Холодный день, колючий взгляд... или Что пошло не так в моей жизни?

Первая неделя отдыха проходит как-то подозрительно хорошо. Мы обошли все любимые места и практически не расставались со своими семьями. Встретились с давно забытыми знакомыми, которые как-то сами собой выпали из наших жизней. Сначала мы списывались каждый день, потом раз в неделю, а потом и вовсе перестали списываться, созваниваться. Но упустить возможность встретиться мы не могли. Частенько мы захаживали в нашу любимую пиццерию, которую мы облюбовали еще тогда, в прошлой жизни. Раздалась вибрация по столу. Лениво, отрываясь от чтения книги, побрела к телефону. Женя. Странно, мы же уже с утра говорили с ней, и договорились уже, где и во сколько встречаемся. Наверное, что-то не получается. — Ты мне срочно нужна через час. Встречаемся на углу твоего дома, — едва я взяла трубку протороторила лучшая подруга. — Что случилось? — я растеряно уставилась в окно. Эта привычка сформировалась еще с подросткового возраста. Будучи в нежном возрасте любила трепаться часами по телефону, и хорошо, если на линии весел только один человек, но нет же, как правило, нас было человек 5 и все говорят без умолку. Когда надоело вникать, я просто подходила к окну наблюдая за дворовыми котами, иногда кидая сосиски прям с окна, благо всего второй этаж. Зимой дышала на оконное стекло и рисовала цветочки да сердечки, больше то ничего и не умела. — При встрече, иди, собирайся, — и, не дожидаясь моей реакции, сбросила звонок. Я еще несколько секунд стояла, уставившись в окно. Кошка совсем недавно окатилась и теперь перетаскивала в зубах своих отпрысков в укромное местечко, подальше от чужих глаз и дворовых псов. Кошка выглядела такой измученной и исхудавшей. Найдя в холодильнике молоко и немного курицы, я направилась на улицу. Подозвав бездомную маму-кошку, я начала гладить ее шерсть, пока она с аппетитом уплетала свалившейся на нее неожиданно обед. Я вернулась домой, бросая взгляд на часы. Еще 20 минут. На улице неимоверная жара, которую я мучительно переношу. Выходить с дому в такую погоду приравнивается к самой страшной пытке. Солнце сияло и ласкало своими лучами, будто обволакивая своей мантией, и будь я сейчас где-нибудь на берегу, хотя бы Черного моря, то была бы несказанно рада такой погоде. Я слегка подкрасила ресницы, все равно никто не увидит за очками, которые я не осмелюсь снять в такую жару, не дай Бог, еще глаза высохнут, как старый забытый водоем. Я, конечно, преувеличивала, но все же раздражать глаза лишний раз не хочется, мое зрение и так далеко от идеального. На мгновение я замерла около своего шкафа шорты или тонкое короткое платье? На секунду замешкав, я все же натянула на себя белое платье с незатейливым узором. Легкое, удобное и приятное на ощупь, что еще нужно в такую погоду? «Холодный зеленый чай с парой кубиков льда и кондиционер, работающий на максимум!» — отозвался мой внутренний голос, но я от него отмахнулась. Легкий, едва заметный, тинт нанесен на губы. Очки опущены на глаза, а волосы собраны в высокий хвост. Я уже надела первый босоножек, как вдруг вспомнила, что сумка так и осталась лежать на кровати. Скинув босоножек, я помчалась в комнату. Потом снова бегом вернулась к обуви. Я уже опаздывала на 5 минут. Где же моя пунктуальность? Кажется, это никогда не изменится в моей жизни. Я быстрым шагом приближалась к месту. Женя уже стояла, стуча пальцами по экрану мобильного телефона. Увидев меня, они широко улыбнулась. — Привет, — я взглянула на подругу, — что за срочность? Что стряслось. — Теян прилетел, — она недовольно уставилась на меня, еще не опустив на глаза очки. — А расстроенная почему? Веселая ночка с любовником намечалась? — пошутила я, искренне удивляясь, что же такого-то, романтично ведь. Я бы рада была если любимый человек, отложив все свои важные дела, пролетел пол мира за мной. Она лишь махнула рукой. — Ненавижу, когда он так делает! Неужели трудно было предупредить хотя бы вчера? Мы сели в такси. В центре города Теян застрял и не знал куда дальше двигаться. Судя по его объяснениям, он находился на центральной улице, рядом с площадью, где находился мой институт, а в летнее время здесь гоняли роллеры и скейтеры, устраивая между собой соревнования. Выйдя из автомобиля, мы заметили небольшой автобус со столичными номерами, но для Теяна он был великоват. Почему не автомобиль на прокат? Автобус засигналил, открылась дверца и Теян буквально выскочил, сжимая свою жену в крепкие объятия, готова поклясться, я слышала хруст ее ребер. Пока влюбленные соревновались в том, кто кого быстрее задушит, из автобуса показалась голова Десона, лицо озаряла его фирменная улыбка, человек-улыбка, и никак иначе. Он обнял меня приветствуя по-русски, а мои брови от удивления взлетели вверх. — Не пугайся, это все что я знаю по-русски, — произнес Десон, выпуская меня из объятий направляясь к Жене. — Сестрееееееееенка! — меня сжали крепко в объятиях, целуя в обе щеки. — Оппа! — я расцеловала его щеки, — я так скучала. Он по-прежнему сжимал меня в объятиях, когда из автобуса величественно вышел ДжиЁн, как всегда модно одет. Белая футболка с принтом впереди заправлена в рваные джинсы, красный ремень сочетался с оправой на его солнцезащитных очках. Он медленно, но уверенно приближался к нам в своих белоснежных кроссовках. Сердце радостно внутри застучало, выбивая ритмичную мелодию. На лице моментально появилась широкая улыбка, будто я рекламирую зубную пасту. Сделав маленький шажок, я снова вернула ногу на место. Что это со мной? Радуюсь, будто выиграла в лотерею миллион «зеленых». Приблизившись ко мне он, едва касаясь меня, обнял, лицо не выражало никаких эмоций. Дальше он прошел к Жене, обнимая подругу. Не с такой брезгливостью как меня, конечно же. Мы, заметив на площади лавочку в теньке, засеменили туда, подальше от пекущих лучей солнца. Парни не надевали кепки, и не нужно было в такую жару надевать маски, будто они болеют. — Хоть здесь можно не скрываться, нас тут никто не знает, — произнес Джи, вешая очки на ворот футболки. — Смотри это Биг Бенг?! — раздался голос моей старой знакомой Тани, с которой мы время от времени прогуливались, пока я была на учебе. — Это GD? — раздался голос ее спутника. Ребята не слова не поняли по-русски, кроме «GD» и «Биг Бенг». — Или нет, — разочаровано произнес Джи, снова надевая очки. Заметив меня Таня принялась меня обнимать, а потом спросила неужели это те самые знаменитые Биг Бенг, которых, кстати говоря, она начала слушать раньше, чем мы с Женей. — Это моя подруга Таня она любит вас, — произнесла я на корейском, — а это ее парень Саша, и он любит песни G-Dragonа. Он тут же широко улыбнулся, пожал руку парню. Биг Бенг пришлось переключиться на английский язык. Около часа они доставали группу расспросами, фото, автографы. Наконец, Таня, взглянув на часы, заторопилась домой, распрощавшись, они умчались, а Биг Бенг как по команде облегченно выдохнули. — Что они по такой жаре тут делают? — недовольно буркнул ЁнБе. — Это большое здание, — я кивнула головой в сторону серого здания с широкими колонами на входе, — институт, в котором учится Таня и я. Наверное, по учебе заходила. — Ааа, — хором протянули ребята и засмеялись над своей реакцией. В первый же вечер по их приезду Женя устроила ужин у себя дома, зятя ведь с тещей нужно познакомить. А то замуж выскочила, а представить, и без того известного, мужа не успела. Хотя на самом деле, мама уже давно знала о нем, ведь в свое время у нее весь компьютер был забит его фотками, стена в социальной сети видеозаписями группы, и его сольными проектами, фан митингами. Не могло не радовать, что мама подруги вполне себе адекватная, молодая и понимающая женщина, которую, безусловно, не приводило в восторг решение дочери выскочить замуж за корейского айдола, да еще и так быстро, но относилась все же с пониманием. Ведь главное что бы дочери было хорошо, была счастлива рядом с мужчиной, которого выбрала. Ходить по местному краеведческому музею для ребят оказалось пыткой, а я ведь предупреждала, но они уверенно заявили, что это уже сложившаяся традиция ходить по музеям, выставкам в новых городах. Ну и ходили бы себе, молча, так нет, они нудили, что скучно и ничего интересного. Я злилась, ведь родное местечко все-таки, а они тут раскритиковали в пух и прах, и только Сынри молча ходил, ведь сам он тоже был не столичным парнем. Хорошо хоть ближе к вечеру пошли, не в разгар самой жары. Теперь уже прохладный ветерок ласкал мою кожу. Я вдыхала приятный аромат поп-корна и сладкой ваты. В летнее время на центральных улицах города торговцы предлагали вату всевозможных цветов и рядом скромно красовался поп-корн. Я прикрыла глаза пытаясь прочувствовать этот аромат, запомнить, ведь несколько недель и я отправляюсь на неопределенное время в Южную Корею, начнутся трудовые будни, и кто знает, когда появится возможность явиться снова домой и вот так свободно гулять улицами родного и до боли любимого города. — Я так голодееееен, — простонал Десон, потирая рукой свой живот, или кубики пресса сказать правильнее? — И я, — состроив гримасу умирающего, поддержал Сынри. Мы зашли в пиццерию. ДжиЁн сразу недовольно закатил глаза. Благо название блюд было на русском, а через дробь на английском. Все же выбор пал на две огромные пиццы и темное пиво. — А тут, хм… миленько, — сказал Теян, оглядываясь по сторонам. Заведение было в темно-коричневых с бежевым тонах. Вдоль стен были расставлены кожаные коричневые диваны, деревянные столики цвета вишни были внутри со стеклом, под которым находились старые пожелтевшие английские газеты. Возле огромных окон столики были побольше, за одним из них мы и наслаждались трапезой. Пиццы нам не хватило, и мы взяли лазанью, Те и Десон порадовали себя картошкой-фри. Пивом, естественно, не обошлось. В ход пошло вино, а за ним еще и коньяк. Мы, с Женей переглядываясь через раз пропускали поглощение горячительных напитков. Нам ведь их еще нужно доставить на съемные квартиры, в которых они жили. Гостиницы в нашем городе были предназначены скорее для любовных утех, чем для жизни. Дойдя до кондиции бросив на столик деньги явно больше, чем требовал счет, мы дружно вывалились из пиццерии, похоже, посетители заведения выдохнули с облегчением. Мало того, что мы громко спорили, шутили и смеялись, так еще и не на понятном языке, это действительно раздражает, по себе знаю. Отправить их домой не удалось, уж активно ребята рвались гулять. Решено было идти с одного конца города в другой. Не могло не радовать, что город маленький. Шли мы так же шумно, как и ужинали, то и дело прохожие косились нас недовольно, мы же не замечали этих взглядов, вообще ничего не замечали. — А город у вас красивый, — сказал Сынри, когда мы поднимались на мост, с которого действительно открывался красивый вид: по левую сторону поле, несколько железнодорожных путей, прелестную картину открывшегося вида портил завод вдали. — Помнишь сколько времени мы провели на этих плитах? — спросила Женя на корейском, за несколько дней нахождения Биг Бенг, мы уже привыкли. Между заводом и мостом лежали бетонные плиты. Несколько десятков были свалены друг на друга и рядом. — Половину жизни, — я улыбнулась, — здесь столько всего было… — Идемте, мы доставим вас домой, а потом и сами отправимся, — меня перебил Теян не дав закончить предложение, сбивая всю ностальгию, которая так настойчиво проникала мне в сердце, роясь в уголках души в попытке вытащить все самое сокровенное наружу. Мы добрались, наконец, до моего дома, аргументы, что мой дом находится напротив дома Жени, был отклонен, никто не хотел даже слушать, что я не инвалид, и вполне могу заботиться о себе сама. — Спасибо, что проводили, — я вежливо улыбнулась, — заботливые вы мои. — Твои-твои, — отозвался Сынри и навалился на меня всем своим весом, он был уверен, что обнимает меня. — Черт, мой бывший! — я умоляюще посмотрела на подругу. Все как по команде обернулись в сторону идущего парня. Я вдруг осознала, что сказала это на корейском, хотя была уверена, что на русском. — Привет, — приветливый голос не заставил себя ждать. — Привет, — в один голос отозвалось мы с подругой. — Что это за… — Переводи, что он говорит, — краем уха услышала я чью-то просьбу, адресованную, конечно же, Жене, но я не смогла разобрать кому он принадлежит, все мое внимание было приковано к парню, который, я уверена, собирался сказать какую-то колкость. -… узкоглазые? — тем временем продолжил мой бывший парень. — Они не узкоглазые! — я слишком бурно отреагировала, что удивило даже меня. — Слышал ты переезжаешь в Корею, — он усмехнулся, не давая мне ответить, продолжил, — интересно, как же ты получила такую возможность? Мое сердце застучало быстрее. Его глаза недобро блеснули, и я уже знала, что это далеко не конец с намеками. — С кем из них спишь? — он принялся с вызовом рассматривать корейских гостей в нашем городе. Я встряхнула головой, заставляя отступить ком, который неумолимо подступал. Я очень быстро заморгала, и это не осталось незамеченным виновником моей возрастающей обиды. — Дай угадаю, вон с тем крайним, — даже не оборачиваясь, я знала, что он говорит о Десоне. — Как ты можешь так говорить? — мой голос уже дрожал, что вызвало ухмылку на его лице. — Или со всеми? Возможно групповушка? — он состроил задумчивость на своем лице. Это был край. Я больше не смогла сдерживать слезы, они предательски начали катиться по щекам, я тыльной стороной ладони вытирала их, но они не слушались, снова и снова катились. Подняв глаза на человека, которого я раньше любила без памяти, его лицо было, сейчас было жестким, на котором играла самодовольная улыбка. Чьи-то стальные пальцы впились в мой локоть, с силой оттолкнули назад, я по инерции отступила на пару шагов. Не успела я осознать, что произошло, как ДжиЁн занес руку, а дальше как в замедленной съемке. Он резко бьет в челюсть, и мой обидчик, пошатываясь, отступает назад. Я больше не смогла находиться здесь, дрожащими руками я вставила магнитный ключ от домофона и пулей влетела в подъезд. Не помню, как я добралась до квартиры и попала в свою комнату. Меня переполняла злость, разочарование и ненависть к нему, к себе, ко всему миру. Когда-то я любила этого человека больше своей жизни, и как бы пафосно это не звучало, я готова была отдать ради него все. До отношений с ним я была девственницей, не смотря на то, что мне было 18 лет, он, как и я для него, стал для меня первым мужчиной, и я говорю не только о сексе. Он всегда давил на меня и давил на слабые места. Сначала он начинал с внешности, очень жестко проходился по мне, вплоть до того, что у меня не того цвета глаза. Дальше больше. Он знал, что я с трепетом отношусь к темам интимного характера, мне очень болезненно давались его упреки, что в моей постели побывало, по меньшей мере, полгорода, пусть он и знал, что это не так. Вспоминая прошлое, моя злость дошла до предела и превратилась в ярость. Я швырнула рядом лежащий пульт от телевизора, откуда он только взялся? Слезы по-прежнему стекали по моим щекам, носом шморгала, а внутри было непреодолимое желание разорвать в клочья этого морального урода. Скрипя зубами, я сжала кулаки, с такой силой, что почувствовала, как мои наманикюренные ногти впиваются мне в ладони. Боль потихоньку начала меня отрезвлять. Я, шатаясь, будто выпила не один литр водки, подошла к зеркалу, которое предательски отразило меня во весь рост. Отражение вызвало у меня жалость к себе и отвращение, меня тошнило от своего внешнего вида. Волосы растрепаны и спутаны, будто они отродясь не знали что такое щетка для расчесывания. Тушь потекла, оставляя свои бледно-черные потеки на щеках. Глаза метают молнию в попытке уничтожить все, что встанет на пути, а губы искривились в гримасе злости. Я видела себя такой впервые. Несколько секунд я как завороженная смотрела на себя. Когда мои нервы сдали, я буквально побежала в душ. Скинув с себя одежду, я нырнула под струи ледяной воды, безвольно опустив руки и подняв голову на встречу крупным каплям. Они безжалостно барабанили по моему телу, оставляя едва различимые красные следы. Злость постепенно исчезла, будто смылась кристально-чистой водой. На смену ей пришло спокойствие и умиротворение. Обернувшись в черный махровый халат в пол я вышла из ванной, дойдя до спальни, я рухнула на кровать звездой, глубоко дыша. Рука заныла, и я, опустив глаза, увидела несколько маленьких синячков. — Алло, — раздался сонный голос моей подруги после 7 утомительного монотонного гудка. — Извини, что разбудила, — я тороторила в трубку рассматривая потолок, — почему Джи накинулся на него? — Ему не понравилось, что тот тебя оскорбляет, — помолчав, добавила уже восторженно, — он заехал сначала ему в челюсть, а потом повалив на землю колотил его. Мы еле стащили его. — Не может быть, — я резко села в постели, что отдалось легким, покалываем в висках, — с ДжиЁном все в порядке? — Косточки свезены на руках, но не единой царапины. После разговора я снова рухнула на кровать пластом. Лежа на спине, я подняла руки с гаджетом, печатая ДжиЁну сообщение, обошлась я только «Спасибо», вдаваться в пояснения не было желания, да и смысла. На секунду я замешкалась, глядя на часы, ведь уже два часа ночи, вдруг спит? Все же отправила, если спит — прочитает завтра. Задумавшись мои руки немного расслабились, телефон выскользнул, ударяя меня по щеке сполз на подушку. Кожа запекла. Я со скоростью ветра пересекла свою комнату и пол кухни, извлекая из холодильника лед. Не хватало еще синяков на лице. Умостившись в постели, приложила лед. Кожа перестала гореть, я почувствовала приятную прохладу, постепенно погружаясь в легкую дремоту. Вдруг мой телефон оповестил меня о том, что пришло смс, не без труда я открыла глаза: «я возле твоего подъезда, выходи». — Сумасшедший. Чего ему не спится в три часа ночи? — бурчала я себе под нос одевая первые попавшиеся джинсы и голубую футболку. Никакого макияжа, не капли, даже бальзам для губ лень наносить. Все равно темно, никто не заметит. Открыв дверь подъезда, я увидела Джи, стоявшего спиной ко мне, руки были в карманах джинс, а спина напряжена. — Сумасшедший, — я бесшумно подошла к нему. ДжиЁн немного повернул ко мне голову. Внимательно посмотрел на мои волосы, мельком взглянул в лицо, спустился ниже, будто убеждаясь цела ли я. Его карие глаза снова вернулись к лицу, изучающе бродили по моим губам, щекам, бровям, будто он впервые меня сейчас увидел. Наши глаза встретились. Он пристально вглядывался в них, написано в них что-то что ли? Беспокойство? Да, я вижу в его карих бездонных глазах беспокойство. Что с тобой, ДжиЁн? — Они еще живы? В отличном состоянии, — он указательным пальцем проник в передний карман моих джинс. Я опустила голову. Джинсы, которые я брала у ДжиЁна после той ночи в Японии, когда он меня спас. Я невольно отступила на шаг, смущенно опустив глаза. — Да, они удобные, — я пожала плечами. — Прогуляемся? — он ступил на тротуар, ожидая, что я пойду за ним, и я пошла. Люблю наш город ночью. Так тихо, спокойно не единой души вокруг, даже дышать легче. Я глубоко вдохнула воздух, на секунду прикрыв глаза. Подняв глаза в небо, я обнаружила яркие звезды, которые светили сейчас только для нас. — А футболка еще живая? — вдруг спросил ДжиЁн, нарушая тишину. — Да, я сплю в ней иногда, — ведь она такая уютная, добавила я про себя. Мы вышли на дорогу, наслаждаясь прекрасной ночью. Время от времени я чувствовала на себе его обеспокоенный взгляд. — Мы здесь уже были, — невзначай буркнул ДжиЁн. — Нет, сегодня видели с моста. Пойдем, покажу любимое место. Не дожидаясь ответа я поспешила вперед, теперь его очередь слепо верить мне и идти по пятам. Прошли через несколько рельс, немного по полю. — И это твое любимое место? — с сомнением в голосе спросил ДжиЁн, оглядывая те самые плиты, на которых я провела несколько лет, будучи пятнадцатилетним подростком. — Не ворчи! — я не без усилий взобралась на эти бетонные плиты. Глаза Джи расширились, а я возвышалась над ним. Он с недоверием в глазах вскарабкался с третьего раза. Здесь только два удобных места откуда удобно взбираться на вверх. И он не сразу их нашел, а я ведь говорила быть внимательнее. Ох, уж эти мужики. Откинув прочь все поучения о том, что сидеть на холодных бетонных плитах даже летом вредно, я присела, поджимая под себя ноги. Джи опустился рядом глядя на мост, на котором несколько часов назад мы шли. — Смотри, — я ткнула пальцем в одну из звезд, — она такая яркая. — А вон там, — он, следуя моему примеру, указал пальцем в другую сторону, — большая медведица. — Никогда не умела ее находить, — призналась я, ища глазами самое популярное созвездие во всем мире. Я легла на холодную плиту, рассматривая звезды. Рядом примостил свою пятую точку Джи. — Когда мой бывший меня обижал, я брала свой старенький, но такой любимый мп3, садилась и наблюдала за проезжающими машинами на мосту или считала составы в поезде, — я повернулась к ДжиЁну. — И плакала, — он усмехнулся, — кажется, ничего не изменилось. Парень неожиданно повернулся. Наши взгляды встретились. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Его шоколадные глаза поглощали всю меня, я тонула в их глубине. Они такие теплые, уютные, родные. Он привстал на локте, продолжая пристально смотреть в мои глаза. Немного приблизился ко мне. Он поглотил все мое внимание, меня неистово преодолевало желание прикоснуться губами к его, ощутить их приятный вкус. Легкий аромат табака смешанный с лавандой и чем-то еще сводил меня с ума. Вдруг что-то мелькнуло на небосклоне. Плавно падала звезда. — Смотри, звезда, — я ткнула пальцем в небо, — загадывай скорее желание. ДжиЁн с шумным выдохом, и недовольной миной снова рухнул рядом со мной, а я сильно зажмурила глаза загадывая желание, прям как в детстве.