Wake me up

С сентябрём закончилось и лето. Это чувствовалось так явно, как будто кто-то выключил тепло, смазал все краски и разлил в воздухе экстракт грусти и меланхолии. Туманы, серость и холодные дожди. Джиен осень не любил. Все самое неприглядное в его жизни выползало наружу именно в эти дни, или он сам вытягивал всю тоску из души, идя на поводу у окружающей атмосферы. В такие периоды Квона не спасала ни работа, ни загулы, ни даже музыка. От себя самого он не мог сбежать. Не мог сбежать от грёбанного чувства неправильности, чего-то такого, что засело глубоко в сердце и не давало дышать. Весна и осень, у психов обострение. Джиен всегда готов был над этим посмеяться. *** Только зайдя в общежитие, Сынхён сразу чувствует ЭТО. Какой-то флёр беспокойства и безумия, холод, строящийся по полу, на уровне лодыжек. Не надо даже задумываться, чтобы понять, откуда это всё исходит. Джиен лежит прямо на полу в своей комнате, ногами к раскрытой настежь балконной двери. Он слушает дождь, вглядываясь покрасневшими глазами в сереющее предрассветное небо. Рядом на полу стоит забитая окурками пепельница, но запах дыма почти не чувствуется. Так же, как и алкоголя- открытая бутылка красного вина почти не тронута. - Ты с ума сошел? Сынхён закрывает окно, приглушая звук дождя. На улице совсем не тепло, почти морозно, сыро, а Джиен, со своими вечными насморками и простудами, лежит на полу в одних джинсах и майке. В мертвенном утреннем свете Квон выглядит до ужаса бледным, восковым, неживым. Сынхёну страшновато на него такого смотреть. Джиён моргает и поворачивает голову, глядя на Топа снизу. Потом тянется и подкуривает сигарету. Руки почти не дрожат. Сынхён садится с ним рядом. Молчит. Несколько затяжек спустя Джиен снова поворачивает к нему лицо: - Иди сюда. Сынхён медленно приподнимается и, перекинув ногу через Квона, садится ему на бедра. Нависает сверху, гладит ладонями по бокам и даже сквозь ткань чувствует, какой Джиен холодный. Прижимаясь губами к шее, Топ чувствует, что Квона перетряхивает. Тот снова подносит сигарету к губам, делает последнюю глубокую затяжку и отправляет окурок в пепельницу. Сынхён с иступленной нежностью покрывает поцелуями его шею, подбородок, скулы, припухшие веки. Забирается ладонями под майку, гладит, пытается отогреть. Джиену больно. От такой любви Сынхёна ему больно и муторно, почти до рвотных спазмов в желудке. Потому что они оба знают, что Квон никогда не сможет ответить ему тем же. Джиен весь, без остатка, отдан ей одной. Его музыке. Он даже самого себя воспринимает больше как средство, позволяющее доносить свои песни до окружающих, чем как живого человека. Он не может любить, в его сердце нет места. Сынхён знает, понимает. Он привык, и уже почти не больно. Джиен приподнимается над полом, позволяя Топу запустить пальцы в волосы на затылке, пробирается ладонями под его худи и тянется к губам. Джиен целует, прикусывает, потирается о него пахом, пока хватка в волосах из почти неощутимой не превращается в болезненную. Сынхён стискивает зубы и отстраняется. Подрагивающими руками снимает майку с Джиена и толстовку с себя, перехватывает тонкие руки, тянущиеся к его его штанам, и снова раскладывает Джиена на полу. Квон всегда такой, он не дает Сынхёну времени. Требует всё и сразу, и всегда находит способ своего добиться. Даже так- удерживая его руки- Топ не справляется. Джиен обнимает его ногами, выгибается и что-то бормочет. Неразборчиво и сладко. Облизывает губы, прикусывает, и этого достаточно. Сынхён наклоняется ближе, покрывает поцелуями плечи и грудь, одновременно расстёгивая Джиеновы джинсы. И перед тем, как стянуть их до конца и отбросить в сторону, находит в кармане смазку. Она всегда там, даже если кажется, что всё происходит спонтанно. Неожиданности Джиен не любит до зубного скрежета. А ещё он не любит боль, поэтому, пока скользкие от лубриканта пальцы разминают и растягивают тугие мышцы, Сынхён может беспрепятственно целовать его тело, ласкать губы, а Джиен только жмурится и рвано выдыхает на особо резких движениях. Но всё-таки и это длится недолго. - Давай уже, - Джиен дергает плечом и расстегивает Сынхёновы джинсы. Топ входит в него одним слитным движением, и Джиен болезненно морщится и всхлипывает, но только сильнее стискивает его бедра коленями, прогибается, чтобы Сынхён мог войти глубже. Медленные мягкие толчки постепенно сменяются быстрым, неровным ритмом. Чувствуя, что скоро не сможет себя контролировать, Сынхён обхватывает член Джиена ладонью. Квон под ним заходится особенно громким стоном, и всё тонет во вспышке белоснежного света. *** Когда Сынхён снова осознает реальность, он понимает, что лежит поверх Квона, что тот тяжело дышит и легонько гладит его по спине и волосам, коротко целует в висок и шепчет на ухо: - Спасибо. Сынхён рад, что слышал, потому что в следующее мгновение Джиен уже выворачивается из-под него, сталкивает, поднимается на ноги и, как есть, голым, уходит в ванную. Под звук льющейся воды Сынхён одевается и возвращается в свою комнату. примечание. какой-то хреноватый сегодня день :/