Полотенце

За ним гналось стадо маленьких чиби-Чиминов, а он не мог от них оторваться. Вроде особо страшного в этом ничего нет, но всё же пугает. Чонгук бежал изо всех сил, казалось бы, чего там бояться, тут только умилятся надо. Но почему-то мелкие Чиминчики были недовольны и злобны: у них были большие головы и бежали они размахивая маленькими кулачками, с учетом такого же тела, то, в принципе, всё выглядело комично и безобидно. Чонгук так не думал. К счастью, он проснулся, но в холодном поту, как раз на том моменте, где его начали душить крохотные ручки. Ему впервые снился сон про Чимина. Конечно же они и до этого снились, правда, совсем другого и более деликатного содержания, а тут ЭТО. Странно. Проснувшись и не обнаружив на постели персонажа из своего сна, Чонгук двинулся его искать. Нашёл, но в какой атмосфере… Хотелось просто взять и сфоткать это чудо, поглощающее пончики: измазанное в сахарной пудре и креме, облизывающее ручки чудо, по-другому никак. Действительно, хорошее начало для книги. Чонгук такую книжечку хранил бы под подушкой как зеницу ока. Начиналась бы она так: Ночь. Чимин. Кухня. Голубоватый свет от телефона. Пончики и сладкие пальчики, которые хотелось бы обсосать и покусать. Прекрасно. Правда, после сна Чонгуку вдруг стало дурно от всех мыслей сразу, ведь эти пальчики могут и придушить. Серьезно, сон как-то не так на него повлиял. Почему-то было стыдно, хотя понять причину не удавалось. Может внутренняя обида Чимина, которую он каким-то образом передает ему через сны? Да ну, бред какой-то. Вон сидит довольный и пожирает пончики и нифига ему не нужно. Чон улыбнулся, смотря на это. Чего же он парится? Надо бы просто подойти к этой прелести и обнять, что в общем-то он и сделал. Опрометчиво с его стороны, стоит сказать, и, мягко говоря, бестактно – подходить к человеку, жующему в ночной тишине и наслаждающемуся трапезой. Осознал Чон данную ситуацию лишь через несколько мгновений, когда на него вытаращились слезящимися глазками и с немым шоком. Послышался задыхающийся кашель Чимина. Ясное дело – подавился. Мучное застряло в горле и никак не хотело выходить. На лбу ярким шрифтом горело «Спасай, дубина, щас сдохну!». Чонгук бы посмеялся, но не та ситуация. В скором времени, Чимин был спасен стаканом воды, конечно же, сначала выплюнув то, чем он поперхнулся. Настрадавшееся горло саднило. Мало того, что все руки были липкие, так теперь как бонус прибавились мокрые пятна и дорожки от воды на шее и майке, которая, к слову, висела почти сползая и открывая такой манящий для Чона вид. Несмотря на всю комичность ситуации, Чимину не смешно. Ему вообще испоганили все два дня отдыха, а точнее, испоганил конкретно один-мелкий-который-сука-не-мелкий-а-пидор. Хочется упасть на колени, посмотреть на небо и закричать что-то вроде «За что ты так со мной?». Чимин молча сидел и пялился на младшего, а Чону было не по себе. И ведь кажется сон был вещим, по взгляду понятно - Чимин хочет крови. Но перед Чимином сидел ребенок с нашкодившим лицом. Пак все обдумывал, вспоминая слова Чонгука: - Никому не дам Чиминни-хена, он мой… - эти слова так и застряли у него в голове. Он на них зациклился, поэтому, уже простил Чона, да и не может Пак долго обижаться, ведь распознал неловкое или, наоборот, слишком наглое поведение Чонгука, хотя еще ждёт от него нормального признания в любви, но для приличия стоит держать марку. В прочем, фиг со всем, он доведёт Гуккича до точки кипения. Тем временем, Чонгук решился на извинения. - Прости хён. Я просто хотел тебя обнять… После этих слов Гукк даже чуть сдулся. Не осталось и следа от вопиющей наглости. Безумно милый ребенок. Но на вчерашнего нагибатора Чимин был ещё в обиде, да и в горле до сих пор першило. В прочем, уже ничего не важно, когда этот взрослый малыш сидит перед тобой, кусая нижнюю губу, и просит прощение. Красота. Чимин всегда наступает на одни и те же грабли, когда прощает нагибатора за шалости. Что же, он любит эти грабли. Щито поделать... Пак в знак примирения молча протягивает Чонгуку недоеденный пончик, тот вначале не догнав, чего от него хочет мелкий хён, недоуменно косится на него. Тот просто тыкает пончиком в губы Чонгука и он медленно понимает, что требуется сделать: с охотой и от души кусает мучное. Чимин медленно забирает оставшийся пончик и сам же съедает полностью. Прощай диета. В прочем, он уже простился с ней мысленно, лишь зайдя на кухню. И видимо, Чимин был не в себе, ибо доев пончик, он резко засосал свои пальцы. Для Чонгука это был неожиданный хук слева. Сначала указательный, дальше средний, и так по очереди. Серьёзно, он не облизывал их, не слюнявил, он взял их в рот, чуть ли не полностью, все, до единого. Выглядело бы нелепо, но не с Чимином. Его миниатюрные пальчики выгодно смотрелись на охуенных пухлых губах и всё это было приправлено дерзким взглядом - слишком потрясающе. С этими пальчиками во рту Чонгук хочет задействовать и свой член, ведь тому поебать и он встал. Действия Пака соблазнительны, с ним очень хочется, а чего хочется, Чонгук пока не выбрал. Валить и трахать? Или трахать и валить? Тяжелый выбор. В прочем, выбирать ему не приходится, Чимин сам начинает раздеваться. Нежданчик. Снятая майку объясняется тем, что она мокрая и от воды прилипает к телу. Можно было и не говорить. Майка на Чимине хоть и была, но это только название, поверьте, соски уже торчали от прохлады. Хён разделся и ему хоть бы что, готовый на всё Чонгук хотел встать со стола с намерениями валить и трахать Чимина, но тот вдруг резко прекратив весь свой секс-спектакль, просто принялся пить чай, обычный чай, с бергамотом. Чонгук не понял, ведь хён ещё и обмотался пледом. И вообще откуда он его достал? Какого хрена? Что происходит? Кажется эти вопросы задал его пенис, он был в недоумении, как и сам Чонгук. Растолковать действия хёна было нереально, то ли он выглядит легкодоступным, то ли он завлекает, но позже отталкивает, то ли он его совращает, а после, будто ничего не было, пьёт чай. Взгляд Чонгука всё сверлил парня, а тот внутри ликовал, такое чувство, будто конфетку у младенца отобрал, как раз Чонгук напоминал обиженного на весь мир младенца, казалось, он вот-вот заплачет. Спокойно покончив с пончиками, Чимин пошёл отмываться в ванную, напоследок пожелав спокойной ночи. Чонгук не ответил. У него были свои планы.