Здравствуй

Здравствуй, сегодня ко мне пришла зима. Глен в задумчивом состоянии перебирает струны гитары, пытаясь сосредоточиться и вытянуть из себя хоть что-то. В его голове густой полумрак, а на сердце сплошная темнота, засов на семи замках и непроходимый сад, заросший густым и колючим терновником. Говорят, что на улице царит золотистая осень, но у него в душе вечная, январская вьюга. Зима проглядывает везде. В почти пустой пачке помятых сигарет, в кармане его потёртых брюк, в старой кожаной куртке, в прохладном блеске витрин магазинов и сливающемся в общую картину людском потоке. Зима отчаянно душит его своими объятиями, раздражающе похрустывая под подошвой его ботинок и зудя в горле невысказанными словами и обидами. Раз-два-три. У него слегка подрагивают пальцы от осеннего холода, пробирающегося сквозь открытое окно, но он не обращает на это никакого внимания. Наверное, привык к вечной мерзлоте, которая проедает его изнутри. И Глен готов без остатка отдаться этой вчерашней зимней меланхолии, которая для него застыла в постоянном «сегодня». Раз-два-три. Время летит незаметно. Его вечная зима не спешит прекращаться приятной февральской оттепелью и на душе до сих пор стоит терпкий январский морозец. Глен устало выдыхает и, поправив чехол от гитары, болтающийся на плече, направляется к перекрестку, рыская по карманам затертых джинс в поисках спасительной пачки сигарет. Осень шелестит под его ногами тысячами оттенков жёлтого, но Глен упорно игнорирует ее, устремляя свой взгляд вперед и шлепая старыми кедами по лужам от недавно прошедшего дождя. Любая зима однажды кончается. Кончается и любая осень. Не кончается только бесцветная тоска в душе у Глена. Здравствуй, сегодня ко мне пришел февраль. Он встретился с этим парнем случайно, остановившись возле художественной студии, чтобы закурить, но последняя пачка сигарет так некстати недавно промокла под осенним дождем. Глен удивленно хлопает глазами и пытается сфокусировать свой затуманенный взгляд, ведь ему кажется, что он уже где-то видел размытые черты лица незнакомца, что застыл перед ним. Глен рассматривает его выцветшее бежевое пальто и растрепанные волосы, цвета первого снега и невольно сравнивает его с февралем. Осенний сквозняк оглушает Глена своим непостоянством, и он подмечает, что зима для него — вечный приговор и неизлечимая болезнь, от которой нет спасения. Вероятнее всего нет. Ведь это зима. Но теперь пришел февраль, и неожиданная предвесенняя оттепель заставила снег, покрывающий его душу твердым настом начать стремительно таять. Незнакомец любовно прижимает к своей груди полотно, обернутое черной тканью, и неловко, но дружелюбно улыбается. Его улыбка ослепляет. Глену кажется, что он попал на огромное заснеженное поле, на поверхности которого играли первые весенние лучи. Его глаза — настоящий океан. Безжалостно набегающий на огромные материки, сбивающий все на своем пути, загадочный в своем непостоянстве, прекрасный, глубокий, бесконечный. «Здравствуй, меня зовут Шинья, а тебя?» – Февраль протягивает ему свою руку для рукопожатия, а Глен удивленно моргает, пытаясь понять, чего от него хотят. Зима уходит. Она становится теплым дождём в начале октября, весенними ручейками в мае, листвой в жарком июле. – Глен, – его голос немного смягчается и впервые за всю осень Ичиносе улыбается. Здравствуй, сегодня моя зима остановилась.