Venom

Было около пяти утра, когда Сайтама, пошатываясь, брел по улице по направлению к своему дому. Все его сознание было несколько затуманенным, он шел, не разбирая дороги. Он то и дело спотыкался то об упавший дорожный знак, то об покореженный, завалившийся набок почтовый ящик. Лысый Плащ никак не мог вернуться в реальность, снова и снова смакуя произошедшее в унылой квартирке Зомбимена. Это было потрясающе. Его ноги, медленно ведущие хозяина к месту жительства, до сих пор мелко дрожали и ощущались какими-то чужими. Сайтаму бросало то в жар, то в холод, в голове шумело и сквозь помехи иногда слышались отголоски собственных стонов. Если бы не легкое жжение и пульсация в анусе, все вышеописанные симптомы можно было бы списать на грипп. Ночка удалась на славу, если Сайтама к старости надумает писать мемуары, одного только повествования о том, как Зомбимен скакал на его члене, хватит на три-четыре увесистых тома. Да, Сайтама был не единственным, кто как следует потрудился своим задом, Зомбимен, глядя на то, как извивается Лысый Плащ, тоже решил отведать «кальмара». Парень сначала растерялся, когда на его достоинство покусилась бледная, худющая задница (впалая, будто на ее булки давили невидимые ладони), а потом не позволил мужчине слезть довольно продолжительное время, выдалбливая из Зомбимена крики, стоны и ауру непоколебимого семе. Он такое лицо сделал, когда вошел в Сайтаму, будучи нанизанным на большой вибратор, а что он потом вытворял с пальцами ног Лысого Плаща... Сайтама втянул слюну обратно, сворачивая на финишную прямую, ведущую к его многоэтажке. Он не замечал, что ландшафт вокруг значительно изменился. Если раньше район, в котором он обитал, был просто заброшенным, то сейчас множество зданий было сильно повреждено. Если бы его мысли не витали вокруг Зомбимена и прошедшей ночи, он бы отметил, что характер разрушений ему очень даже знаком. Точно так же было стерто с земли то место, где Сайтама схватился с Носорогом Асурой. Возможно, какая-то малая часть его мозга вопила не своим голосом, что надо валить, срочно валить, забив на неуязвимость, что кое-какое место не наделено хваленой крепостью мышц, но парень проигнорировал неясные бурчания шестого чувства и, еле переставляя ноги, вошел в свой подъезд, по пути наступив на упавшую, выдранную с корнем железную дверь, которая раньше имела скотскую привычку наподдавать в спину Сайтаме, возвращающемуся домой. Она напрыгивала столь яростно и безжалостно, влекомая дюжей пружиной, то знатно прихлопывая по заднему корпусу Геноса, то сминая в жиденькую кашицу пакет с яйцами и помидорами. Отпрыгалась. Не обратив ровным счетом никакого внимания на павшую смертью храбрых давнюю соперницу, которую Сайтама даже своим одним ударом не мог усмирить, Лысый Плащ поднялся по лестнице, на поворотах едва не целуясь впотьмах с грязной, отдававшей лежалой псиной штукатуркой, машинально потоптался на половичке, вытирая подошву туфель, порылся в карманах в поисках связки ключей, не нашел таковых и, не придав пропаже брелка с жирафиком никакого значения (в обычное время у Сайтамы от этого обстоятельства в заднице загорелось бы как в сковороде у начинающей стряпухи), постучал в дверь, игнорируя наличие звонка. Дверь открыли моментально, будто Генос ночевал на пороге. Когда киборг распахнул дверь настежь, выяснилось, что именно так дело и обстояло. Прям как ревнивая женушка, ожидающая своего мужа с позднего корпоратива, не хватало только бигудей и здоровенной скалки, с белесыми пятнами въевшейся насмерть муки. — Вы вернулись, сенсей, — безэмоциональным, как у платежного терминала, голосом произнес Геноцид, глядя на наставника сверху вниз. — Я вас ждал. Промямлив что-то вроде "привет" и "дождался", только слитых в одно слово, Сайтама попытался обойти застывшего посреди проема, как статуя, парня, но блондин уперся рукой в дверной косяк, не позволяя учителю войти в аппартаменты. Лысый Плащ удивленно воззрился на Геноса, гадая, какой монстр его укусил, раз он не хочет впускать хозяина этой квартиры. Такого на его памяти еще не было, обычно киборг бежит его встречать с хлебом с солью, с суши, с фуагрой и прочими павлинами в лимонном соусе, а тут сделал рожу системным блоком и пройти не дает. — Генос? — Вы были у него? — все так же бесцветно спросил парень, сделав лицо еще сложнее. Тут Сайтама начал припоминать, что до перепиха с Зомбименом было еще что-то, как то попытка Геноса заявить свои права на безраздельное владение своим учителем. И Сайтама довольно толсто дал понять, что Геносу в этой стороне удить нечего, пускай ищет другую полынью. Обиделся, что ли? — А где я еще мог зависать всю ночь? — вопросом на вопрос ответил счастливый обладатель ревнивой и больно уж умной кофеварки. Собственно, было еще одно место, где Сайтама мог тоже провести ночь в чужом футоне, и это была квартира Кинга, правда, с недавних пор его мамка устроила им нагоняй, что они до поздней ночи зависают у приставки, и больше Лысый Плащ у героя, который в юности подрался с курицей и с тех пор носит память об этой жестокой битве, не ночует. — И у вас с ним что-то было? — продолжал допытываться Генос, разом опуская свой интеллект от больно умной кофеварки до старого, черно-белого телевизора, переключающего каналы путем стуканья по корпусу. А то ему не очевидно, что это «что-то» все же было! — Тебе доказательства предоставить? — обычно Генос вызывал всего два чувства, удивление и смесь жалости с оторопелостью, но конкретно сейчас он начинал потихоньку злить Сайтаму. Какого черта он вообще перед киборгом отчитывается, который попросту снимает у него комнату? Сайтама занес руку, желая решительным движением отодвинуть вконец обнаглевшего Геноцида в сторону, как блондин вдруг совсем другой интонацией сказал: — Нет, доказательства мне не нужны, мне их Зомбимен прислал. «Ничего, Зомбимен после тебя огребет», — подумал Лысый Плащ, воочию видя, как он натягивает на себя бледную жопень мужчины, мимоходом заталкивая в уже занятную задницу вязанку самотыков. Для личного архива он съемку вел, как же. Одно только непонятно, начерта он Геносу показал их секс, он же вроде как понимал, что у киборга от этого бомбанет, так зачем шкодить-то так и Сайтаму подставлять? — Тогда за коим хреном спрашиваешь, раз сам все видел? Слушай, может быть, тебе у меня тесно, и ты съедешь в какое-нибудь другое место? — приличный человек после этих слов бы пошел собирать вещи, заметив, что квартирка и в самом деле как-то ужалась после последнего дождя, но Генос человеком не был, и эпитет «приличный» был точно не про него. В следующее мгновение, все, что успел сообразить Сайтама, это то, что у Геноса очень холодные руки, пахнущие средством для мытья посуды. Привыкнув наносить удары противникам, парень настолько забыл, каково это, самому получить хорошую такую оплеуху, что он несколько растерялся и пошатнулся. Он не мог даже предвидеть того, что ярость и обида Геноцида дойдет до того, что он посмеет поднять руку на того, на кого до недавних пор чуть ли не молился. Лысый Плащ целомудренно чмокнул линолеум, разрисованный под паркет, мельком подумав, что безумные тренировки его ученика все-таки дали свои всходы, силы у киборга заметно прибавилось, ну или это Сайтама просто расслабился после выброса эндорфинов на футон Зомбимена. — Да ты... — он даже глагола не мог подобрать подобному поведению. Обалдел? Обнаглел? Обезумел? Странно даже, что Сайтаме пришлось схлопотать ссадину на губе и подбородке, чтобы наконец разглядеть в своей механизированной и доставучей домработнице молодого парня, пышущего ненавистью к своему еще совсем недавнему объекту воздыхания. Будь Сайтама немного внимательнее к другим, он бы, возможно, и заметил живое содержание металлической оболочки, и при этом бы не пришлось получать по физиономии. Генос приблизился к лежащему на полу и удивляющемуся происходящему Сайтаме. Нагнувшись, он подобрал изломанную, помятую розу, донельзя испорченную, прямо-таки олицетворяющую собой нынешнее состояние его наставника. Киборга ужасно злило, что в его палисадник посмел залезть чужой садовник и срезать самую прекрасную представительницу флоры, которую Генос старательно облюбовывал для себя. Учителю не нужна его нежность и ласка? Он хочет грязных отношений, полных сплошного прелюбодейства? — Как пожелаете, учитель Сайтама. Ваше желание – для меня закон, — нараспев произнес Генос, общипывая лепестки с розы и сбрасывая их на поднимающегося на карачках парня. — Тогда будь добр, провались сквозь землю! — Лысый Плащ заметил упавшие лепестки и узнал в красных ошметках некогда пышного, роскошного цветка букет Зомбимена. Сразу же за этим он заметил краем глаза что-то большое, бесформенное и яркое, контрастно выделяющееся на фоне белых простынь футона. Сфокусировав взгляд на спальном ложе, Сайтама с негодованием увидел приличную горку лепестков розы, устилающих футон. — Ты... скотина... такой шикарный букет был! Зачем ты это сделал?! — полыхая ненавистью, какую еще никогда и ни к кому не испытывал, он обернулся на ученика, одним махом сделавшимся ему противным. Это был уже не тот Генос, которого он когда-то знал, немного поехавший, но в целом не доставляющий неудобств киборг, принимавший любое, даже незначительное слово Сайтамы за манну небесную. Может быть, на одном из техосмотров его профессор что-то там нахимичил в настройках Геноцида, раз у того произошли такие разительные изменения в поведении? Сайтаму озарило. Точно. Генос не виноват, что творит такую дичь и ведет себя как редкостный тупиздень, это все вмешательство со стороны. Кто он, по сути, почти что компьютер, который можно настроить на свой лад. Очевидно же, что парень даже сам не замечает, насколько неправильно его отношение к своему наставнику. Либо профессор Стенч добивался каких-либо определенных целей, раз стал науськивать Геноса на Лысого Плаща, либо старый пердун случайно что-то накосячил в силу маразма, соответствующего его возрасту. — Послушай, Генос, — Сайтама так-то понимал, что скорее всего его пламенный спич возымеет не больший эффект, чем пальба представителем семейства бобовых в стенку, но была небольшая такая надежда, что Генос очухается от одного только вербального воздействия. В манге ж прокатывает иной раз, стоило попробовать. — Ты сейчас как бы не ты, это все сбой в системе. Давай мы с тобой сейчас пойдем к твоему профессору, он тебя осмотрит и ты станешь таким, как прежде. — Вы в самом деле думаете, что это У МЕНЯ крыша поехала? — насмешливо спросил Генос, за коим обычно замечалось абсолютное отсутствие чувства юмора, а тут, кажется, его действительно развеселили слова наставника. — По крайней мере, не я на тебя накинулся с порога, до этого пытаясь лезть со своим уставом в мой девичий монастырь, — заметил Сайтама, поднимаясь на ноги. — Да вот только монастырь уже не девичий, — похабно, одними уголками губ ухмыльнулся Геноцид, за которым доселе не наблюдалось никаких эмоций, помимо «я сержусь». — А вот это уже ни разу не твоё дело, — огрызнулся Сайтама, прикидывая, как именно ему двинуть Геноса, чтобы тот не рассыпался на составляющие, но и не пытался больше поднять свою руку на своего же наставника. Киборга следовало вырубить, отнести к профессору и тыкнуть того его длинным, мерзким носом в ту кучку дерьма, которую он наворотил на последнем техосмотре парнишки. Генос хоть и божился, что с его крышей полный порядок, но тут определенно наложились друг на друга косяк Стенча, недавняя стычка между Торнадо и Геносом, когда первая всобачила киборга в стену здания, основательно так помяв корпус оппонента, плюс на дворе конец весны, и Генос, хоть и с опозданием, но расцвел самыми яркими красками шизофрении. Помножить всё это на подростковые гормоны, которые, за неимением яиц, давят на темечко киборгу, и в результате получается вот это вот театральное «так не доставайся же ты никому». Осталось только, чтобы в следующем акте Геноцид пошел топиться или топить Зомбимена. Сайтама готовился к махачу (хотя Генос и не был ему в бою ровней, но все же была вероятность того, что киборг истернет и бабахнет огнём из всех щелей, сжигая к чертовой матери житьё-бытьё Лысого Плаща), намереваясь оторвать ученику руки, самую опасную часть туловища в его строении, а Геноцид, наоборот, расслабленный и вроде как не собирающийся нападать первым, приподнял домашнюю, изрядно мятую футболку и, расстегнув пуговку на джинсах, наконец, официально заявил о своей половой принадлежности. Он еще неделю назад начал делать довольно туманные намеки на свой «довольно специфический апгрейд», маслясь при этом, как картина. Сайтама тогда подумал о чем-то вроде рогов (должен же Генос хоть как-то оправдывать свое геройское имя), но сейчас-то Лысый Плащ осознал, насколько он ошибался в своих догадках. Равно как и в своём утверждении, что подростковым гормонам больше не на что, кроме головы, давить. Стенч постарался на славу, как в сказке. «И снесла курочка Ряба яичко (в случае Геноса – два), да не простое, а золотое». То ли это были пижонские наклонности парня, то ли иных расцветок трехомудрий Геноса не было предоставлено. — Спрячь это, пожалуйста, обратно. Оно слишком нелепое, я не хочу, чтобы мне потом снилось нечто подобное. — Нелепое? А я ведь специально для вас старался, чтобы мой член был идеальным и смог как следует вас удовлетворять. Держу пари, вибрировать пенисом Зомбимен уж точно не умеет. — До такой откровенной дичи он не додумается, даже если килограмм золы съест. Нет, я серьезно, спрячь эту штуку обратно, сейчас пойдем к твоему выжившему из ума профессору и попросим его забрать обратно твою новоприобретенную пипиську, — надеясь, что он вполне себе успешно и седативно заговаривает зубы своему ученику, Сайтама отступил к платяному шкафу, держа в поле зрения киборга, и стараясь не поворачиваться к нему не то что спиной, но даже боком. — Мне, знаешь ли, намного комфортнее жить под одной крышей с фактически бесполым киборгом, чем с киборгом, у которого за ширинкой перекатываются позолоченные шары. Учитывая события последних двух дней, мне и вовсе придётся ночевать с анальной пробкой в заднице и в противогазе, чтобы тебе совсем было без вариантов, куда мне присунуть. Но если ты в следующий раз сделаешь апгрейд своему зрению, то ты наверняка заметишь более достойного твоей страстной любви парня. Как насчет Кинга? Его как раз воображаемая девушка бросила... Кинга бросила воображаемая девушка, а Сайтаму покинула реакция – Генос в мгновение ока сократил между ними дистанцию, поднял учителя в воздух, как надувного, и опрокинул на футон. Пока Лысый Плащ не очень успешно отплевывался от лепестков розы, норовящих засыпаться ему в рот (сердце кровью обливалось от мысли, что Генос в самом деле уничтожил такой шикарный, ни в чем не повинный букет), киборг с вполне очевидными намерениями пристроился к широко разведенным бедрам парня, потираясь об его промежность членом. Профессор утверждал, что ему долго пришлось намучаться с конструированием пениса, пытаясь обеспечить устройство теми же функциями, какими обладал аналог из плоти и крови, пришло время проверить результат стараний Стенча. — Генос, — теперь настала очередь Сайтамы вести партию человека, пытающегося отговорить ближнего от предстоящего соития, и, надо сказать, ему не очень нравилась такая смена ролей. Одно дело быть на приличном расстоянии от увещевающего его ученика и беззаботно предаваться плотским утехам, и совершенно другое, когда ты сам страшишься намечающегося совокупления, тем более, если оно идёт в качестве наказания, нежели проявления светлых чувств. — Сёрьезно, не надо, когда туман в твоей голове прояснится, ты пожалеешь о содеянном, мы не сможем потом спокойно смотреть друг другу в глаза, не вспоминая о событиях сегодняшнего утра, да и вообще... Блондин остался глух к мольбам учителя, до последнего откладывающего рукоприкладство, считая оное самой последней и гнусной по отношению к поехавшему Геносу мерой. Сначала Сайтаме почудилось, что его задница треснула от напора киборга, но оказалось, что это рвались брюки костюма Лысого Плаща. Учитывая, в какую цену ему обошелся этот костюм, Сайтама предпочел бы, чтобы это рвалась жопа. Он раскрыл рот, чтобы сказать Геносу, что он думает о подобной наглости, что на это костюм у него были большие планы, что ему теперь даже венчаться/умирать не в чем, что за такую порчу имущества он и вовсе выгонит взашей киборга, но как только он посмотрел в бессовестные глаза Геноцида, все слова сначала застряли в глотке, а после опустились обратно по пищеводу. Впервые за долгое время парень испугался не опоздания на распродажу в супермаркете, а противника, которого видел перед собой. Как боец, Генос не представлял для него особой опасности, но у него были по-настоящему очень страшные глаза. Вспоминался просмотренный в далеком детстве ужастик, который назывался «Venom», сюжет не отличался каким-то ни было изысками и неожиданными развязками, но много ли надо неокрепшей психике восьмилетнего ребенка? Если сценарист работал, спустя рукава, то уж гример постарался на славу. Сайтаме еще долго снились страшные, перекошенные лица, в особенности глаза, проникающие в самую душу, лишающие всяческой надежды на спасение. У Геноса был точной такой же взгляд, Сайтаме он казался олицетворением того самого монстра, в чьих жилах струилась одна лишь злоба, заставляющая разрушать все на свое пути. — Генос? — уж слишком шаблонно промямлил Лысый Плащ, предприняв еще одну попытку избежать вполне себе очевидного следующего шага со стороны киборга. У того стоит его механизированный член, каким бы нелепым он ни был, у Сайтамы оголен нижний этаж, над коим Зомбимен так постарался, что парню не нужна ни смазка, ни растяжка, он, считай, готов к соитию, дело осталось лишь за малым. Точнее, большим. Генос был пижоном не только в расцветке члена, но и в его размерах. Геноцид больше не проронил ни слова. Ни упрекал Сайтаму в его ветренности, не вменял ему в вину его распутное поведение с Зомбименом, он просто молча подтянул к себе за бедра наставника, в пару быстрых толчков погрузившись в его нутро. Сайтама в самом деле хотел голосить на всю округу, выражая свое недовольство и нежелание заниматься сексом с Геносом, да так громко оповещая об акте изнасилования, чтобы со всего города подтянулись монстры поглазеть, кого это там так страстно и чётко ебут, но его зад был совершенно иного мнения касательно происходящего. Ненасытный филей стискивал инородный предмет, видимо, возрадовавшись продолжению банкета, Сайтама не был уверен, что Геноцид чувствовал давление на свой орган, но судя по лицу парня, у которого ожесточенность сменялась похотью и снова выражением злого бизона, которого динамят самки, он вполне себе ощущал все тонкости полового сношения. Лысый Плащ из вредности бы не хотел признавать, что ему действительно начинала нравиться грубость Геноса, буквально вытрахивающего из него душу и прочие потроха. Именно то, что надо. Такой Генос нравился ему куда больше, своенравный, жестокий, чем та мямля, порывающаяся то памятник ему воздвигнуть нерукотворный, то на руках всегда носить. Крыша киборга могла улететь в дикие ебени в любой момент, и Генос вполне был способен после такого вцепиться зубами в беззащитно открытое горло Сайтамы, извивающегося под блондином, но Лысого Плаща такие мысли только сильнее возбуждали, а когда доселе молча пыхтевший Генос отрывисто, сбивчим голосом произнес «сука», Сайтаму и вовсе как будто хворостиной по лицу ударили. Оказалось, не хворостиной, и не «как будто». Геноцид отвесил своему наставнику еще одну звонкую пощечину, больше распаляющую его похоть, нежели причиняющую боль. Лысый Плащ довольно простонал, потянувшись руками к торсу киборга, получил еще и по протянутым конечностям и полностью потерял контроль над собой и окончательно свихнувшимся Геносом. Сайтама стонал, захлебывался собственными пошлыми криками, ноги его затекли от того, что слишком долго находились в раздвинутом состоянии, глаза застилали слёзы удовольствия, он чувствовал себя как индейка, которую Генос на днях начинял яблоками, вот только яблоки эти довольно ощутимо шлепались об зад Сая, чувствовавшего, что не только Геноциду потребуется проверить свою операционку на наличие повреждений в системе. Киборг не врал, когда сказал, что его член умеет вибрировать, и когда он включил данную шаловливую функцию, Сайтаму как током жахнуло во вполне себе определенные места. Как раз в этот момент Генос изменил угол входа, задевая бугорок простаты, и для Лысого Плаща свет померк на несколько мгновений. Он в самом деле подумал, что свихнулся, составив компанию ненормальному Геноциду, но это был всего лишь опустошающий, выматывающий и высасывающий из него все соки оргазм. Вот уж чего бы Сайтама не подумал, так это то, что из Геноса может выйти потрясный любовник, такой весь из себя грубый и сжигающий изнутри своим нагревающимся, вибрирующим членом. И нахрен бы тогда Зомбимена с его жаркой в микроволновке и дивными ужинами... — Я надеюсь, вы уяснили этот урок, учитель? — тихо спросил киборг у пребывающего где-то в тридевятом царстве Сайтамы. — Уя... уи... уснил, — ответствовал еле живой наставник, не особо соображая, что за вопрос ему только что задали. — Отлично, тогда переходим ко второму, — беспечно оповестил уже более спокойным тоном Генос, переворачивая Сайтаму на живот и водружая на четвереньки. Лысый Плащ охнул от боли, пронзившей область таза, и немного запаниковал: — Как, еще один?! Я все уяснил, честное слово, больше не буду так делать! — Я-то вам верю, учитель, но не могу же я допустить вас к сдаче итогового экзамена после одного единственного занятия? — наигранным удивленным голосом ответил киборг, вновь погружаясь в Сайтаму. — ГЕНОС, МАТЬ ТВОЮ! Если бы на той улице, помимо Сайтамы, проживали другие люди, они бы имели возможность лицезреть, как с балкона, искрясь осколками выбитого стекла, вылетел основательно измятый киборг, боком приземлившийся на асфальт. Следом на поверженного шлепнулось нечто золотистое, смятое, довольно жалкое на вид. ОМАКЕ Несмотря на протесты Геноса, Сайтама решительно вставил в него флэшку, разъем для которой волей случая и шутки извращенца-Стенча, находился промеж ягодиц, и, подключив тело киборга к ноутбуку, принялся чистить содержимое ученика от вирусов, вдохновивших этого мелкого негодяя на насилие над собственным учителем.