Сон на грани

- Войдите, - крикнул Максим. В дверь просунулась голова рыжеволосой девушки лет семнадцати. Она, увидев Макса, улыбнулась и вошла в комнату. В руках у нее была свеча на изогнутой подложке с ручкой, для удобства. "Вот тебе и лампочка Ильича!", - подумал Макс. А он и не заметил, как вечер вступил в свои права и заполнил комнату полумраком, не давая рассмотреть толком предметы. - Здравствуйте, месье Бонне, - она быстро присела в подобии реверанса, кивнув головой. Максим растерялся, как отвечать на подобное он не имел представления, поэтому встал и изобразил что-то из увиденного им в приключенческих фильмах. Девушка рассмеялась и произнесла: - Вам месье, вовсе не обязательно отвечать, я ведь не благородная дама, - она посмотрела на него как на человека с причудами, потому не стала заморачиваться и представилась, - меня зовут Софи Лефевр, я... - Аа, - перебил ее Макс протянув, - точно, месье Лефевр говорил о тебе. Да, расслабься, можешь звать меня Максимом, а то как-то неудобно, вроде бы мы одного возраста, - тут он немного слукавил, но не вываливать же правду на эту милую девушку, - и мне непривычно, когда ко мне обращаются "месье"! Договорились? - Хорошо, - она быстро смекнула, что молодой человек обижен умом и, возможно, немного не в своем рассудке, и тут же охнула. - Ой! Я же пришла сообщить, что все уже готово и вас ждут в столовой на ужин. Я вас провожу. - Не "вас", а "тебя"! - нахмурил шутливо брови Макс. - Хорошо, я тебя провожу. - Повторила Софи, решив не перечить господским причудам. - Вот так намного лучше, и еще, - потер лоб и указал на приготовленные одежды рукой, - помоги мне разобраться, что тут к чему. Что мне надеть-то? - Думаю, это вполне подходящая одежда, - расслабилась девушка, рассматривая вещи. - Вы... то есть, ты можешь их надеть. - Вот и хорошо, а то не хочется выслушивать нытье и завывания мадам Дюбуа, - Максим как мог поддерживал иллюзию "глупого Максимилиана", но старался не переборщить, и говорить так, чтобы его понимали. Если бы он начал выдавать фразочки, коими пользовался в быту, будучи Максимом Беловым из уездного города N, тогда бы его точно упекли в психушку, или что у них здесь за учреждения предусмотрены для буйных помешанных. Еще хуже, если местные приняли бы его за одержимого. Кто знает, как с ним поступили бы в этом случае. В памяти всплыли сцены из виденных ранее фильмов, где из героев, с помощью всяческих обрядов, изгоняли демонов, или сжигали на костре как ведьм. Его передернуло, и он принялся спешно переодеваться, тем более, что девушка отвернулась, поставив свечу на выступ, расположенный в стене для этой цели. - Софи, я буду тебя так звать, - осторожно начал он, подтягивая штаны. - Мне здесь неуютно одному, и никого нет, кто мог бы мне помочь, а ты такая добрая, - он застегнул камзол, подошел к Софи, развернул ее и сделал печальное лицо, заглядывая ей в глаза. Если бы этот момент видела мадам Дюбуа, то она грызла бы локти от зависти к актерской игре Макса. Софи, подняв брови и широко открывая и без того круглые глаза, согласно закивала головой. Он протянул ей руку и произнес: - Будем друзьями? Я на тебя рассчитываю. - Хорошо, месье Бонне... то есть, Максимилиан. - Максим, - напомнил он. - Ээ, хорошо, Максим. - Она натянула улыбку.       "Месье Бонне" скривился, видимо привычки не искоренить, но согласие девушки уже плюс. С некоторыми вопросами не всегда можно будет обратиться к парням, с которыми он успел сдружиться, тем более, что они постоянно дурачились и отшучивались, а Софи могла помочь разобраться с бытом и нравами местного общества. Он с оттенком веселья произнес: - Вот и хорошо. Я готов. Пойдем? - Да, следуйте за мной. - Следуем, следуем, - пробурчал он себе под нос.       Они прошли по коридору, спустились по лестнице и, свернув направо, оказались в просторной гостиной, освещенной, похожими на керосиновые лампы, приборами. Но они не давали достаточное количество света, поэтому их дополняли подсвечники на овальном столе, который стоял в левой части гостиной. За ним уже сидели постояльцы. Помимо знакомых лиц, здесь присутствовали и новые, неизвестные Максу. Софи провела его на свое место. Справа от него оказался Тьерри, а слева мадам Дюбуа, и он едва сдержался, чтобы не выдать свое неудовольствие. Макс поблагодарил Софи, сел и принялся рассматривать присутствующих, прислушиваясь к их разговорам.       Мадам Дюбуа представила его, как всегда красочно и с подробностями. Ему снова пришлось выслушивать историю несчастного мальчика, который еще помимо всего, оказался несносным и неблагодарным, сбежав из под ее надзора. "Вот старая перечница!" - подумал Макс и страдальчески закатил глаза и выдохнул. Заметив этот жест, Тьерри захихикал, опустив голову, а Роберт, сидящий рядом с мадам Дюбуа, кашлянул смешком в кулак. А маленькая девочка, сидящая рядом с братом и мадам Бертран, спросила у своей матери, что значит "недалекий"? Месье Моро, тот самый "доктор", что прибыл с ними в экипаже, перевел разговор на тему предстоящей поездки, которая откладывалась на неопределенный срок, хотя мастер и уверял, что самое большее время ожидания - это три дня. Доктор утверждал, что с таким повреждением, скорее, чем через неделю, справиться не возможно, а уж он-то знает об этом не понаслышке! Ему приходилось много путешествовать, после ухода из военного госпиталя и принятого им решения заниматься частной практикой. Он принялся рассказывать о том, что видел, чем занимался, опуская скверные подробности заболеваний, которые были вовсе не к столу упомянуты, выделяя самые интересные и забавные моменты из тех случаев, которые попадались ему лично.       Попеременно он вступал в спор с крупным кудрявым мужчиной, темноволосым и темноглазым, с загорелой кожей. Его звали Даниэль Тома. Рядом с ним сидела, как выяснилось, его жена Женевьев, низкого роста блондинка, постоянно согласно кивающая на все, чтобы не говорил ее супруг и чуть ли не в рот ему заглядывающая. Следом за ней сидели двое детей - Изабель Мари, десяти лет, и Себастьян, шести лет. Оба ребенка были кудрявыми как и их отец. Дети поразили Максима своей рассудительностью и манерами. Он, как никогда ранее, почувствовал себя по сравнению с ними полным дураком. Уж в плане воспитания и манер - точно. Они внимательно слушали то, что рассказывал доктор, но не перебивали, иногда Изабель уточняла у матери то, что ей было непонятно. Доктор несомненно имел успех. Мадам Дюбуа позабыла, что ее поднадзорному воспитаннику следует правильно держать приборы, сидеть прямо, и прочие тонкости этикета. Она увлеклась историями, изредка ахая и восклицая "не может быть". Макс обрадовался и по-тихому расправлялся с ужином, запивая водой. Вина ему не налили.       Покончив с ужином, постояльцы стали располагаться в правой части гостиной на удобных креслах, на диване, а некоторые перешли к столику с картами. Макс приметил небольшую дверь в самом углу гостиной и , не привлекая внимания, стал продвигаться к ней. Ему было трудно справиться с любопытством. Он огляделся - все нашли себе дело. Тьерри и Роберт о чем-то спорили с доктором и месье Тома, мадам Дюбуа переключилась на бедняжку Вирджинию, детей увела наверх их мать, по рекомендации своего мужа. Он остался предоставлен сам себе и был очень этому рад. Макс прошмыгнул в комнату за дверцей.       Как оказалось, это была домашняя библиотека, не огромная, а скорее уютная. Здесь также стоял диванчик и пара скромных размеров кресел. Посередине находился столик, на котором стояла "типа керосиновая" лампа. А дальше шли два ряда полок, заставленных книгами и ужасно узкий коридорчик между ними. Максим бухнулся на одно из кресел, что поближе к выходу, и расслабленно потянулся всем телом. Вот он покой, которого на данный момент ему так не доставало!       Однако полностью расслабиться помешало шевеление в темноте прогала между полками. Он настороженно замер, вцепившись пальцами в подлокотники, и присмотрелся к появившейся оттуда бесшумно, подобно призраку, фигуре молодого человека на вид лет двадцати шести - семи.Тот молча осмотрел Макса, будто нарушителя и кивнул ему, едва склонив голову, как бы давая негласное согласие на присутствие того в комнате. Затем он пристроился как ни в чем не бывало на диванчике, сложив нога на ногу, и открыл книгу, не спеша листая страницы.       Создавалось впечатление, что молодой человек игнорировал нахождение Макса в комнате библиотеки, но Максим, прикрыв глаза чувствовал изучающий взгляд незнакомца из под скрывающих наполовину лицо, длинных шелковых каштановых волос, словно рентген, сканировавший его жалкое тельце. Макс приоткрыл глаза и глянул на молодого человека в ответ, но тот как ни в чем продолжал "чтение". "И что он там может разглядеть при таком-то освещении?" - подумал он, так как сам едва мог разглядеть очертания предметов в комнате. Хотя кто их знает этих "местных", может они привыкли? Он вспомнил, что этот без сомнений красивый мужчина, - а он производил впечатление взрослого, видавшего виды человека, в сравнении с Максом, - также присутствовал на ужине, просто избегал беседы и вел себя неприметно, поэтому Максим как и прочие не обратил на него внимания.       Он стал потихоньку разглядывать молчаливого соседа, который если и заметил любопытство Макса, то никак этого не выдал, ни словом ни жестом, продолжая свое "увлекательное" занятие - перелистывание страниц. Максим отметил, что сосед напротив имел аккуратный прямой нос, красивый контур губ и выразительные миндалевидные глаза. Но присутствовало в нем, помимо этого, что-то жутковатое. "Красавчик, но мрачный тип, - выдал субъективную оценку Макс, - встреть такого в темном переулке - недолго кирпичей наложить в штаны!" Затем это занятие ему наскучило и он, хмыкнув про себя, принялся анализировать произошедшие события, тем более атмосфера располагала. Он, в который раз, пожалел себя несчастного, посетовав на злодейку-судьбу, закинувшую его в такую тьмутаракань. Потом вспомнил родителей, отговаривавших его от поездки, сестру, что ждала его на вокзале. Интересно, что они сейчас делают? Или это все-таки сон? Максим еще раз ущипнул себя за руку, и тихо зашипел, окончательно удостоверившись в реальности происходящего с ним. Покосился на "мрачного типа", продолжающего свое дело. Это раздражало, хотелось подойти и выдернуть это долбаную книгу из рук незнакомца, и Макс решил действовать. - Э, простите, - начал он, обращаясь к соседу. Тот оторвался от своего занятия и поднял равнодушный взгляд на Максима. - Я хотел спросить, вы здесь живете или тоже постоялец? - Макс почувствовал себя дураком, когда незнакомец произнес приятным баритоном, но так словно делал одолжение: - "Или тоже", - и, уткнувшись в книгу, продолжил игнорировать Макса, который поняв, что разговор явно не клеится, и лишний раз не выставлять себя идиотом, решил что лучше помолчать, чем тратить время на таких "уродов". Они друзьями точно не станут, продолжил раздумывать Макс, сравнивая мрачного типа с солнечным непоседливым Тьерри и молчаливым, но приятным Ричардом. Жаль, что здесь они в разных возрастных категориях, эти замечательные ребята. Макс был рад, что хотя бы какая-то отдушина имелась для него в этом месте. Застряли они в этой глуши надолго, на неделю точно, если верить "доку". Максим скривился, представив, что ему еще и проповеди мадам Дюбуа терпеть. Дверь приоткрылась и в проеме появилась "фрекен Бок" собственной персоной. - Вот ты где, Максимилиан. Прошу не заставляй меня волноваться, ты же знаешь - у меня слабое здоровье! - она сразу перешла в наступление. Макс засомневался в этом , вспомнив как она резво уминала жареное мясо, но согласно закивал, лишь бы прервать поток информации. - Ах, месье Фурнье! - она переключила свое внимание на мрачного соседа Макса, который слегка дернул плечом заслышав голос пронзительный мадам , как -будто хотел избавиться от назойливой мухи. А Максим на это злорадно ухмыльнулся про себя. - Вот вы где скрываетесь, а мы вас обыскались. Нам так нужен был еще один игрок, - продолжила она ничего не замечая. - Простите, но я предпочитаю уединение, - холодно осадил ее пыл месье Фурнье. Мадам замерла, подбирая слова, но вмешался Максим: - А что, уже все разошлись? - он улыбнулся и , встав с кресла, направился к мадам Дюбуа. Та выгнула губу и произнесла: - Да, и вам, Максимилиан, также пора в свою комнату, - она развернулась и бросила напоследок, - спокойной ночи, месье Фурнье. - Спокойной ночи, мадам, - произнес месье не отрываясь от книги. Макс, дождавшись когда за мадам Дюбуа закроется дверь, едва сдержал смешок ладонью и посмотрел на месье Фурнье и , к своему удивлению, увидел как тот улыбнулся чуть заметно, снова приняв мрачный вид. Максим, удивленно подняв брови, произнес: - Спокойной ночи, месье, - и не дождавшись ответа вышел в почти опустевшую гостиную. В ней оставались Даниэль и Тьерри, о чем-то спорящие. Он пожелал им спокойной ночи, отказался от предложения Тьерри проводить его до комнаты, и быстрым шагом направился к себе, по пути никого не встретив.