После Победы

POV Рон Решиться встретиться с Гарри и Гермионой после четырех лет моего отсутствия в Англии было нереально сложно, но необходимо для нас всех. Когда после войны на летних каникулах Миона объявила об их с Гарри решении пожениться, я успел только поймать и не подпустить к ним разъярённую Джинни, но, как то ни странно, не смог отреагировать сам. Наверное, к этому всё и шло, ибо, оглядываясь назад на наши встречи и разговоры после Победы, я не мог припомнить хоть один случай страсти, когда мне хотелось бы зацеловать Миону, сделать её своей навсегда. Она воспринималась мной скорее как сестра, нежели как возлюбленная, и она сама это ощущала. Что-то словно перегорело и сломалось во мне, осталось там, в детстве, которое так внезапно закончилось со смертью Волдеморта и когда пришло время решать, как жить дальше, я попросту сбежал месяц спустя от самого себя в заповедник драконов к Чарли, оказавшись слабаком. Люди там были замечательные, но я всё же чувствовал, что драконы – это не моё и год спустя поступил во французскую академию авроров на отделение взаимодействия с маглами. Чего мне это стоило и каким трудом мне дались те два года учебы и подготовка к ним, я даже вспоминать не хочу, но, оттрубив положенный год во французском аврорате, я решился вернуться в Англию. В конце концов, невозможно бегать от самого себя до бесконечности, даже если очень хочется. Это трусость, а я, хоть и далеко не герой, трусом никогда не был. Даже когда боялся, всё равно шёл вперёд, а в этой ситуации отступить я не имел никакого права: на кону стояла наша многолетняя дружба. Встречу благоразумная Миона, как я подозревал, до сих пор чувствующая вину передо мной, предложила устроить на нейтральной магловской территории. И надо же было случиться такому совпадению – нас обслуживал не кто иной, как Хорёк своей белобрысой заносчивой персоной. Хотя заносчивости я в нём не увидел ни грамма – только ненависть и предельную невыносимую вежливость. И когда я решил немножко поиздеваться над ним, он никак не отреагировал, зля меня своим показным равнодушием до предела. Ну не мог Хорёк так легко сломаться под давлением реальности! - Рон, не трогай Малфоя, - прошипела Герми, когда он ушел, вызывая у меня недоумение. Что вообще творится в Англии?! - Почему? Это же Хорёк, Герми! - Ему и так досталось от жизни, - хмуро буркнул Гарри, видя, что я ничего не знаю. – Люциуса приговорили к поцелую дементора, поместье отобрали, его самого с позором изгнали из магического общества, переломив палочку и заставив выпить специальное зелье. Нарцисса на этом фоне сошла с ума. Так что, Рон, не трогай его, в самом деле – тебе ничего, а его с работы выгонят. Посмотрев на насупившихся друзей, я отвернулся к окну, задумавшись, как такое вообще стало возможным. Когда я ещё в Румынии узнал о том, что Дамблдор жив, как бы я сам к этому старому козлу не относился, мне почему-то казалось, что теперь для Англии точно наступят радостные перемены к лучшему. Уж он-то точно не допустит ничего плохого. Не теперь, когда положено столько труда и пролито столько крови для того, чтобы достичь этого мира. А оказалось, как оказалось, и от этого отчаянно хотелось скрипеть зубами и плеваться. Я не сомневаюсь в том, что Гарри пытался достучаться до благоразумия магов и министерства, но отчего-то не вышло, отчего-то всё снова пошло наперекосяк. А за окном красиво и ярко цвела сирень, колыхаясь на ветру. Вот только необходимого мне спокойствия это зрелище не добавляло. - И многих так? - Да почти всех слизеринцев и тех, кто был замечен в сочувствии к Волдеморту, - произнесла Гермиона, поглаживая животик. – Попроси у него прощения что ли. Ему и так фигово приходится. - Ну да. Бедный, несчастный, измудоханный жизнью Хорёк! Какой у вас срок? – спросил я, кивая на животик. Она мягко улыбнулась. - Седьмой месяц. Девочка. Мы с Гарри решили назвать её Лили Роуз. - Цветочное имя. Но красивое. Кого крёстным позовёте? - Хочешь напроситься? – довольно усмехнулся Гарри. Я кивнул. - Конечно, хочу. Есть какие-то сомнения? И тут появился Хорёк с пивом для мужчин и соком для дамы. Я присмотрелся к нему, отмечая про себя, что выглядит он странно. Нет, он не смотрится узником магловского концлагеря – чистенький, ухоженный, явно не голодает, но в то же время проскальзывало в нём даже сквозь яростную ненависть какое-то ненормальное равнодушие, которое заподозрить в Малфое младшем во время обучения в Хоге я не мог от слова совсем. А ещё веяло от него сырой силой, не находящей выхода, словно запертой в теле и разрывающей его. Так сказывалось для сильного мага отсутствие волшебной палочки – во время обучения во Франции мне приходилось сталкиваться с таким явлением, и я знал, что это чревато рано или поздно сумасшествием. Странно, но такого Хорька было даже почему-то жалко и хотелось исправить ситуацию. Настоящий враг должен быть мёртвым, но проблема в том, что его именно врагом я считал максимум курса до пятого, а потом все как-то переменилось, и я признал Хорька какой-то незыблемой константой собственного мира, достойным соперником, что ли. Во время пятого и шестого курсов именно драки с вездесущим и подкалывающим всех Малфоем стали для меня отдушиной, не давшей сойти с ума от напряжения, чего я никогда никому не скажу даже под пытками. - Где ты остановился? – осведомилась Герми, откуда-то знающая чуть больше, чем я говорил. Возможно, я слабак, но возвращаться в Нору для проживания у меня не было сил. Одно дело погостить, вспомнить детство, окунуться в мамину заботу временно, но жить… Нет, жить я там не смогу, равно как не могу видеть Джин и не терзаться угрызениями совести. Если бы я был чуточку внимательнее к сестрёнке, она бы не натворила в тот вечер глупостей и не пострадала бы! Но, увы! Мы оба оказались зациклены на себе после окончательного расставания с парой, и случилось то, что случилось. Мне нужно собственное жильё и об этом подруга откуда-то узнала. - Пока в Норе. - Пока? – удивлённо спросил Гарри, не понимая меня. - Пока. Меня душит атмосфера Норы. Это эгоистично, знаю, но я хочу снять небольшую квартирку в магическом Лондоне. Может, посоветуете чего. - А ты изменился, друг, и не скажу, что перемены в тебе мне нравятся. Я пожал плечами на слова Гарри. Странно, что приходится разочаровывать родных, но, повзрослев, я, пожалуй, и в самом деле переменился, и далеко не в самую лучшую сторону из возможных. Мы все изменились. - Ты хочешь устроиться в Аврорат? - В патруль. Сам посуди, что я в Аврорате делать буду со своей французской специальностью? Обливейтить маглов? В патруле у меня будет чуть больше возможностей, но там обещали устроить мне жёсткую проверку способностей. Можно сказать, мне там не рады, и это если мягко. Я стал чужим в Англии. - Ну поплачься, если легче будет. И всё-таки извинись перед ним. - Герм! - Извинись. Для меня это было почти приговором, ибо извиняться я не умел и ненавидел всеми фибрами души, даже когда был абсолютно неправ. А перед Хорьком я был виноват, заигравшись, пусть даже по незнанию, что, впрочем, меня совсем не оправдывает. Я посмотрел, как он, таща тяжелый поднос, грациозно передвигается по залу, лавируя между столиками, и бросил умоляющий взгляд в сторону непреклонной подруги. Извиняться перед Малфоем! Он расставил тарелки и только собрался уходить, как Герми меня довольно болезненно пнула носком балетки, заставляя действовать. Я снова поймал его за руку, поразившись, насколько тонкокостной, но прочной была его кисть. Моя рука на фоне его смотрится вызывающе грубо. Странная мысль! - Вы что-то хотели? Вежливость и ещё раз вежливость? От злости и смущения перед тем, что заставляет меня делать Герми, я покраснел, как помидор, выдавливая из себя: - Извини, Хорёк, я не знал. Ну не умею я просить прощения! Он упрямо поджал губы. - А за Хорька извиниться не желаете? И тут я совершено неприлично заржал на весь ресторан, отчего серые глаза Малфоя удивлённо расширились. Нет, он чудо! Миона меня снова пнула под столом. У меня скоро нога будет сплошным синяком. - Герми, солнце моё, не пинайся снова! Я буду хорошим! - Тогда отпусти Малфоя. Со странной неохотой разжав пальцы, я проводил его идеально прямую спину и повернулся к друзьям, буквально столкнувшись с испытующим взглядом карих глаз. - Не лезь к нему, Рон. Хуже сделаешь. Гарри подавился салатом.