Полотенце

Ему восемнадцать, он трудяга, мы вместе снимаем двушку и я его двадцатилетний хен-коротышка. И к тому же я безумно хочу его… С ума схожу, а он еще тут расхаживает с голой задницей! Чон Чонгук, ты просто ебаный монстр, МОНСТР, МАТЬ ТВОЮ… Ненавижу, но все же безумно хочу дотронуться до него. До этих просто офигенных кубиков пресса и гребаных пальцев, засосать их по самые гланды, облизать острые и такие манящие ключицы, впиться в его влажные и полные губы в страстном поцелуе, но больше всего хочу его сочные бедра и задницу с ямочками, чтобы туда-сюда, туда-сюда, и да, дааа, о боооже… К сожалению, он младше меня, он мой макне, мой друг и меня это бесит. А еще он натурал, клёво, да? Я тоже. Был. Но не суть, он просто слишком охуенный, я не знаю, как это описать, он… Он умопомрачительный, крайне сексуальный и просто до дрочки охуительный. Да, знаю, повторяюсь, ну и похеру, ибо всё пошло по пизде, когда он вышел из ванной в одном полотенце. Реально все пошло по пизде - факт. Лучше б я был бабой, желаю быть бабой и раздвинуть перед ним ноги и хочу, чтоб он взял меня — грубо, жестко и, сука, страстно. Порой, после таких мыслей я пугаюсь самого себя и каждый ебаный день, хныкая, дергаю на пиздатого Чон Чонгука. Блять! Нахуй так жить? По-хорошему, надо сваливать с этой Планеты, но выбор не велик, поэтому, стоит свалить хотя бы с этой хаты и перебраться на другую квартиру. Я не хочу больше мучить себя и, наконец, (Боже, кому я вру?) смогу обзавестись девушкой, уже на постоянно. Но есть одно "но": я не знаю под каким предлогом это сделать. Что ему сказать, чтобы он не обиделся, и я… Я не хочу уходить, он ведь действительно расстроится, к тому же, он беспомощен, когда дело заходит о еде. Ну как он будет сам готовить? Этот придурок даже нормально чайник не может поставить, вот как он без меня-то? А кто будет заставлять его убираться дома? Я в замешательстве, просто не знаю, что мне делать. С такими темпами я сойду с ума. Нужно проветриться, срочно. Как раз успею до того, как он вернётся, может что-нибудь в голову придёт. А на улице дождь, прекрасно. Я вымок до нитки, в аккурат под настроение, не хватает грустной музыки для фона и разбитой губы, и всё, готова ещё одна слезливая дорамная сцена. Мда, далеко я не ушел. С такой погодой можно и простудиться, хотя мне совсем не хочется болеть, поэтому делать нечего, приходится обратно возвращаться домой. Дом, милый дом. Черт, когда снимаю кроссовки, слышу шум, кажись, ванная занята, а значит Чонгук дома, пришел-таки. Айщ, он голодный как всегда после работы, надо ему ужин разогреть. Делать было нечего, поэтому, даже не переодеваясь, я начал носится по кухне, занимаясь готовкой. И чуть не порезался, когда затылок обдало горячим дыханием и сзади произнесли хрипловатым голосом: -Хён, почему ты не раздет? — что блять? Это моя фантазия наяву? Или я умер? Хотелось просто разревется от переполняющих эмоций с возгласом: «неужели?», кинуться к нему на шею. Ну да, конечно, как же, я ошибся, обломинго не по-детски. -Нельзя же расхаживать в мокрой одежде, — ну пиздец, а я уже был готов развернуться и втянуть его в тягучий поцелуй. Ну когда же это прекратится? Хоть руки и дрожат, пытаясь собой совладать, я продолжаю нарезать овощи и все же решаюсь намекнуть о переезде. -Гукки, ты же мальчик взрослый? — знаю на что давить, но все же боюсь его реакции. Чувствую он напрягся, и да, сволочь, он после душа опять обмотан в это гребаное полотенце, к тому же, я чувствую головокружительный запах его тела, дабл-комбо, Чимин. -Ну так и есть хён, но что ты хочешь этим сказать? — гаденыш, вот как мне теперь реагировать на его горячие руки, которые медленно поглаживают мою спину под футболкой? Он любит пожамкать меня, хоть мне от этого нисколечко не лучше, да и его движения создают определенные проблемы у меня в штанах. Твою мать, контраст холодной и липкой футболки с горячими руками Гукки можно сравнить лишь с электричеством, которое я чувствую после его прикосновений. — Понимаешь, — осторожно кладу нож в раковину, начинаю нервно перемешивать салат из обычных овощей, — я… — Ты замерз, хён, — шепчет он мне прямо в ухо, будто действительно собрался меня тут разложить, Господи, дай мне сил! Прочищаю горло, и все же решаюсь: — Наверное, я в скором времени перееду, поэтому, у тебя есть знакомые, которые ищут себе комнату? ..Чонгук? — выпаливаю на одном дыхании и судорожно вздыхаю, потому что он как-то подозрительно замолчал и перестал свои действия. — Хён, ты меня бросаешь? — не в бровь, а в глаз Гукки, хотя скорее, я хочу убежать от тебя. черт, с этими словами он резко разворачивает меня к себе, а я вздрагиваю в который раз и нелепо роняю тупую ложку. Чувствую, что лицо немного покраснело, я аж зажмурился, потому что смотреть ему прямо в глаза я не могу, мне стыдно, не хочу опустить себя в его глазах, я и так всегда принимал не очень верные решения за всю свою жизнь, поэтому все выходило боком, надеюсь, в этот раз я смогу не наломать дров. Все же выдохнув, открываю глаза. -Ну, Гукки, не говори так, — и не смотри на меня вообще, эти черные глаза так пронзительно смотрят, будто сканируя, мне неудобно. — А как понимать это, с чего вдруг, хён? — да, он любит издеваться надо мной, я и так пытаюсь не опускать глаза ниже шеи, но и этого вида мне хватает, что будь здоров. -Так получилось Гукки, я… У меня девушка теперь есть, и я хочу с ней отдельно снимать квартиру, — не верю, что я это сказал, правда, это была чистая импровизация, надеюсь прокатит. Но что-то он слишком спокойно отреагировал, приблизившись ко мне: — Хён, не ври, нет у тебя девушки, ты из дома не выходишь. Какие девушки для тебя, м? — а вот эти слова бьют по моему самолюбию. — Значит, вот какого ты мнения обо мне! Я что, никого не достоин по-твоему? — нифига, я че так похож на девственника что ли? Лучшая защита — это нападение, но не с ним, ага. Но это я усвоил только после его слов. — Нет, я совершенно серьезно говорю насчет девушки. Ты врунишка, Чиминни-хен. К тому же плохой врунишка. Хочешь докажу? — он опасливо сузил глаза и приблизил свое лицо ко мне, и я понятия не имею как можно стоять в одном полотенце и быть грозным. Может дело в росте? — Это они тебя не достойны хён. Поэтому харе заливать про каких-то не существующих баб, — от удивления я лишь смог вымолвить, мол, что? — Что слышал хён. Я не собираюсь повторять, тем более после всех моих усилий, что я приложил, чтобы вместе с тобой жить. Я не стану тебя куда-либо отпускать. Больше не смей мне говорить про переезд, — с грохотом достав из вазы яблоко, которое находилось так кстати за моей спиной, он смачно откусил кусок и неторопливой и даже вальяжной походкой вышел из кухни. Я был в шоке, вот честно. В первый раз он так со мной разговаривал, я чувствую себя какой-то букашкой, и даже, блин, обидно, я ведь старший… И черт, если честно, то у меня ноги подкосились и по телу бегали мурашки. А я и забыл, что до сих пор нахожусь в мокрой одежде, надо быстрей заканчивать с ужином и срочно в душ. Только отвернулся к раковине, как сзади услышал шорох. Поворачиваю голову назад и вижу знакомую задницу, обтянутую тем же, сука, полотенцем. — Ложка упала, — пожал плечами парень. Нихуя, у меня тут инфаркт чуть не случился от вида его задницы, а у него ложка упала, вы понимаете? ЛОЖКА БЛЯТЬ! Слышите звук, а? Слышите? Это еще и моя самооценка упала, со смачным таким хрустом. С ухмылкой, медленно поднимая эту уже ненавистную мной ложку, он положил её в раковину, при этом чуть касаясь меня, и просто ушел, покачивая бёдрами, пиздец. Кое-как закончив с готовкой, мне пришлось ещё помыть посуду, не оставлять же так. После, направляюсь в комнату и быстро беру свои вещи, зову Чона кушать, а сам ретируюсь в душ, даже закрываю на ключ дверь, хотя никогда не имел такой привычки. Скидываю все шмотки и просто со стоном блаженства опускаюсь в ванную, которую недавно заполнил. Только там более-менее успокаиваюсь. То чувство, когда тебя отругал твой донсен, неловко. И что он имел ввиду, под «я не стану тебя отпускать»? Что за тупизм, я просто хотел переехать, а у него такая реакция. Месяца два назад мы приехали в Сеул. Помню, его родители были против, но он как-то заверил их, что сможет поступить в универ, так еще и совмещать с учебой работу. Разрешение хоть и дали, но ответственность повесили на меня, ты взрослый, мол, ты и в ответе за него. Ну я и согласился на свою голову, ёпт, ибо младший так рвался сюда. Поэтому пришлось искать квартиру на двоих, а до этого я преспокойно жил себе один и иногда созванивался с Чонгуком, долго разговаривая. Откуда же я знал, что так сильно привяжусь к мелкому, и как я сейчас понял, он уже не мелкий. Заебись. Чувствую, меня надолго не хватит. Надо с ним что-то делать, но что? Как на него повлиять? И да, мне кажется, он соблазняет меня? Что означают все эти жесты и поступки? Голова кругом идёт, блин, ладно, окей, тогда включаю режим игнора. Моя маленькая месть, фиг ему, а не ужин, пусть сам теперь себе готовит. Всё, я устал сегодня, так хотелось уснуть в такой теплоте, что я и сделал, был тяжелый вечер для меня… Просыпаюсь от холода и от того, что кто-то сильно тарабанит в дверь. Даже от испуга чуть не захлёбываюсь водой, и блин, вода холодная. Резко вытаскиваю пробку из ванны, и вода потихоньку начинает вытекать. -Хён, ты в порядке? Что ты там делаешь два с половиной часа? Алё? — мелкий бы мог выбить дверь, до сих пор насилуя её, но, чтобы это предотвратить, нехотя ему отвечаю. — Всё нормально, просто заснул, — наконец, он перестал издеваться над дверью. — Ладно тогда, спокойной ночи хён, я спать. Уф, ушёл, вроде успокоился. Включаю теплую воду и начинаю согреваться, постепенно повышая температуру. Сейчас надо быстренько одеться и пойти лечь спать, ибо жутко болит голова. Надеюсь, что я не заболею после сегодняшнего, продрог до костей, ужас. Ну да, естественно, на следующий день мои ожидания не оправдались - я простыл. Сука, как же я ненавижу болеть, прибил бы кого-нибудь, но некого, а с Чонгуком я не разговариваю, ибо нехуй. И он с утра ушел без завтрака. Конечно, я же демонстративно не встал утром, хотя ни то чтобы специально, я реально встать не мог и мне плохо, поэтому я не скакал перед ним как курица наседка. Блин, что теперь делать? Хочу спать, но надо выпить таблетку или что-нибудь ещё, иначе моя черепная коробка просто разорвется на части, я даже ощущаю некую пульсацию. Провалявшись так приличное время и даже не уснув, я всё же смог встать и дойти до кухни примерно к обеду. Еле нашёл аптечку и смог выпить жаропонижающее. Чтобы больше обратно не вставать, захватил с собой чемоданчик с лекарствами и кувшин с водой, по дороге чуть не разбил стакан - слабость, мать её. В скором времени добравшись до постели, я уже лежал, гундосил забитым носом и хреновым горлом, жаловался на жизнь чёрному мишке по имени Чонни. Мишка поддерживал как мог, но в основном молчал. — Вот представляешь, он мне запретил даже намекать о переезде, я же просто сказал ему, и даже ведь не просил разрешения, которое кстати он мне не дал. Я хотел поставить его перед фактом, а в итоге поставили раком мое отношение к себе, я — тряпка. И что мне теперь с ним делать? Как реагировать на его существование? С каждым днем мне становится хреновее, не могу больше просто смотреть на него. Нереально тошно от самого себя и от того, что я не имею права прикоснуться к нему, и от этого, мне становится ещё хуже - моё идиотское наваждение. Чтоб его, айщ! А чего ты молчишь? Скажи что-нибудь, поганец! - мишка на вопрос опять-таки тактично промолчал. До вечера самочувствие оставалось таким же, и под конец я всё-таки заснул, сморенный своими же беспокойными мыслями и под монотонное молчание чёрноглазого мишки.