Бескрайняя гладь моря

      Ночь после концерта в Окленде, Новая Зеландия, Цеппелины провели в стрип-клубе. Парням хотелось отдохнуть и подурачиться, потому они и выбрали это заведение. Как обычно, музыканты уселись за столик у стены, подальше от сцены. Чего-чего, а повышенного внимания им вполне хватало на концертах и пресс-конференциях; в клубы же свинцовая четвёрка со товарищи приезжала исключительно ради отдыха. Цеппелины не любили, когда их беспокоили в такие моменты, и предпочитали держаться особняком, позволяя приблизиться к своему столику лишь самым симпатичным девчонкам. И хотя в этом клубе женщины были только лишь на сцене, парни вряд ли остались бы этой ночью без подружек: стриптизёрши, почуяв богатых клиентов, старались вовсю в надежде покинуть клуб вместе с Цеппелинами. В том, что эти неистовые англичане возьмут их с собой, у девчонок не было никаких сомнений. Пока музыканты поглощали выпивку, в голове Коула созрел озорной план. Он поделился своими соображениями с Бонзо, на что тот утвердительно хмыкнул. Идея тур-менеджера явно пришлась ему по душе. Тогда Коул расплатился за спиртное, и группа Лед Зеппелин покинула гостеприимные стены клуба, прихватив с собой с полдюжины стриптизёрш. Путь шумной компании лежал в отель, где остановились Цеппелины. Ночь перевалила за середину, но ребята и не думали ложиться спать. Беспокойные постояльцы расположились около бассейна, где и продолжили свои возлияния, время от времени пощипывая девчонок. Стриптизёрши взвизгивали и громко смеялись в угоду Цеппелинам. Эти согласные на всё красотки ещё не знали, чем пахнут развлечения в духе Лед Зеппелин, девочки думали лишь о банальном сексе со знаменитыми музыкантами. Роберт сидел чуть в стороне, не принимая участия во всеобщем веселье. В его голове картины недавнего прошлого сменялись воспоминаниями о днях давно минувших. Этим вечером на Планта напала несвойственная ему меланхолия: он скучал по далёкой возлюбленной. Мысли текли неспешно, словно медлительная, полноводная река; хохот друзей и женский визг ничуть не мешали ему. «Кэти, Кэти, моя милая Кэти! Почему ты сейчас не со мной? Если б ты знала, если б ты только знала, как мне одиноко без тебя! Если бы ты была сейчас рядом со своим бедным Перси! Если бы ты взошла на борт „Журавля“ и прилетела сюда! О, как бы это было прекрасно! Как бы я был счастлив, моя малышка Кэти! Я бы взял тебя за руку и рассказал о том, что чувствовал, когда стоял вчера на сцене и всматривался в такой близкий океан. И это был не человеческий океан, хотя на концерт съехалось, пожалуй, тысяч двадцать пять со всех концов страны. Нет, это был настоящий океан: бескрайняя, грозная, величественная водная гладь, простирающаяся до самого горизонта. Я ещё подумал: вот он, край земли, мы достигли его! Как жаль, что в эту минуту рядом со мной не было тебя, Кэти. В такие моменты хочется поделиться своим восторгом с самым близким, самым родным человеком. Хотя что мне мешает? Вот сейчас пойду и позвоню тебе!» Приняв это простое решение, Роберт встал и направился в сторону отеля. Но если он думал, что его исчезновение останется незамеченным, то ошибся. — Перси, ты куда? — откуда-то из темноты вывернулся Пейдж. — Вечеринка в самом разгаре. К тому же Ричард обещал, что дальше будет очень интересно. Не уходи! — Я оставлю вас ненадолго, — улыбнулся Плант. — Хочу позвонить домой. — Кого ты пытаешься обмануть, Перси? — засмеялся Пейдж. — Ты же рвёшься звонить Кэтрин, а не Морин. — Я и не обманываю тебя, Пейджи. Мой дом — это не только Дженнингс Фарм. Мой дом везде, где живёт моя любимая. Кэти мне сама об этом сказала, а такие признания дорогого стоят. Не зря же она дала мне ключи от квартиры на Риджент-стрит. — Ясно, — коротко ответил Пейдж. — Хорошо, Перси, возвращайся скорее, мы тебя ждём. Джимми вернулся к шумной компании, а Роберт продолжил прерванный путь. Добравшись до телефона, он набрал сначала номер Дженнингс Фарм. Справившись о здоровье обрадованной звонком мужа Морин, Роберт пообещал звонить ей из Бомбея. А едва закончив разговор с женой, принялся набирать новые, незнакомые позывные Кэти. Несколько заветных цифр, накрученных трепетным пальцем музыканта на телефонном диске, должны были оживить в трубке голос возлюбленной, отдыхавшей на Лазурном Берегу. Роберт с замиранием сердца ждал… — Алло! Катрин де Нуво у телефона, я Вас слушаю, — до боли знакомые слова заставили взорваться новозеландскую ночь красочным многоцветьем праздничного фейерверка. — Кэти, милая, это я! — не помня себя от радости, завопил Плант. — Роберт? — удивилась и тут же обрадовалась Кэти. — Роберт! Как хорошо, что ты позвонил! Я так по тебе скучала! Знаешь, тебя очень не хватает здесь, на Променад-дез-Англе! О, я же тебе не говорила, моя вилла расположена близ Английской набережной Ниццы. Весьма символично, не правда ли, милый? Каждый день я гуляю вдоль длинной ленты Променад-дез-Англе и думаю о тебе, любимый. Как ты там, на краю земли? — О, милая, как ты точно сказала — на краю земли! Не далее как четверть часа тому назад я думал о том же: вот, мы дали концерт на краю земли, но тебя не было в этот знаменательный день рядом с нами. Как ты себя чувствуешь, девочка моя? — Всё хорошо, Роберт, всё уже почти совсем хорошо. Кашель больше не мучает меня, сил прибавляется с каждым часом. Дышу целебным средиземноморским воздухом и считаю дни до того счастливого момента, когда смогу отдать приказ экипажу «Журавля в небе»: летим в Бомбей! Ах, до нашей встречи ещё так долго! — Э, милая, — засмеялся Плант, — ну-ка вспомни, что ты сказала мне в Нью-Йорке, когда впервые прилетела к нам на гастроли? Русские женщины в войну по четыре года мужей ждали? А тут всего каких-то шесть дней до нашего свидания. Хотя, честно говоря, я ужасно по тебе соскучился. — Не шесть, а семь, — парировала Кэти. — Целая неделя. В Новой Зеландии уже наступило завтра, а я ещё живу днём вчерашним, у нас тут пока двадцать пятое. Ладно, ничего. Я подожду, хотя тоже скучаю по тебе сильно-сильно. В Ницце вовсю шумит карнавал, это очень интересно, даже захватывающе, но без тебя его краски не так ярки. Вчера была цветочная битва; я бросала в толпу букеты, а сама представляла тебя рядом с собой. Мечты о тебе были такими сладкими! На днях я собираюсь съездить в Ментону, на фестиваль лимонов. Говорят, это фантастическое зрелище. Вообрази, Роберт, там весь город завален цитрусовыми, а я к ним весьма и весьма неравнодушна. Но тебя я люблю ещё сильнее. И с куда большим удовольствием отправилась бы к тебе в Сидней… Влюблённые поворковали ещё немного и попрощались. Положив трубку, Роберт улыбнулся. Да, он здорово стосковался по своей возлюбленной, но из-за этого не стоило отказываться от маленьких радостей жизни. Парни ждут его возвращения, не так уж им и весело без закадычного друга Перси. Роберт двинулся обратно, вспоминая, как бурно Цеппелины отреагировали на новый внешний вид Пейджа несколько дней назад, когда друзья вернулись с прогулки по Сиднею. Волнистые волосы Джимми аккуратно ниспадали на плечи, лицо было гладко выбрито. «Пейджи, где твоя борода? — удивлённо восклицали Бонзо и Коул. — Где ты оставил свою бороду, Пейджи?!» Джимми отмалчивался, смущённо улыбаясь. «Что пристали, — вступился за друга Плант, — эка невидаль, захотелось человеку побриться! Лучше скажите, как там у нас насчёт мотоциклов? Будем устраивать мотогонки или нет?» Бонзо моментально переключился: «Конечно, будем! Пока вы по салонам разгуливали, я уже мотоциклы арендовал. Завтра с утра их и опробуем». На другой день окрестности Френчс Форест огласились рёвом моторов. Парни выбрали довольно запущенный участок парка для своих забав, чтобы никто им не мешал. И теперь Цеппелины вовсю наслаждались скоростью, не опасаясь сбить какого-нибудь зазевавшегося прохожего: эта часть парка была совершенно безлюдной. Королём мотоциклетной вечеринки был, конечно же, Бонзо, даром что Коул старался не отставать от него. Но где там было угнаться за темпераментным барабанщиком Лед Зеппелин! Соперничество Бонэма и Коула закончилось тем, что мотоцикл тур-менеджера отказался повиноваться и Ричард на полном ходу улетел в грязь. Роберт и сам в пылу азарта изгваздал джинсы, пытаясь держаться наравне с Бонзо, но вид заляпанного с ног до головы Ричарда вызвал у него, как и у остальных Цеппелинов, неудержимый смех. «Что ржёте как кони? — огрызнулся Коул. — На себя посмотрите, чистюли хреновы!» Подъехал Бонзо; заглушив мотор, он победоносно глянул на Ричарда. «Что, друг мой, теперь ты понял, кто лучший мотоциклист в команде?» Коул ничего не ответил. Кое-как отряхнувшись, он сел на мотоцикл и неожиданно так дал газу, что у парней заложило уши. Ричард умчался как пришпоренный, но никто не бросился его догонять: пусть поездит маленько в гордом одиночестве, авось злость и повыветрится. Припомнив этот забавный эпизод, Роберт улыбнулся. И тут ему показалось, что сбоку мелькнула чья-то едва различимая тень. — Эй, кто здесь? Из густого, тягучего мрака молча вышагнула женская фигура. Роберт всмотрелся в смуглое лицо и понял: это та самая девушка, что на протяжении всей вечеринки не спускала с него влюблённых глаз. — Шпионишь за мной? — беззлобно усмехнулся Плант. — Нет, — мотнула головой незнакомка, — то есть, да. — Зачем? — удивился певец. — Ты красивый, — девушка облизала пухлые, сочные губы. — Твои волосы… Они необыкновенные. Такие светлые, кудрявые. Ты мне очень нравишься, я не хотела, чтобы ты уходил. Планту польстил интерес этой девчонки к собственной персоне. — Как тебя зовут, детка? — спросил Роберт, глядя в чуть раскосые глаза незваной гостьи, нарушившей его одиночество. — Моана, — ответила девушка. — Моана, — повторил Плант. — Красивое имя. Ты маори? * — Да. Моё имя означает «Бескрайняя гладь моря». — Как интересно, — улыбнулся вокалист Лед Зеппелин. — А я Роберт, но друзья зовут меня Перси. И не спрашивай почему. Девушка с такой преданностью смотрела Планту в глаза, что тому стало смешно. — Ты как мой пёс Страйдер, только что хвостом не виляешь. Чего ты от меня хочешь, прекрасная маори? Взять в плен, зажарить и съесть? Девушка снова мотнула головой. — Ты мне очень нравишься, — упрямо повторила она. — Я хочу любить тебя всю ночь. — Ах, до чего ты забавна, детка! Смех Планта прозвучал неожиданно резко. Возможно, таким образом он попытался скрыть охватившее его волнение. Ему нравилась до неприличия наивная простота девушки. Роберт устал просыпаться в одинокой постели, его тело жаждало нежных ласк. Но душа тосковала по далёкой возлюбленной, и эта тоска не позволяла ему пуститься во все тяжкие, как это делали остальные Цеппелины. Плант взглянул на случайную знакомую. Моана, переминаясь с ноги на ногу, покорно ждала, когда Роберт успокоится и перестанет смеяться над ней. Темнота не давала разглядеть её как следует, но Плант заметил, что фигурка у девушки очень даже ничего, в меру стройная и весьма аппетитная, волосы густые, а глаза большие, блестящие, выразительные. Длинная шея схвачена ожерельем, а лицо, кажется, не обезображено жуткими татуировками, какими любят украшать себя маори. Словом, Моана была вполне во вкусе Роберта. И если бы сердце его было свободным, он с лёгкостью позволил бы себе небольшую интрижку с этой девушкой, почему бы и нет. Но до чего же забавна была её непосредственность! Роберт всё смеялся и крутил головой, раз за разом вспоминая сказанные Моаной слова. — Видишь ли, детка, — с трудом справившись со смехом, вымолвил наконец Плант, — любить может только мужчина. Женщина всего лишь принимает его любовь, но никак не наоборот. По крайней мере, у нас в Европе так принято, да и в Америке тоже. — А как правильно сказать? Моана нахмурила бровки, пытаясь найти нужные слова, но у неё это не очень-то хорошо получалось. — Я хочу быть твоей этой ночью. Так? — догадалась она. — Так, — усмехнулся Плант. — Но знаешь, детка, я женат. Всего несколько минут назад я разговаривал с любимой женщиной; её образ навсегда запечатлён в моей душе. Так что сердце моё занято, милая детка. К тому же завтра наша группа навсегда покинет Новую Зеландию и ты никогда больше не увидишь меня. Ни к чему не обязывающий флирт да пара поцелуев — вот всё, что я могу тебе предложить, крошка. Как видишь, я честен с тобой. — Пусть так, — ответила маори. — Но ты очень нравишься мне. — Мало ли кому я… — начал было Плант, но мягкие, настойчивые губы Моаны не дали ему договорить. У Роберта перехватило дыхание. Девушка действовала настолько решительно, что англичанин слегка растерялся. Потом неожиданно для себя ответил на поцелуй. Губы Моаны были тёплыми, чуть солоноватыми, как море. Она целовала Роберта дерзко, жадно, будто её год держали взаперти, а теперь вот выпустили на волю да ещё подсунули красивого, как сказочный принц, парня. Жаркая волна нахлынула на Планта, он почти растворился в ней. Казалось, ещё немного — и Роберт забудет обо всём на свете, пленённый сладостью поцелуя. Но тут со стороны бассейна послышались спасительные окрики Коула и Бонзо: «Перси! Перси, куда ты запропастился? Мы уже устали ждать тебя, хренов влюблённый!» Роберт сделал усилие и, тяжело дыша, оторвался от этих коварных, чуть не затянувших его в морскую пучину губ. — Пойдём к ребятам, — бросил он Моане. — Ричард обещал что-то интересное, а без меня, как видно, не хочет начинать. Парни заждались, идём. И не дожидаясь ответа, Роберт двинулся в сторону бассейна. Маори бойко засеменила рядом. Спустя минуту Плант присоединился к остальным Цеппелинам. У Коула, конечно же, нашлась не только выпивка. И вскоре Роберт беззаботно хохотал над какой-то ерундой, что рассказывал, темпераментно жестикулируя, его лучший друг Бонзо. Вечеринка текла своим чередом. И в тот момент, когда стриптизёрши решили, что пусть на одну ночь, но завоевали сердца музыкантов, случилось нечто непредвиденное. — Бонзо, давай! Коул схватил одну из девчонок и поволок её к бассейну. Бонэм последовал его примеру. Бултых! и две полуобнажённые красотки, ничего не соображая, барахтаются в воде. А Пейдж и Джонс уже толкают к краю бассейна ещё двух отчаянно верещащих девушек. Плант и глазом моргнуть не успел, как его маори тоже оказалась в воде. Визги вымокших до последней нитки девчонок разлетались в предрассветной тиши по всей округе, будоражили постояльцев отеля, не давали им вновь уснуть. А на краю бассейна бессовестно хохотали Цеппелины, потешаясь над бедняжками, которые никак не могли выкарабкаться на сушу. Наконец Роберту надоел женский визг и он протянул руку Моане, помогая ей выбраться из воды. Маори благодарно кивнула Планту и как-то совершенно по-собачьи замотала головой, пытаясь стряхнуть с волос воду. Роберт ободряюще улыбнулся Моане: — Извини, детка, ребята не хотели никого обижать. Они так частенько развлекаются: то рыбу из окна отеля ловят, то мебель крушат, то кого-нибудь в бассейн спихнут. Забавные они парни, в особенности Джон — мой лучший друг. Тут только Роберт заметил, что у Моаны зуб на зуб не попадает. — Послушай, детка, ты вся дрожишь. Сильно замёрзла? Моана кивнула. — Что ж, пойдём ко мне в номер. Надеюсь, там найдётся тёплый халат и чашка горячего чая, а заодно и фен, чтобы высушить твои волосы. The girl I love she got long black wavy hair! И распевая песню, которую несколько дней назад адресовал Пейджу, Плант покинул вечеринку. Позади него, скрестив руки на плечах в тщетной попытке согреться, трусила промокшая насквозь Моана.

***

      Проснувшись, Роберт почувствовал гулкую пустоту во всём теле и одновременно чужое тепло рядом с собой. Он повернул голову, не желая утруждать себя воспоминаниями о прошедшей ночи. Моана. Да, это была она, настырная девушка-маори, случайно оказавшаяся в его постели. Её целеустремлённости можно только позавидовать, подумал Роберт. Захотела провести ночь с белокурым солистом Лед Зеппелин — и вот пожалуйста, добилась своего, хотя Плант и предупреждал её о том, что между ними может быть лишь роман-однодневка, не более того. До чего же настойчива эта девчонка! Нравлюсь я ей, фыркнул Роберт и потянулся к прикроватной тумбочке, где лежали початая пачка сигарет и инкрустированная перламутром зажигалка — подарок Кэти. «Вот ведь дерьмо, — подумал Роберт, выуживая сигарету из пачки. — Стоило только напиться, как уже незнакомая девица лежит в моей постели. И ведь не собирался изменять Кэти, а вот поди ж ты… Впрочем, теперь уже ничего не исправить. Кэти ждёт не дождётся встречи со мной, а я полночи кувыркался с Моаной. Улететь отсюда, надраться до бесчувствия и забыться хмельным сном… Хотя стоит ли? Эта птичка из тех, кто, упорхнув, не оставляет и тени воспоминаний о себе. Ладно, заниматься самобичеванием ни к чему. Ведь если разобраться, подобные истории с такими, как я, случаются сплошь и рядом. Девчонки сами виснут на рок-музыкантах, чего ж потом винить себя в том, что не выдержал и купился на нежные ласки. Одно радует: сегодня мы возвращаемся в Сидней. Пройдёт несколько дней и я позабуду об этом приключении, а моя милая никогда не узнает о том, что произошло этой ночью. По крайней мере сам я её расстраивать не буду». Решив так, Роберт закурил и с наслаждением выпустил серебристую струйку в потолок. Что ж, отсутствие любимой давало свои сомнительные преимущества, одним из которых была вот эта утренняя сигарета: при Кэти Плант никогда не курил в постели, зная, что ей крайне неприятен табачный дым. А с едва знакомой девушкой, которая сама ему навязалась, можно и не церемониться. Поэтому Роберт затягивался вновь и вновь, стряхивая пепел мимо казённой пластмассовой пепельницы, и наслаждался мыслью о том, что сегодня выходной, впереди всего лишь два концерта, а любимая женщина выздоровела и с удовольствием встретится с ним в Бомбее. Нежные женские пальчики, пробежавшиеся по его телу, подсказали Роберту, что Моана проснулась. — С добрым утром, детка! — поприветствовал он нечаянную партнёршу. — С добрым утром, — чуть обиженно отозвалась Моана. — Ты в порядке, детка? — равнодушно поинтересовался Плант. — Что-то не так? Ты говоришь таким тоном, будто этой ночью я чем-то тебя обидел. — Роберт… — начала было Моана, но певец оборвал её: — Детка, для тебя я Перси, я же говорил. — Хорошо, Перси, — вздохнула девушка. — Всё было чудесно, я очень благодарна тебе за эту ночь. Скажи мне только одно: кто такая Кэти? И, видя недоумение в глазах Роберта, маори пояснила: — Ты всю ночь называл меня этим именем. — Ах, вот оно что, — откидываясь на подушку, с облегчением выдохнул Плант. «Спал с маори, а представлял на её месте любимую женщину, — радостно подумал Роберт. — Выходит, это и не измена вовсе, раз Кэти так прочно сидит в моей голове. Вот только бы Морин её именем не назвать невзначай». И, оставив сигарету догорать в пепельнице, сказал: — Видишь ли, детка, жизнь каждого из нас, музыкантов Лед Зеппелин, делится на две части: гастроли, где мы хулиганим и получаем все мыслимые и немыслимые удовольствия, и личное пространство, закрытое от посторонних. Там мы — примерные семьянины, любящие мужья, заботливые отцы и так далее. Кэти — женщина из другого мира; она не чета группиз и всем прочим девчонкам, возникающим на моём пути. Это табу, которого не должны касаться мои случайные подружки, какими бы очаровательными они ни были. — Она твоя жена? Моана пытливо посмотрела на Планта. — Нет, — ответил Роберт, — не жена. Но эта женщина для меня — целая Вселенная. Поэтому я постоянно думаю только о ней. Моана ещё раз вздохнула. — Прости, детка, — повернулся к ней Роберт. — Наверно, это жестоко, но я с самого начала предупреждал тебя о том, что не стоит питать никаких иллюзий на мой счёт. Только в сказке Золушка выходит замуж за прекрасного принца. А в жизни Принц Мира вынужден бороться за свою Королеву Света, не в силах возвести её на трон. Так что всё, что я могу предложить тебе, малышка, — это совместный завтрак и какой-нибудь сувенир на память. — Да, конечно, — покорно кивнула Моана. — Ты прав, Перси. Ты не обманывал меня. Я получила то, что хотела. Спасибо тебе за эту ночь. — Тебе спасибо, детка. Плант, желая немного развеселить Моану, слегка щёлкнул её указательным пальцем по носу. Девушка улыбнулась и прижалась губами к руке молодого англичанина. — И вот ещё что, детка, — неожиданно продолжил Роберт. — Бросай-ка ты эту собачью работу! Зачем такой славной девчонке поганить себя стриптизом? Найди себе занятие поприличней, заведи хорошего парня. Выйдешь замуж, нарожаешь детей, вот и будет у тебя тихое семейное счастье. — Я не стриптизёрша, Перси, — откликнулась девушка, — я официантка. Впрочем, ты прав, я давно хочу поменять работу. Вот устроюсь в хороший ресторан и всё в моей жизни будет совершенно по-другому. Моана встала и набросила на себя махровый халат, в который куталась ночью после холодной ванны в бассейне. — А насчёт парня… Мне и в самом деле пора перестать витать в облаках и с кем-нибудь познакомиться. Девушка сделала несколько неуверенных шагов в сторону душа. — Но так хочется верить в сказку, — робко закончила она свою мысль. Роберт не ответил. Моана постояла ещё несколько секунд, но видя, что певец не желает продолжать разговор, поспешно скрылась за дверью ванной комнаты. — Можно взять у тебя автограф, Роберт? — спросила она уже после того, как вышла из душа, одетая в просохшее, но слегка помятое платье. — Для меня это будет самым ценным подарком. Плант, успевший втиснуться в джинсы, оставил свой росчерк на валявшемся на тумбочке плакате с программой тура и протянул его девушке. — Спасибо, — вежливо поблагодарила Моана, бережно пряча плакат в сумочку. Она помолчала несколько секунд, а затем подняла на Планта глаза. — Перси… Роберт, твоей жене несказанно повезло, она вышла замуж за такого необыкновенного человека, как ты. Но ещё большее счастье улыбнулось той, которую ты называешь Королевой Света. Я бы хотела быть на её месте, но… В общем, я буду довольна тем, что у меня есть. Она хотела было уйти, но ноги не слушались её. Девушка закрыла глаза и едва слышно прошептала: — Один поцелуй… Если можно, ещё один поцелуй… И Роберт шагнул ей навстречу, заключив в объятья. Моане было хорошо в этих надёжных руках. Вот только мысль о том, что для неё нет места в сердце мужчины её мечты, причиняла девушке лёгкую боль. Но в конце концов, кто она и кто тот белокурый красавец, что обнимает её сейчас! Кумир миллионов и безвестная официантка — между ними пропасть, они никогда не будут вместе. Не надо думать об этом, не надо ни на что надеяться, а только сорвать поцелуй с этих губ, чья улыбка так пленительна! Дыхание Моаны и Роберта смешалось, губы слились в упоительном поцелуе, и сердце маори на мгновение замерло в груди. Плант первым отстранился от девушки. — Тебе пора, детка, — мягко сказал он. — Иди. А мне надо собираться, через пару часов мы должны выехать в аэропорт. — Да-да, — выдохнула Моана. — Прощай, Роберт. Будь счастлив. И я тоже постараюсь быть счастливой. Она ещё раз прильнула губами к губам Планта. Потом как-то суетливо, словно опасаясь, что Роберт не отпустит её, двинулась к выходу. Но он застыл, словно каменное изваяние, не желая дарить Моане и тени надежды. И у девушки не осталось иного выбора, как только закрыть за собой дверь. Несколько секунд спустя Моаны уже не было в номере Планта, лишь густой шлейф пряных духов остался в воздухе. Вот и всё. Ночное рандеву кончилось, сказка не стала явью. Прекрасный принц и не подумал догонять бедную Золушку, да и хрустальной туфельки она ему не оставила. Сказка — это чудесно. Но то, что для солиста Лед Зеппелин было пикантным приключением, вполне могло разбить сердце его нечаянной подружке. Впрочем, Моана хотела этого сама. Роберт пожал плечами и пошёл будить Пейджа и Бонзо: до самолёта оставалось не так уж и много времени, надо было всё успеть. В аэропорт Цеппелины прибыли вовремя. Роберт шутил, смеялся вместе с друзьями в ожидании рейса на Сидней и ни разу не вспомнил о той, с которой провёл добрую половину ночи и целое утро. А на окраине Окленда, в скромной квартирке на пятом этаже тихо плакала девушка-маори. И с плакатов, которыми были увешаны стены маленькой комнатки, смотрел на неё, проникая огненным взором в самую глубину души, солист Лед Зеппелин Роберт Энтони Плант.