Слизеринка: Родовое проклятье.

Pov Драко. Я сидел в спальне, когда мне пришло письмо матери. Она написала, что ждет меня дома. Чтобы я шёл к директору. «Похоже, это из-за той статьи» подумал я, и встав с кровати, вышел в гостиную. Гермиона была в гостиной, стоя возле ненастоящего окна. Точнее, окно было настоящим, но выходило оно на глубину черного озера. Подойдя к ней, обнял, и шепнул: — Я должен ехать домой. Она обеспокоенно на меня посмотрела, обернувшись. — Что-то случилось? — Я так думаю, дело в той злосчастной статье. — она поморщилась. — И когда ты теперь вернешься? — Не знаю. Но постараюсь приехать как можно скорее, — я поцеловал её в губы. Вся гостиная наблюдала за нами. Она ответила, обхватив руками мою шею, а потом отодвинулась. — Не стоит. Мало ли, — сообщат твоему отцу… — она не успела договорить. — Плевать. — Ну ладно, тебе пора. Пока. — она поцеловала меня в щёчку, и поднялась к себе в спальню. Я покинул гостиную, и направился к директору. В коридоре я встретил Блейза. Они с Панси обнимались, стоя у окна. — Ребят, вы, если что, присмотрите за Гермионой? Ну, чтобы с ней ничего не случилось. — мне было очень важно знать, что Гермиона под присмотром. Ведь своего отца я знаю очень хорошо. — Да, конечно присмотрим, — сказала Панси — а ты куда-то уезжаешь, что ли? — Домой. Я не знаю, когда вернусь, потому… — А почему едешь домой? Что-то случилось? — Панси внимательно на меня посмотрела. — Скорее всего, из-за статьи той Скитер. — О, слушай, а сможешь письмо передать моей матери? — спросил Блейз — Меня просто не отпускают, из-за неудовлетворительной оценки по Трансфигурации, а я встречу матери назначил… — А совой-никак? — спросил я. — Перехватить могут. — Ладно, давай сюда. Доставлю. А где назначил? — На главной площади Хогсмида. — Хорошо. Ладно, я тороплюсь, потому пойду. — Удачи. — сказала Панси, провожая меня взглядом. А все-таки, пара они хорошая. *** Через десять минут я вышел из камина в гостиной особняка. Холод. В этом доме, когда-то теплом, с счастливыми днями, проведенными мною здесь, теперь был холод. В гостиной, уже сидела мама, видимо, она ожидала как раз меня. Приподнялась, и обняв меня, сказала: — Отец ждет тебя у себя в кабинете. — С тобой всё впорядке? Тебе не плохо? — спросил я, заволновавшись: голос мамы был каким-то…уставшим. — Драко, я в порядке. Иди. Я кивнул, и направился из гостиной прочь, в коридор. Миновав несколько дверей, я повернул налево, и дойдя до конца коридора, постучал в дверь. Отец сидел за столом, с газетой в руках. Он держал тот самый выпуск пророка, сомнений не было. Я увидел наше фото с Гермионой на балу. — Хорошо, что ты уже пришёл. Нам нужно серьёзно поговорить. — сказал отец, и приподнялся со стола, отложив газету — То, что написано в статье-правда? — Отец… — Я, кажется, задал ясный вопрос! — повысил голос, и снова спросил — Это правда? Сглотнул. Я боялся не за себя, вовсе. Я боялся за маму. Она — единственный родной человек, который был сейчас в нескольких метрах от меня. — Да. — одно простое слово. Ярость и негодование, вперемешку с возмущением застыли на лице того, кого я считал отцом. А в следущую секунду, из уст этого человека слетело непоправимое слово, заставившее меня запомнить раз и навсегда об этом случае. — Круцио! Я упал. Корчился от боли, тихо надеясь, что всё прекратится. Потом он усилил заклинание. Я закричал. Эта боль…Просто невозможно вынести! Перед глазами стоял образ Гермионы. «Я не сделаю этого, — мысленно обещал я — не оставлю тебя, Гермиона. Не отступлюсь…» — Ты должен бросить её! — закричал он. — Нет. — НИКОГДА, И НИ ЗА ЧТО, МОЙ СЫН НЕ БУДЕТ ВСТРЕЧАТЬСЯ С ГРЯЗНОКРОВКОЙ! ТЫ ОПОЗОРИЛ НАШУ СЕМЬЮ, ВЕСЬ НАШ РОД! И ТЫ ОБЯЗАН ВСЁ ИСПРАВИТЬ! ТЫ ЗНАЕШЬ, КАКИЕ СЛУХИ УЖЕ ХОДЯТ ПО МИНИСТЕРСТВУ??! — Да мне плевать, какие там слухи ходят! Я не собираюсь, из-за этой жалкой репортерши, и её гнусной статейки, в которых она любит поливать людей грязью, отказываться от Гермионы! Я этого не сделаю! — ТЫ СЛЫШАЛ, ЧТО Я СКАЗАЛ?! МОЙ СЫН БУДЕТ ВСТРЕЧАТЬСЯ С ГРЯЗНОКРОВКОЙ-ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! — Тогда я прямо сейчас готов это осуществить! — Что? Что ты сказал?! Щенок, повтори! — Я. Прямо. Сейчас. Готов. Это. Осуществить. И новая доза Круциатуса настигла меня в следующую секунду. На этот раз, всё съедало, уничтожало изнутри, заставляя содрогаться в крике, корчиться от боли, тонуть в своем мире… А потом, всё вмиг прекратилось. Боль исчезла, словно её и не было. И только, выступивший на лбу пот и отдышка напоминали о произошедшем только что. — Ты бросишь эту Грейнджер, — сказал отец ледяным тоном, совершенно спокойно, а потом, усмехнувшись добавил — ты же не хочешь, чтобы с твоей матерью что-то случилось, верно? Мало ли, что. Зима уже, все-таки… Так что, выбирай: либо твоя драгоценная грязнокровка, либо твоя драгоценная мать. — Ты не посмеёшь…Она же твоя жена. — Посмею. А теперь, убирайся, и что бы я тебя не видел, до зимних каникул. На Рождество, приедешь сюда. Я быстро покинул кабинет, насколько позволяло моё состояние. «Как он мог?! Мама… Она же его любит, несмотря ни на что! Как он может так себя вести???? Как, КАК, можно было заставить выбирать между любимой, и матерью?» В голове бушевала эта мысль. — Драко… Ты себя хорошо чувствуешь? — спросила мама, едва я вошел. Я попытался сделать лицо попроще, и ответил: — Да. Мам, ты извини, но я должен идти. Меня отпустили всего на час, а я ещё должен заскочить, передать письмо, Блейз попросил. — Хорошо, — мама поправила волосы, погладив меня по голове. Прям как в детстве. Глядя в глаза, прошептала — только обещай, что будешь беречь себя. — Обещаю. — Как будешь в школе, напиши. — попросила мама. Да, я не маленький. Но я знал, что она это говорит, не для того, чтобы показать, что я не самостоятельный, а просто потому что волнуется за меня. — Угу. И я, потонул в зеленом пламени…