Виктор и...

#1.

Один, два, три, четыре… Виктор больше не считает выстрелы. В этом нет смысла. Взгляд чужих жёлтых глаз обжигает, он чувствует это даже сквозь влажную майку, прилипающую к спине, но не хочет оборачиваться. Виктор знает, что никого и ничего там не увидит. Ничего, кроме своего собственного страха. Когда курок несколько раз щёлкает вхолостую, а за спиной раздается хруст веток, он зажмуривается и отворачивается. Лучше бы Виктор ощущал, как ему раз за разом вспарывают острыми когтями горло, чем жар чужого тела и дыхание на шее. Он знает, как уничтожить духов, гарпий и вурдалаков… ...но не знает, как избавиться от своих собственных галлюцинаций.

#2.

Каждое утро, когда Виктор не на заданиях, он делает одно и то же. Он просыпается. Встаёт. Идёт на пробежку. Принимает душ. Готовит завтрак и, по привычке, две чашки кофе. Одну Виктор выливает в раковину. Однажды он не выдерживает и разбивает её — та разлетается осколками по всему кухонному полу —, а затем пытается собрать все кусочки и склеить, как самого себя, но у него ничего не выходит, поэтому он выкидывает её, а затем уходит спать на диван. Утром он находит её на столе целой. В ней — горячий кофе.

#3.

Виктор покупает новую одежду. Новое постельное бельё. Новые полотенца. Открывает все двери и окна настежь… ...но это всё равно не помогает. В доме пахнет волком. Виктору кажется, будто запах Ганса пропитал собой всё, даже его самого. Но он не на коже, он под ней. Или даже внутри, ещё глубже. Просто остался там вместе с воспоминаниями, будто в насмешку.

#4.

Даже здесь Лотта напоминает призрака. Худая. Бледная. Жестокая. — А что, если… — сидя на полу, Виктор собирает оружие. Он ненавидит это делать. Ганс всегда чистил пистолет гораздо аккуратнее и быстрее него. Но Ганса здесь нет. — Он не придёт, — Лотта нахмуривается. Виктор не слушает её. — …следующее Рождество мы проведём все вместе? — Он не придёт, — глухо повторяет Лотта. Смотря на Виктора немигающим взглядом, она подносит чашку к губам и добавляет: — поэтому ты останешься здесь, со мной. Виктор замирает. Приставив дуло незаряженного пистолета к виску, он улыбается. Бум. — Может быть.

#5.

— Переедь, — просит Мэлани в марте. — Переедь, — наставает Мэлани в июне. — Переедь! — срывается на крик Мэлани в декабре. Больше она не приходит.