Гребанное любопытство

Было время, когда эти двое под вечер сидели в зале на любимой бежевой софе, попивая черный молотый кофе под звуки усиливающейся грозы.Хосок по хозяйски положит руку на талию Пака, пока тот, опустив голову на плечо Чона, не отрываясь смотрит сопливую дораму.Им казалось, что это самое огромное счастье и никто другой был не нужен. Временами старший любил устраивать такие вечера и задавать коварные вопросы из серии: «Сегодня был на работе.Там такая новенькая, просто обалдеть.Хочешь узнать, сколько раз я ловил ее взгляд на себе?».На что младший недовольно фыркнет, пихая возлюбленного в бок. А на любые шутки Чимина по поводу измены Хосок с серьезным видом говорил: " Тебе нельзя». Это веселило обоих. Как думал Чимин, все было хорошо. Об этом постоянно напоминало аккуратное цвета самых крепких золотых приисок кольцо на безымянном пальце.Но иногда подозрения закрадывались в его голову, что все не так радужно. Хосок знал, что это неправильно. Знал, что причинит боль Чимину, но продолжал.Каждую неделю он говорил себе, что это в последний раз, но любопытсво, что постоянно сопровождало и иногда портило его, не успокаивалось, требуя больше «обьектов исследования» в плане интимного характера.Ему хотелось знать, какого это с кем-то другим, не с Чимином, к которому привык и знает от головы до пят все его точки и изгибы тела.Чон был уверен, что любовь младшего достаточно сильна, чтобы принимать его каждый раз, после ночных визитов к особям женского пола.Просто Хосоку это нравится. Осенью он решил прекратить это, но силы воли хватило лишь на 2 месяца. Причиной этому была девушка, которую встретил в старбаксе, заказывая привычный эспрессо для Пака. От нее веяло свободой и мятными леденцами. Пара взглядов. Обмен номеров. Айди в Какао. Позже простых переписок Чону стало катастрофически мало. Он перешел грань, назначив местом встречи отель «N». С того самого момента прошло уже больше года, а отель, намерения и человек не менялись. Заходя домой, с мыслями о том, что на следующей неделе снова «завалят на работе» он подходит к Чимину и обнимает.Тот спрашивает голоден ли он.Пак знает, что по средам задавать этот вопрос бессмысленно, но каждый раз надеется на положительный ответ. Сегодня фартуна повернулась лицом к младшему, потому что парень соглашается отведать Чиминовской стряпни. Тот на радостях сервирует стол, готовит любимое блюдо страшего и садится рядом, наблюдая за реакцией жениха. Сам не ест уже месяцев 5. Худеет и поддерживает форму ради Чона. На все уговоры коллег попробовать хотя бы кусочек, отчаянно трясет головой, приговаривая: «Мне нельзя». Наконец, Хосок поднимает палочки на уровне рта, сьедая первый кусочек. Его лицо выражает восторг и удивление от кулинарных навыков парня, что замечает младший, с надеждой спрашивая: — Тебе понравилось? — Да, очень вкусно.Молодец, Мина, — говорит он на автомате, тут же жалея о сказанном. Парень поднимает глаза на младшего, который, честно говоря, ошарашен.  — Как долго? — произнес Пак, заправляя ярко рыжую прядь за ухо. Хосок мгновенно остановился, прожигая взглядом недоеденное блюдо.Веки Чимина были приоткрыты, он смотрел куда угодно, но только не на Чона. Этот вопрос застал врасплох обоих. Как долго. Как долго что? Как долго я обманывал тебя, будучи помолвленным? Как долго ты закрывал на это глаза? Я ни в чем не виноват, так почему я чувствую вину? — Ладно, я в душ. Он медленно поднялся с темного дубового стула и направился в ванную.Дверь закрылась, отдаваясь по обклееным совместными фото, стенам. Звук включенной воды заглушил учащенное дыхание Чона.Отложив еду, он сел на край кровати, погружаясь в раздумья. Почему Чимин не накричал на него, не устроил истерику, со злостью кидая полированной вазой, что родители подарили на помолвку? Больно. Больно от осознания того, что лучше бы Пак психанул, выпуская всю свою злость на любимой толстовке Хосока, бил маленькими кулачками в грудь Чона, крича о том, какой он ублюдок и кретин, не видящий ничего кроме себя, но потом успокоился бы. Они поговорили, старший прижал Чимина к себе, обещая разорвать все контакты, целуя в висок. Но нет. Этого не будет, потому что Пак не плачет и не истерит. Его не надо успокаивать. Чимин в душе подозрительно долго. Да, он постоянно зависал там минут на 20, но прошло уже больше 40 гребанных минут. Возможно, Хосоку казалось, что время протекает довольно быстро, но любопытство брало верх и он решил проверить в чем дело. Слегка оттолкнув дверь от себя, Чон вошел в комнату. Она была пуста и только включенный кран заполнял пустоту, звуком журчащей воды. Чон осмотрелся. Вещи Чимин пропали, как и он сам.Вторая дверь в ванную была настежь открыта, а на ободке раковины лежало то самое кольцо с гравировкой их общих имен. Со злости Хосок ударил в стену, болью заглушая свои рыдания. Чон осознал, что он мудак, который просрал смысл своей жизни и еще и плачет впервые в жизни. Он не знает, что теперь делать. Любопытсво, скорее всего, больше не проснется.