Слизеринка: Родовое проклятье.

Два месяца спустя.

Хогвартс-экспресс мчался по железнодорожному пути, отбивая для всех давно знакомый и привычный ритм. Жизнь каждого ученика была в предвкушении Рождества, предстоящих каникул, которые все должны были провести в обществе родных. В школе, казалось, в связи со сложившейся ситуацией войны в Англии, не было ни одного ученика, который не уезжал бы сейчас. Вагоны были забиты, найти свободное место, не то, что купе — уже считалось тяжёлой задачей. Но нашим главным героям это оказалось под силу. Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Драко Малфой, Панси Паркинсон, Джинни Уизли и Блейз Забини ехали в одном купе. Все парни заключили между собой беседу о квиддиче, к которой присоединилась и Джинни. Панси сидела рядом с Гермионой, читая выпуск «Ежедневного пророка». Грейнджер знала, что дела у подруги идут не особо хорошо: после того, как её выписали из лазарета, Панси поведала ей о том, что случилось с Драко, и, соответственно, о подслушанном разговоре между Слизнортом и своим отцом. Шатенка искренне сопереживала ей, понимая, что, к своему огромному сожалению, не знает, чем можно помочь в такой ситуации. Подбадривания выглядели несколько хоть и глупыми, но всё же, как сочли они обе — лучше, чем ничего. Сама Гермиона, глядя в окно, за которым скопились тучи, тёмные, набитые свинцом, которые, казалось, вот-вот не выдержат и прольют на землю свои капли дождя, переводила порою взгляд на письмо, полученное от родителей пару дней назад.

Доченька! Мы будем рады, если ты приедешь к нам на это рождество домой, и мы сможем провести каникулы в поездке в Испанию. Как ты? Твои брат и сестра уже скучают по тебе. Обнимаем и целуем, Твои родители.

Дождь зимой — весьма необычно, но для волшебников и это не чудо. Снега практически не было, лишь кое-где мелькали серые снежинки, уже затерявшиеся однажды в грязи и теперь летевшие по ветру в поисках тех, кто отважится словить их, чтобы окончательно растопить, получив холодную капельку воды. Девушку сейчас не тревожили ни эти редкие снежинки, ни хмурое небо, ни протекавшая своим руслом беседа, царившая в купе. А всё потому, что сегодня утром пришло письмо от родителей, с просьбой не приезжать, так как у них неожиданно что-то переменилось. Они отказывались объяснять, что именно, но настоятельно попросили провести это Рождество в школе или же у друзей. Таким образом, они прислали и подарок — кулон-подвеску с сапфиром, к которому прилагалась короткая, но весьма радужная записка:

Прости, солнышко, что ничего не получится. Счастливого Рождества!

— Ну что, скоро будем на месте, — произнесла Джинни. Гарри посмотрел на девушку, мысленно радуясь тому, что её идея привести Дина в купе оказалась неудачной, так как, если семеро ещё могли худо-бедно разместиться в купе, то ещё один человек сюда бы просто не влез. Спасибо Рону, который намекнул на это, при том, кинув на друга совершенно непонятный взгляд. Думать о том, что лучший друг догадался — было бы глупо, хотя бы потому, что тогда Рон уже давно бы вызвал Гарри на откровенный разговор. Подходящего момента остаться наедине с рыжеволосой сестрой друга не было, но Мальчик-Который-Выжил искренне верил, что эта возможность у него обязательно появится, в связи с его приездом на рождество в Нору. За незнанием того, как поддержать беседу о своём нелюбимом спорте, Гермиона решила немного перевести тему и стала расспрашивать о том, кто как проводит это Рождество. После этого вопроса гриффиндорцы расплылись в улыбке, вспоминая, как проходил этот праздник в предыдущие годы. В один голос, перебивая друг друга, ребята стали дружно рассказывать об уютной Норе, о большой лапистой ели, о запахе пирога с патокой, что приготовила миссис Уизли. Закрыв глаза, можно было действительно представить уютную атмосферу тёплого дома. При мысли об этом слизеринцы начинали хмуриться. Конечно, ведь в семьях аристократов никто не знает, что такое тепло. Только холодность. Только безразличие. Драко уже давно потерял суть разговора, погрузившись в свои мысли. Отец, вернувшись домой, давил на него своими письмами о женитьбе на Астории Гринграсс. А об этом, в связи со всем случившемся, не могло быть и речи со стороны юноши. Он не то что бы не любил, он возненавидел эту девушку. Услышав о том, как Джинни и Рон рассказывают наперебой с Гарри о их прошлых празднованиях, в сердце всё гулко отдалось болью. В его семье, в семье его друзей — Блейза и Панси, никогда такого не было. Лично он, наследник рода Малфоев, проводил этот праздник на светском мероприятии, изо всех сил изображая лучистые улыбки перед аристократией и получая взамен такие же, ничуть не теплее. Было настоящей радостью, если он мог встретить там Панси или кого-то из своих однокурсников, с которыми действительно было о чём поговорить. С Блейзом у них были натянутые отношения, из-за дружбы мулата с тогда ещё, как Драко любил называть «грязнокровкой Грейнджер». Сейчас он бы оторвал себе язык за такое. С матерью, он мог обменяться действительно тёплыми словами, получить искренние добродушные наставления, ощутить готовность помочь, почувствовать на себе любовь родителя. Люциус не любил всяческих проявлений теплоты, особенно он считал её излишней между собой и своим собственным сыном. Малфой-старший руководствовался тем, что если он будет держать сына в «ежовых рукавицах», и на коротком расстоянии от себя для послушания, то из Драко вырастет отличный наследник, готовый подчиняться любому приказу и боящийся неповиновения. Но, увы, похоже, что, если в самом начале, до четвёртого курса и той роковой драки с Забини, может, он и устраивал своего отца, но зато потом… Потом начались скандалы, проблемы, и вот, сейчас у них абсолютно, казалось, нет ничего общего. Кроме фамилии. Наверное, шестнадцатилетний парень давно бы сбежал, не выдержав такой суровой реальности, но он слизеринец, привыкший добиваться собственных целей. Он не желал оставлять мать один на один с этим извергом, который превратился в совершенно неузнаваемого, злого, вечно угрюмого и в тоже время «скакавшего, как собачонка» за своим повелителем, дабы выпросить прощения за ту оплошность в битве за пророчество, так нежданно разбившиеся при мордобое с Сириусом Блэком. Блондину не раз приходилось мысленно сравнивать себя с кузеном матери и он, к своему ужасу, понимал: будь в нём та гриффиндорская храбрость — и его бы уже давно ветром сдуло с Малфой-мэнора. Ведь Блэк в своё время так и поступил: он сбежал в том же возрасте, и навсегда вычеркнул глупые традиции своего рода. А те, в свою очередь, вычеркнули и выжгли из родового дерева его. Об этом ему рассказала Нарцисса, когда они перед пятым курсом посетили площадь Гриммо, дабы попросить помощи у Ордена. А теперь Сириус Блэк мёртв… Об этом будет смешно говорить, но Драко Малфой в душе завидовал Гарри Поттеру, потому что тот имел такого крёстного. От новых размышлений и стенаний о том, какой ненормальный признал жизнь аристократов идеальной, его отвлёк вопрос Панси: — Драко, а ты как проведёшь своё рождество? Весьма глупый вопрос. Ты же знаешь. Ты всё прекрасно знаешь. Ты ведь и сама жила такой жизнью, до… До смерти матери. Он искренне сочувствовал подруге. При одной лишь мысли, что такое же могло случиться с ним, мурашки пробегали по телу, вызывая дискомфорт во всём. — Я уезжаю в Малфой-мэнор, всё как всегда, — уныло ответил парень. После этого он ощутил на себе взгляд Гермионы. Нет, конечно, они помирились, но она до конца надеялась, что он плюнет на всё и отправится вместе с ними, в Нору. Уизли, узнав о том, что её рождество с родителями накрылось, быстро пригласили к себе Гермиону. И Грейнджер согласилась, ведь она всегда любила всех их. А вместо этого, Драко отправил скупое согласие приехать. Зачем? Он ведь знает, что там наверняка будет Астория. Ответ прост, он кроется в женщине с тёплыми, голубыми глазами и родной улыбкой. Светлые, как у всех из семьи, волосы. Мама. Такое теплое слово. Он любит её. Единственную свою родную кровь, оставшуюся у него на руках в этой войне. И он не имеет права бросить её в этот праздник, не имеет, потому что со всей ясностью подозревает, как она ждала этой встречи с сентября. А вдвоём они справятся на каникулах. Поезд затормозил на станции, возвращая всех учеников в чувство. Они начали потихоньку приподниматься со своих мест, брать вещи и с общим потоком студентов отправляться на платформу, где, конечно же, не так много снега. Ощущение, будто бы это очень холодная весна. Только и всего. На мгновение, когда практически все уже вышли из вагона, Драко опустил свою руку на запястье Гермионы. Девушка обернулась, посмотрев ему в глаза. — Береги себя, — прошептала она. — Береги, и обещай вернуться в Хогвартс после каникул. — Я вернусь, — ответил он, — обязательно вернусь, ты только не волнуйся и не смей в этом сомневаться, слышишь? — едва она обняла его, на его лице возродилась прежняя улыбка. Ему захотелось провести это рождество с ней и её семьёй, как год назад. Но он не мог. Вместо этого, немного с извиняющимися нотками, произнёс — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, и мы с тобой очень скоро встретимся. — Я тоже люблю тебя, Драко Малфой, и я верю в твои слова. Он прикоснулся губами к её щеке, а потом и вовсе вовлёк в поцелуй. Они стояли, абсолютно не замечая ничего: ни приветственных реплик разных разговоров с улицы, не проходивших мимо пары учеников с тяжелеными чемоданами, ни даже того, что по вагону прокатился мощный голос, оповещающий об отбытии поезда через несколько минут и просьбе освободить вагоны. — Пойдём, — наконец, сказала она, взяв его за руку, и они вместе вынырнули на платформу 9 ¾. — Счастливого рождества, Драко! — Счастливого рождества, Гермиона! В сторонке от них всё ещё стояли, прощаясь, Блейз и Панси. Между этими двумя царило молчание, но им и не нужны были слова. Они просто смотрели друг на друга, с глупыми улыбками, точно двое влюблённых с первого взгляда, которые только что столкнулись на улице в суматохе толпы. — Может, ты всё-таки передумаешь и отпразднуешь со мной? — спросила Панси. — Я думаю, семья Уизли будет не против. — Да нет, Панси, я должен ехать в Италию. Мама будет знакомить меня со своим ухажёром. — Опять? — девушка усмехнулась — Блейз, ещё немного, и я подумаю, что миссис Забини совершенно не разбирается в людях. — Ты же знаешь её. — Знаю, — с улыбкой ответила она. Неожиданное предложение семьи Уизли погостить, а ещё более неожиданное письмо отца, с просьбой согласиться на это предложение. Панси была не против, но вот рассчитывала, что они проведут этот праздник с папой в их доме. Мысли вернули её в тот вечер, когда она подслушала разговор в кладовой Горация Слизнорта. Верить в то, что это письмо связано с теми словами, не хотелось. Но волей, она понимала, что это так. Понимала и проклинала себя, что не расспросила подробно обо всём в письме. — Я буду скучать. — Я тоже. Они распрощались. Блейз удалился с Драко, догнав его, а Панси ушла с Гермионой, Гарри, Джинни и Роном в сторону выхода на маггловскую платформу. Эти каникулы обещали быть волнительными, и в тоже время радостными. Она впервые проведёт их в такой тёплой атмосфере, судя по рассказам друзей. У выхода из вокзала, их уже ожидали мистер и миссис Уизли, а также несколько членов ордена — Кингсли, Люпин и Тонкс. После приветствия и обмена новостей по поводу желаний на праздник, все направились к машине, стоявшей недалеко от главного входа на парковке. Мистер Уизли то и дело озирался, наблюдая за магглами, которые мыли свои машины, или просто же копались в капоте. Миссис Уизли не забывала одёргивать мужа, когда на них начали глядеть непонимающие такого внимания люди. — Артур, веди себя прилично, мы на улице, — с нажимом произнесла женщина. — Да-да, — отвечал мужчина, но всё же, искоса от жены, поглядывал. Панси улыбнулась. Она в своём возрасте понимала, что зависть плоха, но ей ужасно хотелось, чтобы её мама была вновь жива, что бы они вновь отмечали рождество. Она готова выдержать что угодно — приёмы, подготовку, балы, светские воздержания… Только бы они были снова втроём. Увы, невозможно. Но она завидовала Рону, Джинни и Гермионе, у которых были живы оба родителя, и которые их, несомненно, любят. Которые не скрывают от них ничего (если не считать дел Ордена), которые их всегда ждут, поддержат, придут на помощь и ни за что не дадут в обиду кому бы то ни было. Несмотря на все замашки, её родители её искренне любили. После смерти матери она чувствовала, особенно на каникулах, как отец старается её оберегать, быть в роли и матери. Панси Паркинсон ценила это и любила своего отца наверно так же, как Драко Малфой любит свою мать. Нарцисса Малфой после того побега на четвёртом курсе вызывала в девушке только самые приятные ассоциации. Она искренне сожалела о смерти её матери, даже несколько писем присылала с приглашениями на каникулы. И это было действительно здорово, знать, что есть люди, которым ты нужна и которые тебя не оставят. Никто из студентов абсолютно не заметил, как они добрались до Норы. Там их встретили Фред, Джордж и Билл Уизли. Фред посмотрел на Гермиону и, получив приветствие, поздоровался с ней в ответ. Девушка была какой-то грустной, и он улыбнулся, вызвав хороший эффект: Грейнджер сделала то же самое. — Ну что, поможете нам украсить Нору? Мы любим это делать без магии, — сказали близнецы в один голос. Подростки согласились. В ходе раздела по группам, выяснилось, как они будут наряжать помещения. Джинни, Гермионе и Панси, как девушкам, поручили не особо трудную работу (при том все трое вспыхнули, подумав о том, что их посчитали слабыми. Гарри и Рон при этом усмехнулись, и сказали, что уж что-что, а это про них подумать невозможно). Их отправили развешивать гирлянды на второй этаж, а Гарри и Рон должны были помочь близнецам украсить дом снаружи. Билл вместе с Тонкс решили заняться ёлкой, и миссис Уизли тепло посматривала на них. Ни для кого, конечно же, не ускользнул этот взгляд, а Артур вновь подумал о том, что жена принялась за старое. Дело в том, что миссис Уизли уже давно мечтала, что бы её старший сын Билл наконец женился и подарил ей долгожданных внуков. Сам Билл отговаривался, что он не хочет пока что женится, что ему важно поучаствовать в Ордене. А тут — Тонкс — такая подходящая кандидатура! Между ними всегда были дружеские отношения, а сама девушка была в прошлом однокурсницей Билла. Казалось, лучшей кандидатуры не будет, но… Билл Уизли продолжал упрямствовать. Тонкс также отмалчивалась на эту тему, каждый раз смущённо опуская глаза в пол, что было совсем не похоже на метаморфиню. И миссис Уизли вознамерилась во что бы то ни стало узнать причину сего несогласия со стороны обоих.

***

— Жаль снега нет, — протянула Джинни. Заметив хмурые лица подруг, поинтересовалась — что с вами случилось? Вы всю дорогу были с кислыми минами на лице. А ну-ка признавайтесь. Вы знали, что не каждый способен устоять под напором этой рыжеволосой, как и все Уизли, девушки? Так вот теперь знайте, что даже Гермиона Грейнджер и Панси Паркинсон не устояли. Они обе переглянулись, когда поняли схожесть ситуаций, с той лишь разницей, что отец Панси сначала не просил её приезжать. Джинни попыталась их подбодрить. — Панси, твой отец ведь перешёл на нашу сторону. Наверняка у него дела в Ордене, а попросил он присмотреть за тобой, на случай, если это всё затянется. Гермиона, твои родители под охраной Дамблдора, если бы с ними что-то случилось, ты бы уже знала. Ты же помнишь, что он обещал за ними наблюдать? Да, директор действительно обещал. Успокоившись, обе девушки со всем энтузиазмом приступили к работе, в ходе чего они решили добавить смешных рождественских плакатов. Все обитатели Норы остались таковым довольны и оценили усилия, особенно Фред и Джордж, когда большой Санта с плаката внезапно ожил и на пружине оторвался к Рону, проходившему мимо. В общем, так одного из Уизли чуть не хватил приступ, после чего Рон с уверенностью заявлял, что он бы достал палочку, если бы всё происходило менее неожиданно, на что братья ответили, что враг, к сожалению, медлить и ждать пока их малыш Ронни достанет своё оружие, не будет.

***

За праздничным ужином, Гарри не сводил глаз с Джинни, которая сидела прямо напротив и, улыбаясь, что-то рассказывала Панси. Пепельноволосая в ответ кивала, вставляя иногда реплики, но сам парень ничего не слышал, лишь только наблюдал за девушкой. — Гарри, — позвала его Гермиона, и когда он не откликнулся, пришлось повторить попытку — Гарри Поттер, ты меня слышишь? — А? — мальчик-который-выжил-и-который-абсолютно-ничего-не-замечает, уже приготовился говорить, что это не он натворил, как поймал непонимающий взгляд подруги. — Ты о чём задумался? — Да так… Поймав в следующую секунду линию направления глаз и поняв, куда, а, если быть точнее, на кого смотрит парень, она усмехнулась, мысленно отдав себе обещание сообщить об этом Джинни. А то подруга уже практически отчаялась заполучить внимание гриффиндорца. — Прости, ты что-то говорила? — Гарри насилу оторвался от созерцания веснушек на лице Джинни и обернулся к Гермионе. — Да. Я пойду, прогуляюсь, ты, пожалуйста, не глупи, ладно? Гарри понял смысл слов лишь через секунду, когда девушка уже встала и вышла из-за стола. Поттер усмехнулся, вновь прокрутив в голове мысль, что Гермиона Грейнджер, хоть и слизеринка, но всё же понимает его отлично, являясь его подругой. И вроде знакомы они не так давно, два с небольшим года, а уже друг друга во многом поддержали и многое вместе вынесли, чего стоит лишь одна битва в Отделе Тайн. От печальных воспоминаний о крёстном и мысли, что нужно непременно посетить кладбище, его оторвал голос Джинни, протягивающей ему кекс. — Нравится? — поинтересовалась она, когда он попробовал — Я сама их делала. А Гарри Поттер едва удержался от того, чтобы не высказать, что хочет, безумно хочет, чтобы она готовила такие кексы для него. Вместо того, ругая себя за нерешительность, вовсе не присущую студентам Гриффиндора, ответил с улыбкой: — Очень. Ты превосходный кулинар, Джинни. А Джинни Уизли улыбнулась ему. И оба даже не подозревали в этот момент, что сердца их тянутся друг другу с полной и непреодолимой взаимностью.

***

Видимо, упорство Джинни было унаследовано ею от миссис Уизли, поскольку последняя, сразу после ужина, начала выяснение. Тонкс вызвалась помочь ей с десертом, и женщина согласилась, впрочем, пообещав не подпускать девушку к тарелкам. Нимфадора обладала удивительной чертой неуклюжести, но вместе с тем, искренней доброты, совершенно неприсущей в их-то время мракоборцам. — Тонкс, скажи, а как ты относишься к Биллу? — спросила миссис Уизли, попутно аккуратно разрезая ножом свежеприготовленный из духовки пирог с изюмом. — Хорошо, — ответила Тонкс, — только если ты, Молли, решила снова завести тему нашего с ним брака, то тут уж я не соглашусь. — Почему? На кухню вошёл Римус Люпин, нахваливая прекрасный аромат. Нимфадора покраснела. Миссис Уизли, бывшая стопроцентной наблюдательницей за этой сценой и сумевшая всё понять без слов, посмотрела на Тонкс, как только Римус покинул кухню. — Да, — ответила на немой вопрос девушка. — Ты же меня не будешь осуждать за это? — Нет, — совершенно искренне ответила миссис Уизли, вспоминая о том, как и сама когда-то, будучи молодой выпускницей, сбежала из дома, чтобы выйти замуж за Артура Уизли. Не было ни дня, что бы Молли об этом пожалела. Она всегда любила мужа и детей, была преданна своей семье и понимала, что какие бы преграды не встали бы снова на её пути, вернись она в прошлое, она бы не стала ничего не менять. Снова бы вышла замуж, снова бы родила. Потому что для истинной домохозяйки, какой и являлась Молли Уизли, счастьем была её семья. Она, конечно, сожалела, что такая выгодная партия для Билла не станет её невесткой, но она понимала. «А, быть может, избранница, которую выберет Билл, придётся мне по душе?» Ровно после этой мысли в дверь позвонили. Они уже были в гостиной. Билл взметнулся, сказав: «Я открою». — Знакомьтесь — это моя девушка, — произнёс старший из братьев Уизли, вводя свою любимую в дом. Миссис Уизли посмотрела на девушку, и поняла, что с мыслью о том, что избранница эта придётся ей по душе, она слегка ошиблась. У входа в гостиную, рядом с Биллом, стояла Флёр Делакур. Все присутствующие разом обомлели. — Доб’гый день, — поздоровалась Флёр. Сразу почувствовался витающий в воздухе французский акцент. Первым взял себя в руки мистер Уизли и пригласил гостью присесть за стол. Миссис Уизли наградила мужа никому непонятным взглядом, а затем вновь ушла на кухню, где закипел чайник.

***

— Флёр, расскажи нам о своей семье, — добродушно улыбаясь, произнесла миссис Уизли, стараясь поддержать беседу и поближе познакомить француженку с ребятами. Гарри в этой компании был единственный, кто хорошо помнил мисс Делакур. Тогда, на Турнире Трёх Волшебников, они неплохо общались, в особенности после второго задания, на котором Поттер спас младшую сестру девушки — Габриель. Когда Гермиона пришла, все уже во всю разговаривали и уплетали за обе щеки пирог с патокой, который сама слизеринка нахваливала ещё сегодня днём, в поезде. Приятный запах еды разносился по всему дому, но Грейнджер кусок в горло не лез. Превратив свой кусок в некое месиво, она начала размазывать его по тарелке, пытаясь прислушаться к речи француженки, что говорила с забавным акцентом. У девушки были длинные светлые волосы, неестественно большие голубые глаза и пухлые губы. Одета девушка была в пепельно-розовое платье с рукавом в три четверти, по длине доходившее до колен. Слушать эти, казалось бы, привычные семейные беседы, сейчас было неимоверно скучно. Несмотря на приятную атмосферу уютной Норы, каникулы, как казалось слизеринке, начинались хуже некуда.

***

Карета с фамильным гербом семьи Малфой остановилась возле кованых ворот. Слизеринец неспешно покинул экипаж и, пройдя за ограду, направился в сторону величественного особняка. Уилтшир — волшебное место. Когда погода не радовала Великобританию, здесь она всегда совпадала с сезонами. Вот и сейчас, когда везде лили дожди, в этом графстве везде лежал пушистый снег, что хрустел при каждом шаге юноши. Сад, что летом радует изобилием растительности, сейчас был весь покрыт белым пухом. Тяжелые двери Малфой-Мэнора распахнулись перед молодым хозяином. На пороге слизеринца встретил домовик, замотанный в белую простыню. — Здравствуйте, господин, — заикаясь, произнёс эльф, кланяясь в ноги хозяину так, что чуть ли не упирался длинным носом в пол. — Ваш отец ожидает вас в своём кабинете. Не нужно ходить к Трелони, чтобы понять — парня ожидает серьёзный разговор. Разговор, скорее всего, связанный с Асторией. Слизеринка и раньше не была приятна Малфою, а сейчас, после того, что она сделала, он ненавидел Гринграсс всеми фибрами души. И, видимо, по иронии судьбы, ему нужно будет жениться на этой девушке. Драко всегда понимал, что рано или поздно отец подсунет ему невесту, приказав взять ее в жены, но юноше этот момент хотелось отложить на неопределенный срок. Раньше парень всегда гордился тем, что был рождён в семье чистокровных аристократов, но сейчас это угнетало. Порой он завидовал Уизли. У них не было денег, но было кое-что гораздо более важное. Семья. Настоящая семья. У них была любовь, радость и взаимопонимание. Они отмечали праздники кругу семьи. Драко все это было чуждо. Мысли смешивались и путались. Малфой бездумно поднимался по мраморной лестнице Мэнора, ведущей к кабинету отца. Дойдя до нужного места, он постучал в дверь, и, не дождавшись ответа, вошёл внутрь. Люциус Малфой вальяжно сидел в своем кресле, держа в руке бокал с огневиски. Погруженный в свои мысли, тот не сразу заметил присутствие другого человека. Вперившись в одну точку на стене, он покручивал бокал в руке и о чём-то думал. Вскоре мужчина перевёл взгляд на слизеринца и безэмоционально произнёс: — Здравствуй, сын. — Отец, — юноша кивнул и присел на кресло возле стола, в ожидании того, что хотел сказать ему отец. — У тебя, кажется, был ко мне какой-то важный разговор. Так вот, я весь во внимании. — Ах, да, — Люциус поставил бокал на стол и посмотрел на собеседника. — Я разговаривал с родителями Астории Гринграсс о вашей помолвке. Так вот, они не имеют ничего против. Как только ты закончишь обучение в школе, вас обвенчают. Эти слова казались парню концом всего. Нет, он, конечно, подозревал, что его брак будет заключён явно не по любви, а, скорее, по расчёту, но… Вечно было одно, а то и несколько «но», которые портили статистику. Во-первых, Малфою-младшему очень не хотелось связывать себя узами брака с красивой, но пустоголовой ветреной девицей. Во-вторых, он до беспамятства любил Гермиону. Ну, и, наконец, в-третьих, катился бы этот расчёт к чертям… Перед слизеринцем стоял выбор: молча принять то, что сказал его отец, а впоследствии жениться на Гринграсс и умереть рядом с человеком, которого терпеть не можешь, или же всеми силами противостоять этому, но в итоге быть женатым насильно. Нет! Юноша четко решил для себя, что всеми силами будет противиться браку с Асторией, и, возможно, его труды не будут напрасными. — Нет, — громко произносит он. — Что ты сейчас сказал? — возмущённо воскликнул отец Драко, поднимаясь с кожаного кресла. — Повтори! — Я не женюсь на Гринграсс ни сейчас, ни, когда окончу Хогвартс, ни-ког-да! Эта девушка мне противна, и я не желаю связывать свою жизнь с ней. — вопил парень на весь кабинет. Ему казалось, что чем громче он произнесёт эти слова, тем быстрее смысл сказанного дойдёт до его отца. — Да как ты смеешь, щенок? Этот брак — очень выгодная партия для обоих семей, и я не позволю, чтобы ты все испортил. Ты женишься на ней, и точка! — Нет! — крикнул Малфой-младший, собираясь уйти, тем самым желая закончить бессмысленный разговор. — Круцио! — громко произносит мужчина. Заклятие достигает цели, и юноша падает на пол от адской боли. По ощущениям было похоже на то, что кости дробят, внутренние органы режут ножом, а сухожилия рвутся. Больно. Очень больно. Но в один миг все прекращается. Его отец опустил палочку. — А теперь слушай сюда, повторять дважды не буду. Ты женишься на Астории. Она приедет к нам на Рождество, поэтому будь с ней максимально учтив и вежлив. Ты меня понял? — ответа не последовало, — Я спрашиваю: ты меня понял? — Д-да, — с трудом произносит слизеринец, пытаясь встать. Голова немного кружилась. — Свободен, — Малфой-старший опустился в кресло и отхлебнул немного из бокала. Когда блондину удалось встать, он, покачиваясь, поплёлся в библиотеку, чтобы услышать совет от единственного человека, который понимал его. Нарцисса сидела перед окном, окружённая стеллажами, и читала какой-то старый фолиант. — Мама… — Сынок… — женщина бросилась обнимать сына. Она очень по нему соскучилась. — Мама, мне сейчас, как никогда раньше нужен твой совет, — парень замялся. — Скажи, твой брак с отцом был исключительно по расчёту? — Ну… — задумчиво произнесла миссис Малфой, сдвинув брови к переносице, — изначально, да, но ко всему можно привыкнуть. Я, конечно, не могу назвать привязанность к Люциусу любовью, однако за эти годы он стал для меня одним из самых близких мне людей. Драко обреченно вздохнул. Видимо, мать, даже не зная ситуации, была на стороне отца. Он закрыл лицо руками, чтобы мама не увидела его расстроенным. — Расскажи мне, какая она, — Нарцисса всегда понимала сына без слов, и этот раз не стал исключением. — Она самая лучшая, мам… — Как её зовут? — Гермиона Грейнджер, — на выдохе произносит Малфой и закрывает глаза. Нарциссе, естественно, было известно, кто это. Чего лишь стоила та статья и скупые разговоры с Беллатрисой. Миссис Малфой знала, что её сестра пытается найти эту девушку и убить. Знала, но никак не смела вмешиваться. А теперь? — Ты любишь её? — без нотки презрения и ненависти спрашивает мать. — Больше жизни… — Драко поднимает на неё свой взгляд серых глаз. Как бы он хотел иметь такие же голубые, как у неё, словно два маленьких океана, омуты глаз. — В таком случае, борись за своё счастье, — спокойно говорит она и одаривает сына тёплой улыбкой. — Ты не имеешь ничего против её крови? — блондин не верил в происходящее. Даже в такой ситуации мама была на его стороне. — Ты улыбаешься, когда говоришь о ней. Она делает тебя счастливым, Драко, а это самое главное для меня. Не упусти её… К тому же, мне кажется, всем давно известно о том, что мисс Грейнджер не такая уж и магглорожденая. — Ты… Ты знаешь? — парень был поражён. — Да, — спокойно ответила Нарцисса. — Что тебя в этом удивляет, сын? Белла мне рассказала ещё в конце прошлого года, я в курсе всего дела… — Но почему ты мне не говорила? — Я предположить не могла, что твои чувства к ней настолько сильны. Надеюсь, ты простишь меня? — Мама, — он обнял её. — я, конечно же, тебя прощу. Ты — самая дорогая женщина в моей жизни. Нарцисса слабо улыбнулась. Она знала, что вырастила далеко не бездушного человека, а умеющего понимать и любить. — Ты знаешь… Мне кажется, я даже знаю, чем тебе помочь, — проговорила миссис Малфой, отпрянув от сына. — Ты серьёзно сейчас? — Вполне. Присядь, Драко, — она указала на стул и села напротив него на своё прежнее место — Раз уж ты заговорил о наших с отцом отношениях, пришло время рассказать тебе одну историю… — женщина достала из ящика стола колдографию, и протянула её юноше — Наш брак действительно был не по любви. Я на тот момент уже полюбила одного парня, его звали Роджер Джо, он, кстати, на этом колдо со мной, — переведя взгляд, Драко увидел парня и девушку. Ему не составило труда узнать в девушке свою родную мать в возрасте шестнадцати лет — Мои родители вели совместный бизнес с родителями Люциуса и нас, естественно, захотели свести. Когда мне было пятнадцать, нас познакомили, а затем пытались сталкивать периодически. В итоге, его семья сделала запрос, и мои родители дали согласие. Нас помолвили. Я была в негодовании, но мне пришлось следовать этому договору, потому как Роджера грозились убить. Драко, он погиб в день нашей с Люциусом свадьбы. Явился на торжество и устроил там скандал. Мне даже не дали с ним поговорить… Я была в депрессии и очень долго приходила в себя, а потом появился ты. — В смысле? Я, что… — Нет-нет, Люциус — твой родной отец, хотя я иногда сама сомневаюсь в этом. То, как он себя ведёт… Но я хочу, чтобы ты знал, что я желаю тебе всего самого лучшего и, не хочу, чтобы ты повторял мою ошибку. Астория должна приехать завтра утром… Тебе понадобится лишь сделать вид на один день. — А что дальше? — Драко было интересно узнать задумку матери. — Ночью я помогу тебе сбежать, — ответила Нарцисса — Драко, ты должен быть предельно осторожен и бежать как можно дальше… — А как же ты? Отец ведь если узнает, то… — Это уже неважно, — она перебила сына. — Для меня главное, Драко, то, что ты будешь счастлив. Ты ведь хочешь быть со своей любимой? — Да, — он кивнул, — хочу, но и тебя подставлять под удар у меня нет желания. Я скорее вытерплю ещё муки Круцио. — Он пытал тебя? Драко замолчал. Нарцисса поджала губы, явно намереваясь поговорить с мужем о случившемся, но гораздо позже. — Ты видишь другой выход? — Нет, — ответил Драко. — Тогда будем действовать, — Нарцисса Малфой встала и, обойдя стол, положила руки ему на плечи, подойдя со спины. — Поверь мне, всё получится, если ты будешь внимателен и осторожен. Лучше скажи, ты направишься к ней? — Да, — ответил парень. — Да, она празднует своё рождество в семье Уизли… — Что ж, — женщина снова выдавила из себя улыбку, — я верю в тебя, Драко. Но у меня к тебе будет просьба. — Драко вопросительно на неё посмотрел и, сделав паузу, Нарцисса Малфой выдала: — Не убивай Альбуса Дамблдора. — Я и сам этого не хочу, — юноша вздохнул. Он прекрасно понимал, что Волан-Де-Морт дал ему это задание за провал отца в Министерстве, тогда ещё, когда он дрался с его друзьями за пророчество. Ему не под силу выполнить убийство, но когда стали угрожать, что тогда убьют его мать… Это было превыше его. Он не мог этого допустить и всё это время понимал, что оказался в ловушке. Он не рассказывал ничего никому, боясь подвергнуть кого-нибудь из них такой же опасности. Ему было больно и страшно в этой войне. Ему не было ни тихо, ни спокойно, ему было тревожно на душе. *** Астория Гринграсс вышла из собственной комнаты и столкнулась с мистером Гринграссом. В руке у девушки уже был чемодан, и она выжидающе посмотрела на своего отца, который тут же кивнул. — Удачи, — шепнул мужчина. — Спасибо, он и так уже мой, — ответила слизеринка. Она решила скрыть от отца ту оплошность с зельем. Дафна сидела внизу за столиком на кухне, совмещённой с гостиной, и пила кофе. Она чуть улыбнулась своей младшей сестре и сказала про то, что бы она не волновалась ни о чём. Что вот-вот всё встанет на свои места. Астория гадко усмехнулась, истолковав слова. — Значит, уже завтра они начнут действовать? — Именно, — ответила Гринграсс старшая. — Рада это слышать. Ну ладно, мне пора, я должна ехать к своему будущему мужу. Они обе рассмеялись. — Не оплошай, сестрёнка. — вслед ей сказала Дафна. Астория обернулась на мгновение уже у самой двери. — Не волнуйся, больше таких ошибок я повторять не стану. А где, кстати, твой муженёк? Что-то я его сегодня не видела. — Тимофей уехал по делам. Он как раз собирает людей. «Представляю себе это зрелище. Ну что, грязнокровки и предатели, не долго вам куковать осталось.» — с наслаждением подумала девушка, а затем покинула родительский дом без слов. Прямо во дворе, у крыльца, её уже ждала карета, присланная Люциусом Малфоем. Сев внутрь со своими немалыми пожитками, Астория принялась глядеть в окно, пока карета плавно перемещалась по дороге в направлении Уилтшира, где и находился особняк её жениха. Если она станет миссис Астория Малфой, то это большая перспектива; что для их рода, что для рода Малфоев. Девушка давно смирилась, ещё почти сразу же, что станет женой этого человека и сейчас она даже искренне этого хотела, с каждой неудавшейся попыткой сие желание лишь увеличивалось. Как и предполагалось, её встречали у входа в особняк. Это было всё семейство: и Люциус, и Нарцисса, и сам Драко. При взгляде на последнего, наследница Гринграсс заметила ненависть, скользившую в серых омутах. Впрочем, это чувство тут же сменилось тщательной скрытностью и лживой улыбкой. — Здравствуй, Астория, — Люциус Малфой улыбнулся девушке, и она понятия не имела: искренне это или нет. Впрочем, когда её это волновало? — Здравствуйте, мистер и миссис Малфой, — такая же вежливая улыбка в ответ. С первого взгляда. Но если присмотреться, можно уловить холод. Драко поежился. Улыбка чёртовой, холодной и надменной Астории никогда не сравнится с лучезарной, доброй и любящей Гермионы. — Спасибо за приглашение, мне очень приятно провести каникулы с вами. — Что ты, мы всегда тебе рады, — вновь ответил Люциус. Он покосился на Драко. Малфой-младший взял из её рук чемодан с таким отвращением, словно достал его из болота. Астория решила пропустить этот жест мимо глаз и ещё раз улыбнулась. — Чувствуй себя, как дома. Нарцисса с виду тоже улыбалась, хотя миссис Малфой так же, как и её сын, не особо питала теплоту к девушке. Она считала, что брак ради выгоды в их время — это было престижно, но во времена её сына — глупо. Двадцатый век на дворе, неужели эти устои нисколько не изменились за последние двадцать лет? Когда с приветственной частью было покончено, все зашли во внутрь особняка. Астория всегда слышала, что Малфой-мэнор это одно из самых лучших архитектурных строений во всей Англии, и сейчас вновь в этом убедилась, она, конечно же, здесь не впервые. — Твоя комната там же, где и прежде, — произнесла Нарцисса, — Драко, пожалуйста, проводи Асторию туда. Парень сдерживал себя. Он помнил, ради чего ему нужно быть приветливым, какая миссия у него на сегодня, и он знал, что не отступит. Мать ему в этом поможет. Кивком он указал в сторону лестницы, ведущей наверх и стал подниматься на второй этаж. Астория пошла за ним, на ходу обдумывая, что всё складывается неплохо. Уже у самой двери из дубового дерева, она взяла в руку холодный метал ручки и посмотрела ему в глаза. — Драко, ты ничего не хочешь мне сказать? — Не задерживайся там надолго, скоро завтрак, — холодно оповестил юноша и едва Гринграсс хотела возразить, как он удалился. «Что ж, по крайней мере, он ответил»

***

Гермиона проснулась сегодня намного раньше, чем обычно. На часах было всего лишь шесть утра, и девушка встала с постели. Переодевшись в джинсы и свитер, она решила спуститься вниз. В Норе было тихо. Все обитатели смотрят сны. Хотелось попить, и Грейнджер пошла на кухню. Она совсем не ожидала увидеть там Фреда. Он сидел, опираясь одной рукой на стул, а вторую положив на стол. — С Рождеством тебя, — он улыбнулся, посмотрев ей в глаза. — И тебя. Набрав в стакан воды, слизеринка сделала пару глотков и поставила его обратно. — Ты почему не спишь? — Бессонница. — Что, всю ночь сидел здесь? — Почти. С двух часов. Оба усмехнулись. Молчание. Гермионе оно показалось неловким, Фреду же наоборот, было хорошо просто вот так сидеть рядом с ней. Нет, он, конечно, знает, что она встречается с Драко, да он и не рассчитывает ни на что. Он ведь после расставания с Анной не нашёл себе девушку. Да и, с той Анной он был лишь для того, чтобы забыть Гермиону. Ему было неловко использовать девушку, но в конечном итоге уже их отношения закончились. — Фред, я хочу сказать тебе спасибо, — выговорила она. — За что? — За то, что ты помог нам с Драко. Правда, ты спас нас. Фред посмотрел ей в глаза. — Меня благодарить не за что, мы ведь друзья. Это тебе спасибо. — А мне-то за что? Пауза. — За всё. Гермиона почувствовала себя неловко, но в следующий момент, Фред просто обнял её. Без лишних намёков или слов, даже без преувеличения. Просто дружеское объятие. И оба были рады этому. — Ты счастлива? — Он. — Вполне. А ты? — Она. — Думаю, что да. Когда они стали разбирать подарки в гостиной, Гермиона нашла вязаный свитер с буквой «H» от миссис Уизли и тёплый шарф в расцветку серебра и зелени. Джордж и Фред преподнесли ей товары из своего магазина, среди которых брали преимущество сладости, Гарри, Рон и Джинни подарили ей браслет с красивыми камушками, Панси преподнесла ей красивый блеск для губ с ароматом вишни. Грейнджер уже подумала, что это все подарки, но от Блейза пришла посылка с коробкой итальянских конфет и красивой заколкой. Драко прислал ей красивое кольцо, с сапфиром, к которому прилагалась весьма тёплая по содержанию записка.

Любимая моя, дорогая, неповторимая и самая лучшая в мире, Гермиона Грейнджер! Я знаю, что когда-нибудь, я обязательно сделаю это, но сейчас, кажется, тот самый момент, когда нужно напрямую сказать об этом. Ты ведь знаешь, как я люблю тебя. Когда-нибудь, я стану перед тобой на одно колено и скажу: «Ты выйдешь за меня?». Это обязательно случится, поверь! Моё сердце подсказывает мне твой ответ, но всё же, ради приличия: что скажешь? Твой Драко. P. S. Скоро увидимся, радость моя.

Гермиона Грейнджер не знала, как расценивать это. Он делает ей предложение прямо в письме, или всё-таки видит это в будущем? Улыбка тут же возникла на лице шатенки. Она абсолютно ничего не слышала, и лишь улыбалась, предвкушая встречу с парнем на перроне вокзала. Она абсолютно ещё не знала, что эта встреча произойдёт намного раньше.

***

Джинни выходила как раз из ванной, столкнувшись лицом к лицу с Гарри. Она раздумывала над отношениями с Дином, а на Нору уже опустился вечер. Сумерки обволакивали магический мир, словно желая всё растворить. Карие глаза посмотрели в зелёные. Зелёные в карие. Гарри улыбнулся ей. — Правда, это милое Рождество? — тихо спросила Джинни. — Очень… — ещё тише ответил Гарри. Он смотрел на её губы и понимал, что хочет её поцеловать. Когда между их лицами оставалось всего несколько миллиметров, во дворе Норы послышались хлопки. А затем, блеснула вспышка. Сообразив, что что-то происходит не так, они мигом спустились вниз. Тонкс и Люпин, которые как раз гостили у них, уже собираясь уходить, так же двинулись к входной двери. На первом этаже Норы мигом собрались все: Панси, Гермиона, близнецы, мистер и миссис Уизли, сами Джинни с Гарри и Люпин с Тонкс. Взрослые, как по команде, вытащили палочки, наказав всем младшим оставаться в Норе. Однако Гарри, едва завидев Беллатрису Лестрейндж, что звонко смеялась, поджигая двор, бросился на волшебницу. Беллатриса побежала прочь, желая завлечь его, а Джинни, не ведая, что творит, побежала за ними. — Гарри! Она бежала за ним через заросли старого огорода, наступая на грязный песок, погрязший в воде. Её абсолютно не заботило, что она сейчас испачкается после душа. Ей нужно было их догнать, помочь Гарри. Потому что она его любит. Она не переживёт, если Беллатриса убьёт его. Всюду доносились реплики пожирательницы: «Поймай меня, Потти!», «Поймай убийцу крёстного!», «Отомсти!». Спустя пару минут она почувствовала, как врезается в человека, и уже практически упала, но Гарри подхватил её, не дав этого сделать. Она благодарно ему чуть улыбнулась, тут же вытащив палочку. Они стояли вдвоём, спина к спине, ожидая из любой стороны нападения. Но было тихо. — Это лишь затишье перед бурей, — шепнул Гарри. И он оказался прав: в следующую секунду на них посыпались вспышки, которые они едва успевали отражать. Всюду были заросли, Нора находилась на приличном расстоянии, её практически не было видно. А потом, перед ними появились Сивый и Беллатриса. Сивый косился в сторону Джинни, а Беллатриса со смешком наблюдала за Гарри. — Ну что, Поттер, вот он и пришёл… Твой конец. Печально, не правда ли? — волшебница театрально изобразила огорчение. — Ты уже скучаешь по своему крёстному? Обещаю, вы скоро встретитесь! Злорадный смех. Истерический смех. «У неё точно крыша поехала» — подумала Джинни. — И своим подругам, Грейнджер и Паркинсон, передай, что они скоро будут очень-очень несчастны! Тонкс и Люпин появились вовремя. Они оглушили Долохова, приблизившегося из зарослей к ним, и взялись за Сивого и Беллу, которые, поставив умелый щит, отпарировали. Тут же. — Вы как? — спросил Люпин, подходя к ним. — Нормально, — ответил Гарри, — Ты в порядке, Джинни? — Да, — ответила гриффиндорка, посмотрев парню в глаза. Они вместе вернулись к Норе. Нора пылала, и последние уцелевшие доски обрушивались в доме. Все Уизли смотрели, как сгорает их дом и чувствовали досаду. Фред и Джордж стояли вместе с Роном, держа множество чемоданов. Чемоданы, с вещами каждого из них. Они успели спасти эти вещи, и три метлы, на которых, собственно, и доставали всё это, залетая через окна в дом. — Нам нужно уходить отсюда, — сказал Люпин. — Нужно уходить на площадь Гриммо. Гарри кивнул. Этот дом достался ему в наследство от Сириуса, и он понимал, что это — их единственный выход, где они могут жить теперь. — Гермиона! Грейнджер обернулась. Ей показалось, что она услышала до боли родной и знакомый голос и не ошиблась. — Драко?! Ты что здесь делаешь? Она подбежала к нему и обняла. Он обнял её. — Ты цела? — Да! Как ты здесь оказался, ты же говорил, что будешь с матерью? Драко облегченно выдохнул и ответил: — Я сбежал. Точнее, мама помогла мне сбежать. — Ты серьёзно? — Да. — А как же… Твой отец будет зол! Ты же сорвал каникулы с Асторией! Она, наверно, приезжала к вам? — Ты догадливая, — он улыбнулся. — Да, приезжала, но я не хочу проводить каникулы в её обществе. Я всё рассказал матери о нас с тобой, и она помогла мне. Так что теперь мы проведём оставшиеся каникулы вместе. — Драко, твой подарок… — она покосилась в сторону горевшей Норы. — Гермиона, вот он, — Фред подошёл к ним, протягивая кольцо, — Привет, Малфой. Я видел, как Гермиона, радовалась этому подарку и спас его вместе с остальными чемоданами. — Спасибо, — совершенно искренне сказал Драко. Он протянул руку, и Фред пожал её, — Я твой должник, Фред Уизли. — Да брось. Нам лучше сейчас уходить, мало ли, что взбредёт пожирателям в голову. — Да, пойдёмте, — Драко взял Гермиону за руку, и они втроём двинулись к остальным. Уже спустя минуту никого не было в горящем дворе.