Соцветие

Сехун решил последовать совету Бэкхёна и включить мужика. Его сосед одолжил у него машину, так что ему пришлось сесть на автобус до центра города. Поездка до бара оказалась не такой уж долгой, как он боялся – если повезёт, он сможет застать там Чунмёна до того, как тот уйдет на обед. Когда он приехал, место прямо бурлило активностью – было ясно, что самые посещаемые часы приходились на вечер – и, помимо официантов, больше никого не обнаружилось. Сехуну пришлось отловить одного из них и спросить, где находится офис управляющего. Его вежливо направили в конец танцплощадки. Дверь заперта, так что Сехуну приходится стучать. Из кабинета слышатся звуки фортепиано, поэтому Сехун стучит снова, на этот раз громче, надеясь, что его услышат. Через несколько секунд музыка прекращается, и открывается дверь. - О, Сехун! – Чунмён выглядит шокированным лишь секунду, поскольку почти сразу после он уже счастливо улыбается. - Да, это моё полное имя, - усмехается Сехун, прислонившись к дверному косяку. Ему придётся постараться и вспомнить все свои пикаперские манёвры, если он хочет, чтобы ему сегодня повезло. Чунмён фыркает и начинает смеяться – в такой непривычной ему, милой манере, что Сехун уже собираться возгордиться собой, как… - Оу, серьёзно? И это ты называешь подкатом? – из кабинета кричит Бэкхён, сидящий на стуле перед пианино. - Бэкхён, ты почему здесь? Ты что, преследуешь меня? – Сехун заходит в комнату, чтобы ответить своему соседу (пока Чунмён всё ещё пытается успокоиться после, очевидно, неудачной шутки Сехуна). Бэкхён смотрит на него как на самого тупого человека на планете. Затем вздыхает и, закрыв крышку пианино, поворачивается к нему на крутящемся стуле. – Чунмён оценивает мои навыки игры на пианино. Мы договаривались о прослушивании ещё в пятницу. Он что-то смутно вспоминает, хоть и был в тот вечером полностью сосредоточен на Чунмёне. - О, ну и ладно, - Бэкхён с горестной миной мотает головой. Он встаёт и проходит мимо. – Ну, раз ты нас прервал, и вы определённо желаете ненадолго «уединиться», то я, пожалуй, пойду и вернусь попозже. Бэкхён закрывает дверь, оставляя за собой напряженную атмосферу. - Итак, какими судьбами? – Чунмён сел на краешек стола, с любопытством глядя на Сехуна. - Ну, я… э… - Сехун почёсывает шею. Блин, это было неловко. И немного смущающе. Чунмён просто ожидает, когда он продолжит. – Хочешь снова куда-нибудь сходить? Например, сегодня вечером? Чунмён моргает в ответ на предложение, словно неправильно его расслышал. На несколько долгих секунд он остаётся сидеть на столе со скрещенными на груди руками. В конце концов, он словно оживает – моментально просияв. - Отличная идея, я с радостью, Сехун, - он счастливо улыбается младшему парню, и Сехун готов поспорить, что в этот момент видит целое поле подснежников. *** Сехун организовывал их следующее свидание: просто поход в кино на вечерний сеанс, а затем посиделки в кафе за кружкой кофе. Впоследствии он сильно пожалел о своем выборе, поскольку во время двухчасового фильма у них почти не было возможности поговорить. А Чунмён был ему действительно очень интересен. Он бросил юридическую школу, чтобы обучаться бизнесу, и даже открыл своё собственное дело, получив заём, который почти весь успел выплатить за какой-то год. Он был единственным ребёнком в семье и знал, что гей, практически всю свою жизнь – разительный контраст с Сехуном и его сомнительными успехами в старшей школе. Чунмён так сильно отличался от Сехуна – наверное, если подумать об этом, был лучше него. Чунмён уже несколько лет жил отдельно от родителей, в своей собственной квартире, у него уже был опыт нескольких серьёзных отношений, а не всякие интрижки на пару недель, и у него была работа, которая приносила ему удовлетворение и радость. У Сехуна ничего этого не имелось. Не то, чтобы он считал себя жалким неудачником, но он проигрывал Чунмёну по всем фронтам, и понимал это. Но несмотря на это, с Чунмёном он никогда не чувствовал себя менее значимым. Наоборот, было видно, что Чунмёну очень интересно слушать о жизни Сехуна – хоть она и была очень рутинной и, по его мнению, скучной. Вот уже два года он жил со своим соседом по квартире, работал официантом в забегаловке, подающей самгепсаль. Не самый увлекательный рассказ. В конце их свидания – а их посиделки с кофе закончились после полуночи - Чунмён снова попрощался поцелуем в щёку. Казалось, в животе у Сехуна завелось целое гнездо змей, настолько его скрутило. Он просто тупо стоял на месте и смотрел, как Чунмён садится в машину и уезжает, помахав ему напоследок. Это было даже печально – насколько сильно он влюбился в Чунмёна. Он ждал несколько дней – которые казались целой вечностью в его скучной неделе – и наконец-то дождался звонка, приглашающего его на ещё одно свидание. Он не слишком переживал, ведь Чунмён сам сказал, что хочет сводить его куда-нибудь снова. И Чунмён привёл его в довольно фешенебельный японский ресторан на окраине города. Для такого случая Сехун специально надел свои обтягивающие джинсы и чуть просвечивающую рубашку. Теперь он играл, чтобы выиграть; он восхищался Чунмёном за его самообладание, но теперь он хотел его разрушить. Однако весь вечер Чунмён казался каким-то непробиваемым. Хотя Сехуну всё-таки удалось заставить его запинаться, когда он ел с палочек Чунмёна предложенную на пробу старшим еду. Он видел, как взгляд Чунмёна следил за движениями его языка. Но всё равно этот вечер закончился почти так же, как два предыдущих – с детским рейтингом PG. Перед своим домом Сехун попрощался, тайно надеясь, что Чунмён напросится в гости, но, вместо этого, старший подарил ему ещё один мимолетный поцелуй и, помахав ручкой, ушёл. Сехуну хотелось схватить его за ворот рубашки и затащить внутрь. Он видел жажду в глазах Чунмёна – он не был идиотом. Чунмён определённо был заинтересован; так зачем эти топтания на месте? Сехун к такому не привык. *** На следующее утро Сехун скорбел над своей ситуацией за миской с хлопьями и раундом игр на Xbox. Он никогда бы в этом не признался, но он уже начинал хандрить. К этому моменту Чунмён несомненно должен был сделать первый шаг – так утверждал его многолетний опыт в любовных делах. Может, ему стоило просто задать вопрос в лоб… Но одна только мысль об этом вызывала у Сехуна мурашки по телу. Это будет больше, чем просто неловко, не говоря уже о том, что он от стыда помрёт. Ему не настолько не терпелось с кем-то переспать. Дверь в комнату Бэкхёна отворилась, и Сехун убрал ноги с подлокотника дивана, чтобы дать ему пройти. Только это был не Бэкхён. А голый (не считая боксёров) чувак с настораживающе худыми длинными ногами – они напомнили Сехуну стебли подсолнухов. Сехун уставился. - Э… привет? Парень смотрит на него и ухмыляется. – Привет, Сехун, верно? Я – Чанёль. - Что ты делаешь в моей квартире? – скептически спрашивает Сехун. - Эээ… - Чанёль переводит взгляд ему за спину, в сторону комнаты Бэкхёна. – Твой сосед? Сехун просто некоторое время на него таращится, пока не кривит в отвращении лицо. И совсем не помогает то, что Чанёль его отвлекает своим довольно-таки внушительным хозяйством, которое чуть ли не вываливается из боксёров. А ещё он весь в засосах. И почему Сехун ничего не слышал прошлой ночью? Обычно Бэкхён был довольно громким со своими парнями. - Эм. Кофе хочешь? - Нет, спасибо, я уже пил. Чанёль пожимает плечами и будничной походкой заходит на кухню. Сехун продолжает за ним наблюдать, не понимая, почему Чанёль так уютно себя чувствует в чужой квартире, пока дверь в спальню не открывается снова, обнаруживая за собой Бэкхёна – в таком же раздетом виде. - О? Ты дома. Я думал, ну, знаешь, ты будешь «занят» всю ночь, - противный гогот Чанёля раздаётся из кухни, и Бэкхён ухмыляется, как бы соглашаясь с ним. Сехун чувствует, как заливается румянцем. - Эх, если бы, - с тоской вздыхает он. - Опять облом? – Бэкхён, кажется, действительно сочувствует Сехуну. - Ага, - вздыхает Сехун. – Может, он не заинтересован. - Брехня, - кричит Чанёль, перекрывая звон кофейных кружек. Сехун смотрит на него, надеясь на продолжение, однако Чанёль отвлекается на кофемашину. Бэкхён лишь вздыхает, похлопывает Сехуна по голове и направляется на кухню. - Запасись терпением, Сехунни. Сехун раздраженно фыркает. Ему хочется парировать оскорбительным замечанием, глядя на то, как Бэкхён подходит к Чанёлю со спины и кусает его за лопатку. А где было его терпение? Он ведь встретил Чанёля около месяца назад, да? Они вообще ходили хоть на одно свидание? Он посылает убийственный взгляд в их сторону. Бэкхён свободно обнимает Чанёля за бёдра и нашептывает тому что-то, судя по всему, неприличное, поскольку даже шея Чанёля уже начинает гореть. - Значит, парни, вы типа вместе? – спрашивает Сехун, пытаясь не звучать так же обиженно, как себя чувствует. Бэкхён смотрит на него, половина его лица прижата к спине Чанёля, высокий парень тоже бросает на него взгляд. Они оба выглядят озадаченными. Повисает небольшая пауза, а затем Чанёль опускает взгляд на Бэкхёна, и Бэкхён встречается с ним глазами. Кажется, между ними происходит что-то вроде безмолвного разговора. А затем они оба просто пожимают плечами. Чанёль продолжает готовить кофе, а Бэкхён – вжиматься в его спину. - Ну, наверное, - Бэкхён наконец-то отлепляется от другого парня, не забыв при этом шлёпнуть его по попе, - да. Сехун просто тупо пялится на них. Что это вообще за ответ такой? Они должны были смущенно поёжиться и увильнуть от ответа, а не… отмахнуться от него, как от какого-то пустяка! - Так. Парни, вы вообще куда-нибудь ходили вместе? – ошеломленно вопрошает Сехун. Бэкхён сидит на кухонном прилавке и поедает из миски хлопья. - Ну, да… - Он съедает ещё одну ложку хлопьев. – Но, вообще-то, нет? – Чанёль садится рядом с ним и протягивает ему кружку с кофе. - И как это понимать? – фыркает Сехун, возвращаясь к игре. Он не уверен, почему его так бесит вся эта ситуация. Не то, чтобы его касается личная жизнь Бэкхёна. - А зачем это понимать? – вздыхает Бэкхён. – Нам это подходит. Вот так у нас заведено – как у Чунмёна, судя по всему, заведено не торопиться с развитием отношений. Расслабься. Сехун сердито уставился в экран телевизора. Он больше не хотел говорить об этом с Бэкхёном. Особенно сейчас, когда Чанёль решил засосать Бэкхёна прямо у него на глазах. Отвратительно. Хотя, возможно, Сехун просто завидовал. Ему нужно было срочно разобраться в себе. А то это становилось смешно. *** Переспав с этими мыслями, Сехун решил, что ему нужно быть более решительным и чётким в выражении своих чувств. Если он будет просто сидеть и хандрить, то это никак делу не поможет. Это приведёт лишь к тому, что он будет злиться на Бэкхёна (и Чанёля) за то, что они счастливы вместе и у них регулярный секс. Это будет просто некрасиво, учитывая, что в прошлом они часто ходили вместе на двойные свидания, поддерживая друг друга. Он позвонил Чунмёну и пригласил его вечером к себе в гости. Когда Чунмён согласился прийти, Сехун сразу же известил Бэкхёна о том, что ему надо будет освободить на ночь хату. Бэкхён молниеносно среагировал, запихал вещи в сумку и заявил, что побудет у Чанёля до тех пор, пока Сехун не скажет, что на домашней базе безопасно. Сехун заметил, что половина запасов презервативов магическим образом исчезла вместе с его соседом. За час до прихода Чунмёна Сехун впадает в небольшую прострацию, осознав, что понятия не имеет, что делать с ужином – он мог бы что-то приготовить, но он не умел готовить ничего, кроме рамена. Не мог же он кормить Чунмёна раменом. Надо было куда-то его отвести. Сехун провёл оставшееся время ожидания, подбирая какой-нибудь хороший ресторан неподалёку. *** - Короче, эм. Я вообще не умею готовить, поэтому я решил сводить тебя в один мексиканский ресторан. Ты говорил, что никогда не пробовал мексиканскую еду, - Сехун закрывает дверь после того, как впускает Чунмёна в квартиру. - Да, Сехун, отличная идея, - Чунмён стоит в маленьком коридоре и разглядывает Сехуна. Выражение его лица смягчается. – Но правда, не стоит так переживать. Обычной пиццы будет более, чем достаточно. Смотри, я даже принес нам вино, - Чунмён поднимает пакет, в котором что-то звякает. - Ты серьёзно? Я думал, ты…. Ну, слишком интеллигентный для такого? – Сехун нервно смеётся, уже чувствуя облегчение. Он ведёт его в гостиную. - С чего ты решил? Я не лучше других. – Чунмён скромно усаживается на диван. – К тому же, никто не может быть слишком хорош для пиццы. - Ну, учитывая, что ты владеешь баром с изысканной едой и только что купил бутылку какого-то дорогого вина… - отшучивается Сехун, садясь рядом с мужчиной. Он ожидает, что его шутка, как всегда, вызовет у Чунмёна улыбку, но вместо этого старший выглядит обеспокоенным. - Сехун, я правда не так уж сильно от тебя отличаюсь, - он вытаскивает из пакета бутылку вина и берёт с кофейного столика два бокала, чтобы налить туда напиток. - Мне сложно в это поверить, - Сехун наблюдает за тем, как бордовая жидкость течёт в бокалы. – В смысле, ты живёшь самостоятельной жизнью, ты сам оплачивал обучение в школе бизнеса, ты нанимаешь людей на работу! Всё это для меня – следующая ступень развития. Чунмён, кажется, обдумывает слова Сехуна, с бокалом в руке откинувшись на спинку дивана. – Ну, конечно, я могу понять, почему тебе так кажется, но… - он замолкает, чтобы подобрать слова, и делает глоток вина. – Я такой, потому что сам выбрал всё это для себя, а не потому что я чем-то от вас отличаюсь. - Если честно, я не уверен, что понял тебя, - Сехун усаживается с ногами на диван, устраиваясь поудобнее. - В общем, я всё равно похож на тебя. Ну, мне только 27, и все вещи, которыми вы любите заниматься с Бэкхёном – на самом деле мне тоже нравятся! Я просто решил привести в порядок свою жизнь и… - Он замолкает, а его лицо заливается краской. – Прости, это прозвучало совершенно не так, как я имел в виду… C твоим образом жизни всё нормально… Ты потрясающий че… - Расслабься, хён. Я понял тебя, - Сехун улыбается ему. Он правда не обиделся. Чунмён сказал правду – в его жизни царил хаос, которого к этому времени, наверное, уже быть не должно. Он слишком долго просто плыл по течению, ожидая, что всё само собой разрешится, вместо того, чтобы стать творцом своей судьбы. - О, хорошо, - Чунмён облегчённо вздыхает, его щеки всё ещё ярко-алого цвета. Он откидывается на спинку дивана и делает большой глоток вина. Затем поднимает взгляд, встречаясь с глазами Сехуна. – И ещё, не зови меня хён. Для тебя просто Чунмён. Сехун вспыхивает от смущения. – Хорошо. Они продолжили разговор за бокалами вина, сделав небольшую паузу лишь для того, чтобы забрать пиццу. Это было странно - Сехун привык проводить свой досуг на шумных вечеринках и всяких общественных мероприятиях - но в то же время он вдруг понял, что это было просто идеально. Он всегда думал, что не любит находиться в обществе людей, но, может быть, не в этом была суть, а в том, что он делал не то, что ему нравилось. Даже не раскрывая рта, Чунмён научил его стольким вещам. Чунмён был таким собранным и достойным восхищения, но только потому что он сам решил для себя быть таким, а не потому что изменился как личность. Сехун всегда считал, что взрослеть, значит, променять свою молодость на всякие обязательства, и это его пугало, ему нравилась его теперешняя жизнь, хоть она и была немножко удушающей. Но, вообще-то, суть была не в этом. Суть была в том, чтобы просто признать свои обязанности и ответственность. Это осознание словно выпустило его на свободу – оно дало ему чувство ориентировки и уверенность, чтобы заниматься всем тем, о чём он мечтал всю жизнь. Он почувствовал столько признательности по отношению к мужчине за этот момент озарения. Сехун даже не успел опомниться, как – спустя три бокала вина – наклонился, чтобы его поцеловать. Чунмён очаровательно простонал от столь нежданной ласки. Он не отстранился, а счастливо что-то промычал и зарылся пальцами в волосах Сехуна. У Сехуна закипела кровь от переполнявших его чувств и ощущений, и он прижался к старшему сильнее, обхватил ладонью щёку Чунмёна и языком раздвинул чужие губы. Губы Чунмёна разомкнулись, и язык Сехуна проскользнул внутрь. Чунмён ответил на ласку, он дёрнулся вперед, слепо поставив свой бокал на столик, чтобы ничего не пролить, и Сехун, не тратя ни секунды, прижал старшего к диванным подушкам. Чунмён раздвинул ноги, и Сехун тут же устроился между ними. Поначалу поза была немного неудобной – поскольку Сехун был намного больше в размерах – но, когда они забрались подальше на диван, места стало хватать им обоим. Сехун чувствовал, как кровь приливает к низу живота, и, судя по тому, что ему что-то упиралось в бедро, младший мог предположить, что его чувство было взаимно. Мысль об этом воодушевила его ещё больше. Он так давно этого хотел, возможно, с первой их встречи. Сехун положил ладонь на живот Чунмёна, чувствуя, как под пальцами сокращаются мышцы. Чунмён второй рукой вцепился в его рубашку, и Сехун простонал ему в губы. - Подожди… ох… стой, - дыхание Чунмёна коснулось его губ. Воздух между ними был слишком горячим. - Что такое? – Сехун с трудом соображал. - Я… ох. Сехун, ты мне правда очень нравишься, - пальцы Чунмёна сильнее сжались на вороте его рубашки. – И я не… я хочу, чтобы наши отношения развивались постепенно, - Чунмён вздыхает и отводит взгляд, его щеки пылают ещё ярче. – Я хочу подойти ответственно к тому, что между нами происходит. И не хочу торопить события, - осмелев, он вновь смотрит на младшего. Сехун пялится на него в ответ, его мозг подвисает. Он думал, что, наверное, Чунмён не был в нём заинтересован, и даже помыслить не мог, что всё может обстоять с точностью до наоборот. Он привык, что парни, которые ему нравились, старались как можно быстрее затащить его в койку. И такой расклад его вполне устраивал. Хотя, если честно, жизнь этих отношений всегда была скоротечна. - Я тебе нравлюсь? – тупо повторяет он; всё ещё вдыхая выдохи Чунмёна. - Что? Конечно, нравишься! Разве это было не очевидно? – Чунмён краснеет и пытается отвернуться от Сехуна, однако ему не позволяют этого сделать. Смущенный Чунмён – одно из самых милых явлений в природе. - Ну, в общем, это… - Сехун чувствует, как в его сердце расцветает улыбка, вскоре наползая на лицо. – Это круто. Да, да, мы не станем спешить. По-моему, так даже лучше, для разнообразия, - он убирает прядь волос, упавшую Чунмёну на глаза. – Ты тоже мне очень нравишься. Улыбка Чунмёна была такой прекрасной; прекраснее, чем целая поляна подснежников, о которой он подумал впервые, как его увидел. - Но мы можем хотя бы целоваться? Мне очень нравится тебя целовать, - Сехун звучал как ребёнок, но он не смог удержаться от признания. Чунмён провёл рукой по макушке Сехуна и легонько кивнул. - Да, конечно можем. После этого на болтовню больше не было времени. Оставшиеся минуты были потрачены на поцелуи и мягкие прикосновения. *** Из-за их обоюдного согласия не спешить в развитии их отношений, Чунмён покинул квартиру Сехуна тем же вечером, но, к счастью для Сехуна, попрощавшись поцелуем с недетским рейтингом R. На следующее утро Сехун проснулся рано - бодрым и воодушевленным, чего не бывало с ним уже очень давно. Умывшись и позавтракав, он сразу же сел на автобус до центра – Бэкхён ещё не вернулся с их машиной, несмотря на то, что Сехун ещё вечером сообщил ему, что можно возвращаться. Через несколько остановок он добрался до нужного места – танцевальной студии, где тренировался, пока учился в колледже. Старые учителя были рады его видеть, и они обрадовались ещё больше, когда он сказал им, что намеревается возобновить свои тренировки. Он специально заплатил за следующий танцевальный семестр, чтобы уж наверняка попасть в состав новой танцевальной группы. Чунмён напомнил ему, что не нужно бросать заниматься тем, что любишь, лишь потому, что, по твоему мнению, в этом нет никакой «пользы». Он мог заниматься тем, чем, чёрт возьми, пожелает и привести в порядок свою жизнь, не принося ничего в жертву. Это его бейсбольный стадион, и первая подача за ним. Днём он отправился на рабочую смену в забегаловку и поговорил со своим боссом о возможном повышении. Ему было страшно спрашивать, поскольку он думал, что всё равно ему не дадут эту работу, но попытаться стоило. Его босс согласился, назначив ему испытательный срок, и Сехун был очень этим доволен. К вечеру Сехун решил, что пришло время снова заглянуть в бар Чунмёна. Бэкхёна не было в их квартире, так что он не удивился, когда по прибытии обнаружил своего соседа на сцене: он сидел рядом с Чанёлем и готовился к выступлению. За ними было немножко противно наблюдать, поскольку они не переставая смеялись и целовались, когда думали, что никто не видит. В присутствии другого парня Бэкхён весь аж светился, а Чанёль, казалось, был очарован его сиянием, словно тянущийся к солнцу подсолнух. Сехун лишь закатил глаза, глядя на их тошнотворную идиллию, а потом понял, что сам был не лучше. Ведь когда к нему подошёл Чунмён, сердце Сехуна затрепетало в груди. Может, он был просто идеален для Сехуна. Он был как прелестные белые лепестки подснежников, а когда улыбался, то его глаза-полумесяцы напоминали Сехуну изящный изгиб стебелька. Чунмён так много ему показал. За пряжкой ремня Чунмён представлял из себя не просто парня для секса. Чунмён помог ему понять. Чунмён научил его основам того, как стать счастливее. Честно говоря, Чунмён был больше, чем один цветок подснежника – он не был похож на Чанёля, напоминающего Сехуну подсолнух, или на Бэкхёна, иногда бывающего лилией, или на любого другого человека в жизни Сехуна, нареченного каким-либо цветком. Для него Чунмён был целой поляной цветов.