали, рвали воспоминания, превращая их в ненужные кусочки бумаги. Новая порция полароидных фотографий, летящих с неба на его голову и обрушающих на его душу тяжелый якорь, являющимся жестокой, безжалостной правдой. Лучше горькая правда, нежели сладкая ложь? Знаете.. Бред это все. Правда - вот, что убивает нас изнутри. Шатен улыбался сквозь слезы, которые он так тщательно пытался спрятать от "него", вытирая их неуклюжими движениями. -Прости.. Я все пони...маю, просто, я не..могу ничего с.. собой поделать.. Слезы......отвратительная вещь. Многие считают, что они помогают избавиться от избытка эмоций, иные же, что слезы - проявление слабости. Но ни одни не правы. Слезы - это воплощение боли. Нестерпимой и всепожирающей....боли души. Они, подобно крови, вытекающей из свежей раны, бегут алмазными каплями из зеркала нашей души - единственного окна, через которое мы познаем мир. Слезы куда хуже крови.....особенно, когда плачет, давясь комом в горле, кто-то близкий сердцу, в этот миг ты чувствуешь всю его боль, как свою, если не больше. Хаджиме слишком хорошо знал это, и, когда Ойкава плакал, то не мог это стерпеть...ведь он чувствовал всю боль, что была на сердце Тоору. Как и сейчас....брюнет в миг оказался возле любимого и крепко обнимал его: - Дурак, - Иваизуми никогда не был щедр по части комплиментов, ласковых прикосновений или теплых поцелуев, но, порой, одни его крепкие объятия заменяли все это в той мере, в которой никто другой не смог бы передать с помощью банальной ласки или слащавых слов.