Так и случится

Саске обещал вернуться в деревню с первыми днями весны; только зазвенела капель да оттепель напала на Коноху, он передал важные бумаги в резиденцию каге и вернулся в отчий дом. Сараде было семь, и когда она увидела своего отца, то опешила совсем: оступилась, опустила глаза, даже, кажется, слезы накатились не то от навеянной горечи, не то от понимания, что скоро они с мамой снова останутся одни. Она была чуть худой, смышленой и нескупой на чувства. «Она очень похожа на Сакуру», – отчего-то подумалось Саске. Отец взял её руку в свою, тихо сглотнул и кивнул, будто попросивши ее поднять голову. И впрямь! Саске смотрел на свою дочь как-то по-иному, его вечно злой и напористый взгляд надламывался, а Сарада, которая еще ничего не понимала о жизни, только считала секунды безмолвного счастья. Тогда Сакура вздохнула спокойно за последние несколько лет; этот момент в их семейной жизни действительно предвещал нечто хорошее. Нечто по правде теплое – начало весны. Сакура с непривычки забывала о том, что Саске вернулся. На обычно холодном и пустом футоне стало даже тесно, и Сакура по утрам забывалась в мужских руках, пальцами перебирая каждую рану на шершавой ладони. Было как-то волнующе заниматься вместе домашними делами, но порой Саске настаивал, и жена не могла ему отказать, будь то большая стирка, то генеральная уборка. На кухне помимо целебных трав стало пахнуть крепким кофе и еще чем-то горьким; в гостиной стало вдвое больше бумажной кипы, Саске пугался телефонных звонков по утрам и каши, которую Сакура варила Сараде на завтрак. И малышка осмелилась предложить нечто безумное, да еще таким тихим-тихим пугающим голосом: «Папа, а давай ты научишься готовить..?»

***

Книга с рецептом карри попалась старая и потрепанная, кажется, по ней могла готовить еще прабабушка Сакуры. И пока Сакуры не было дома, на кухне готовилось адское варево, переливались темно-зеленым цветом, булькало, Саске даже с неохотой помешивал его, перечитывая рецепт, чтобы убедиться в том, что не забыл ни одного ингредиента. Сарада открыла окно, и пока небольшой сквозняк гулял в доме, она помогала папе: готовила и приговаривала, подобно колдунье: "Пахнет вкусно, пахнет вкусно, скоро будет готово". «Чтобы я еще раз послушал добе и его жену… Как ее там?» Ужин получался не ужин и не совсем романтический. Паек в военный поход, хоть свечи жги да розы с клумбы рви. – А мама часто готовила тебе? – Конечно! Мама готовит совсем неплохо, а когда ты вернулся, так у неё просто всё валится из рук от счастья стало, – сказала Сарада, на что Саске задумчиво промолчал. – Еще нам часто бабушка приносила бенто. Учиха совсем забыл о своей новоиспеченной теще, как и о том, что видел ее в жизни лишь однажды, на свадьбе, а от предчувствия будущей встречи становилось как-то не по себе. Да и если Сакура характером в мать пошла… – Ой! – стул покачнулся, и Саске немедленно подхватил Сараду. – Не ушиблась? – чуть замялся от странного чувства он. Он все еще жалел, что так мало времени проводил с дочерью, и одно только прикосновение к своему, родному человеку пробуждало в нем некий тихий и детский восторг. Как много лет назад теперь его окружали близкие люди, тепло домашнего очага и на этот раз – полная уверенность в защищенности. – Пап, а ты так покраснел, – засмущалась порозовевшая от бегущего к потолку пара Сарада. – Спасибо, что ты вернулся. «Слишком, слишком она похожа на Сакуру» – подумал про себя он. Вечер и не выдался таким, каким себе представлял Саске; он даже оправдал ожидания, и купленные Сакурой газировка, пицца и сладости оказались куда приятнее на вкус несъедобного карри.

***

Стояла глубокая ночь, но им обоим не спалось. Сакура все поправляла волосы, дергалась, то раскрывалась, то снова натягивала одеяло. Саске, лежащий к ней спиной, прикинулся, что уже заснул, но самом деле продолжал смотреть куда-то в сторону и тихо зевать. Лежать на одном боку стало невозможно, и он нехотя перевернулся, не открывая глаз, притянув Сакуру к себе – та застыла от неожиданности и тихо сглотнула. Ночь выдалась пасмурной, и тусклый блик луны зиял сквозь тучи. Напряженная тишина застала Сакуру врасплох; Учиха засопел, прижав к себе жену теснее, так, чтобы бы больше не ерзала. Только теперь жарче стало раза в два. Волосы у Сакуры, спускавшиеся почти до лопаток, щекотали кожу и рассеивали запах шампуня. Приятное тепло окутывало Саске, он почувствовал умиротворенность и спокойствие, нежность женских рук, сжавших его ладони; но все это продлилось не дольше минуты, и куноичи снова откинула одеяло и начала водить рукой по футону. – Что ты делаешь? –зло поинтересовался Учиха шепотом. – Саске-кун, ты не спишь?! – опешила она и застыла на месте. Он снова набросил одеяло и, не сказав ни слова, в который раз прижал ее к себе. – Нет, Саске-кун, я потеряла сережку, надо найти, – отодвинулась она, говоря все тише и тише. – Раздражаешь, – и сцепил вокруг талии обе руки. – Найдешь утром, а теперь спи. Саске не чувствовал – знал! – как сейчас она покраснела, но стиснула зубы и продолжила нащупывать серьгу ладонью и в один момент тихо цыкнула, начала дергать ногой. – Что опять? – недовольствовал Саске, готовый уже сбежать на энгаву: спать хотелось до чертиков. – Я наткнулась на неё, – почти слезным голосом пролепетала она, прижавшись к мужу всем телом, тем самым загнав его в тупик. «Саске-кун в нокауте! Неужто думал, что я играю хуже него?» Но очутиться возле него, так близко, прижаться и поймать его в ловушку, было слаще любой победы. На мгновение все словно исчезло и не существовало вовсе кроме них двоих, неприлично обнимающих друг друга. – Давай я достану ее, – отвлекся Саске, потянувшись к ноге. Куноичи неожиданно взвизгнула и перехватила руку мужа, когда он дотронулся до ее бедра, открытого из-за сбившейся кверху майки. «Случайно? Или снова вызов?» – Хах, – равнодушно отозвался Саске и, достав сережку, успел обнять жену за икры, лодыжки, коленки, отчего Сакура извивалась, почти как маленькая девочка. Но Учиха эмоций не выдал: отдал серьгу, ухмыльнулся и повернулся на другой бок, а через несколько минут послышался негромкий храп. Сакура, красная, но довольная, подползла ближе и беспечно улыбнулась. Сарада за седзи подумала совсем не о том…

***

Только встало солнце, как дом уже стоял на ногах. Сакура занималась завтраком, волнующаяся Сарада гладила рубашку, а Саске нехотя вылез из кровати. Первые лучи брызнули из окон, повеяло прохладным утром. Сегодняшний день обещал быть непредсказуемым. – Мам, может мне вообще не идти? Я боюсь… – А как же ты потом будешь ходить в Академию? Не будь трусишкой, ничего страшного в церемонии нет. Ах, нет, давай другую рубашку! – Мааам… Сарада была как на иголках, даже не позавтракала, репетировала что-то у зеркала, а потом мужественно вдохнула и, попросив маму подождать ее несколько минут, вышла на энгаву, где обычно отец пил кофе или проводил последние дни за свитками или книгами. Она присела рядом, заметив, как сегодня прохладно, но тревога внутри не давала ей замерзнуть. Отец не посмотрел в ее сторону, и Сарада еще больше засомневалась в том, стоит ли ей говорить. – Папа, а ты боялся, когда поступал в Академию? – Нет, – без тени сомнения сказал он. – Это то, через что каждому придется пройти. Хочет он или нет. Сарада начала теребить края шорт. Почему же она так волнуется и места себе не находит? – А правда, что вы с мамой встретились именно в Академии? – Да, я думал, она рассказывала тебе. – За тобой много девочек бегало? И Седьмой-сама был твоим главным соперником? – забывшись, начала она с любопытством расспрашивать. Саске кивал, изредка усмехаясь былым временам. – И все-таки, почему ты выбрал маму? «Потому что твоя мама…» – Все слышит, – вздохнула позади Сакура. – Нам уже пора, надо идти, Сарада, скорее иди сюда, я должна тебя сфотографировать. Саске-кун, и ты подойди. Смешок. «Единственная, кто достоин знака клана Учиха на спине» И не дай Ками сын «Седьмого-сама» посмотрит в сторону его дочери. У Узумаки такой трюк не пройдет. – Готова? – поинтересовался Саске. – Всегда готова! – решительно отчеканила Сарада.

***

– Уснула, – устало, но с улыбкой сказала Сакура, облокотившись на плечо мужа. Где-то пели сверчки, энгава блестела от полутемных огней фонарей, а запах благовоний и вкус саке на губах распустил обоим языки. – Она молодец. Когда ее представляли, совсем не засмущалась, я даже чуть не расплакалась… Она так напоминает тебя, Саске-кун. – Сакура закрыла глаза. – Я всегда считал, что она как ты. Зашумел ветер, заставляя что-то внутри дрогнуть. – И все-таки, Саске-кун, почему ты выбрал «маму»? – с усмешкой допытывалась она. – Потому что мама очень настойчивая и не оставила папе выхода. Куноичи засмеялась и оставила горячий – от алкоголя? – поцелуй на его щеке. Скромность как разом исчезла, стерла. Она ведь уже не девочка. – Я должен уйти снова. Пожалуйста, береги себя, – предупредил Саске. – И не дай отпрыску Наруто подобраться к нашей дочери. – Ревнуешь? – промурчала Сакура. – Хм, – только и выдавил он. – Знаешь, Сакура? Я рад, что ты стала моей женой.

***

Саске обещал вернуться следующей весной. В первые июньские дни он ушел на новую миссию. Сарада обещала, что когда он вернётся, то не узнает ее, она станет сильнее, такой, как папа. Сакура улыбалась и смотрела вслед не без тихой грусти, но и не без не менее близкого счастья: все, что уходит, однажды вернется. «Так и случится…»