Now you gonna dance only for me

— Господи, — тихо прошептал Гарри, надевая фирменные золотые боксеры, -как же мне это все надоело. — Хей, выход через две минуты. Парень лишь кивнул своему напарнику и снова повернулся к зеркалу. Поправив свои шоколадные кудри, он тяжело вздохнул и, нацепив в тон к боксерам короткий галстук на резинке, направился в сторону выхода на сцену. Из-за сафитов, освещающих маленькую сцену с шестом, Гарри не мог разглядеть зрителей, которых обычно собиралось довольно много. Стайлс был очень популярен среди любителей мужского стриптиза. Работая в одном из лучших заведений Лондона, Гарри мог рассчитывать, что никто не будет приставать к нему на работе. Хотя у него не раз пытались узнать номер или даже просто спрашивали сколько стоит такой как он на ночь. Но он не продажная шлюха — Ему просто нужны деньги для того, чтобы оплачивать обучение в престижной школе. В будни клиентов собиралось гораздо меньше, чем в выходные, но даже при всём этом сегодня у Стайлса должна быть приличная выручка. Гарри слышал как кто-то кричал «Да, детка» или «Этот парень такой горячий», поэтому он лишь старательнее стал повторять выученные движения. Он чувствовал как чужие пальцы дергают резинку на его боксерах и кладут шершавые купюры. Человек, которому они принадлежали был гораздо старше Гарри и смотрел хищным взглядом, но Стайлс уже привык к этому, поэтому лишь улыбнулся. Ещё несколько человек подходили клали парню деньги за резинку. Его номер закончился, но Гарри знал, что ему так просто сейчас не уйти — он должен будет станцевать пару приватных танцев, чтобы ему хватило денег на пару дней, чтобы не помереть от голода. Тяжело вздохнув, он посмотрел на толпу мужчин, которые только и мечтали, чтобы Гарри станцевал им на коленях. Тёплые руки лежали на его талии, когда он терся о тело какого-то клиента, который готов был отдать все что у него есть, чтобы этот кудрявый парень не переставал делать то, что он делает. Когда, наконец, Стайлс закончил смену у него было около сотни фунтов. Теперь ему осталось лишь отдать 45% начальнику и сделать пару конспектов на завтрашний день в школу, тогда его дневной план будет окончен. — Эй, привет! — произнёс прямо над ухом Найл, снимая тёплую куртку и отряхиваясь от снега, — Ты чего ещё здесь? Твоя смена кончилась полчаса назад. Гарри даже не знал, что ответить другу. Стоит ли рассказать ему о том, что съемную квартиру пришлось покинуть из-за того, что Стайлс снова не смог вовремя заплатить? Но ему не пришлось — Хоран и без слов все понял. Он был единственным настоящим другом Гарри, поэтому легко мог понять, что творится в этой кудрявой голове. — Та-а-а-к… — тихо протянул блондин, слегка приобнимая Гарри за плечи и садясь на маленький диван в гримерной, — ты сейчас же возьмёшь свои вещи и поедешь ко мне. Поспишь на диване… Пока не накопишь денег. Найл достал ключи из кармана штанов и положил в руку удивленного Гарри. — Кстати, когда ты ел последний раз? — спросил Хоран, глядя на Гарри. — Ну… — Понятно. В холодильнике есть лазанья. Чтоб обязательно поел! Стайлс лишь крепко обнял ирландца, благодаря всех Богов за то, что они послали ему такого друга и произнося тихое «спасибо». Квартира Найла находилась всего в паре кварталов, поэтому Гарри решил пройтись пешком. Закутавшись в огромный шарф, Стайлс нацепил наушники и включил свой заезженный плейлист. На улице было многолюдно. Все куда-то спешили и не замечали ничего вокруг себя. Гарри всегда думал о том, что возможно в этой толпе есть «тот самый человек», но из-за постоянной беготни они разойдутся. Лондон нереально огромен и маловероятно, что ты можешь столкнуться с кем-то дважды. Думая над всем этим, Гарри даже не заметил как сменились улицы. Теперь он был в одном не из самых благополучных районов города. Такие места напоминали Гарри о его родном городе. Он мечтал уехать оттуда с малых лет, лишь потому, что знал — в городах, подобных Чеширу, есть только два типа людей : слишком глупые, чтобы уехать и слишком крепко приросшие, а Стайлс не хотел быть одним из них. Поэтому, как только выпала возможность, он отправился в Лондон. Мать помогала ему первое время, отдавая последние деньги, но так как парня съедала совесть, он отказался от её материальной поддержки. Отыскав глазами нужный дом, Стайлс поднялся по ступенькам и открыл парадную дверь ключами, которые ему дал Найл. Маленькая квартирка была полностью захламлена вещами Найла — он переехал сюда чуть меньше недели назад и ещё не успел обжиться. Сняв с себя куртку и повесив её на маленький крючок у входа, он кинул свою не сильно увесистую спортивную сумку с вещами на старенький диван, а сам плюхнулся рядом, думая лишь о том, в каком же дерьме он оказался. *** — Нет, Зи, даже не думай. — прошипел Томлинсон — Кто-нибудь…ох…может застукать на… Зейн быстро прервал друга, жестко поцеловав его в губы. Осознавая, что скорее всего кто-то и правда может застать их в раздевалке за таким делом, Малик закрыл дверь на замок. — Ты же знаешь, что я ненавижу тебя… — проговорил Луи, когда Зейн опустил руки на промежность шатена. — Ага, но вот только твой член думает иначе. Полуголые, уже сходившие в душ после быстрого перепихона, они лежали на твёрдых деревянных скамейках раздевалки и делили косяк, принесённый Маликом. — Так ты теперь капитан команды значит? — произносит Зейн, медленно выпуская пар после каждого произнесённого слова. — Ага, -коротко проговаривает Луи, забирая косяк и затягиваясь. Спустя пары минут тишины и ещё пары затяжек, оба начинают хихикать не известно почему. — Нашёл себе новую цель? — спрашивает Луи, поворачиваясь в сторону Зейна, — Ну, для перепихона? — Типо того. — И кто же это? Девушка? Парень? Ну же, говори! — Эй, ладно-ладно, успокойся, -торопливо говорит Малик, запуская руку в волосы. — парень. Помнишь, я тебе рассказывал про клуб на Виллер стрит? — «Heaven»? — Именно. Так вот, он там вроде как работает. — Стриптизер? — Луи удивленно вскидывает брови, пристально смотря на парня рядом. — Неа. Бармен. Раздевалка снова заполняется тишиной, но она не неловкая -просто каждый думает о чем-то своём. — Блять, — тихо проговаривает Томлинсон, хватая со шкафчика свою рубашку. — В чем дело? — Зейн приподнимается на локтях, наблюдая за метающимся из стороны в сторону и собирающим свои вещи Луи. — Я забыл, что должен был придти к отцу на работу и забрать бумаги. — быстро говорит Луи, смотря на часы, — Сука, он же убьет меня! Воспоминания о прошлой ночи все отчетливее пропечатывались в голове Томлинсона — вот он видит разгневанное лицо отца, слышит его угрозы о грядущей расправе и…то, как он воплощает эти угрозы в реальность. Шрамы от побоев по всему телу и ожоги от потушенных о тонкую кожу сигарет на предплечьях, можно будет скрыть только надев кофту с длинными рукавами, но Луи уже привык к этому. — Мистер Томлинсон, вам уже пора в школу. Ваш водитель уже ждёт внизу. — произнесла только что вошедшая горничная. — Да-да, Дороти, я уже спускаюсь. -ответил ей Луи, натянув доброжелательную улыбку. Надев любимый бомбер со знаком его команды и завязав шнурки на конверсах, парень перекинул лямку от сумки с учебниками через плечо и направился в сторону ступеней на первый этаж. *** Самое лучшее место в частной школе имени Джефа Миллера, по мнению Гарри, был закрытый на ремонт кампус — никто бы не подумал сюда сунуться, поэтому именно там Стайлс проводил свою перемену на ланч. Он ни с кем не общался в школе, так что это было идеальное место для того, чтобы просто посидеть в тишине и подумать. Но сегодня там не было тихо — по всему коридору эхом разносилась тихая мелодия. Гарри стало до жути интересно кто же это. Он медленно стал двигаться на слух вглубь кампуса. Чем дальше шел Гарри, тем отчётливее он слышал слова. «Oh, oh, oh Oh, oh, oh Be my baby Oh, oh, oh Iʼll look after you.» Единственное слово для описания этого голоса было «прекрасный» и нечего более. «There now, steady love, so few come and donʼt go Will you wonʼt you, be the one I always know When I am losing my control, the city spins around, Youʼre the only one knows, you slow it down.» Гарри уже был совсем близко с помещением, откуда доносилось пение. Дверь в этот кабинет была открыта, поэтому он прижался к косяку и чуть вытянув шею, заглянул в класс. У каждого свои способы успокоиться после нервного срыва. Кто-то рушит все, что находится вокруг, кто-то просто кричит в пустоту. А Луи поет. Старый заброшенный кабинет музыки он нашёл не так давно. Когда он не хотел возвращаться домой, а из друзей пойти было не к кому, он спрятался от охраны в закрытом кампусе, зная что никто не будет осматривать захламленные коридоры. В кабинете не было практически ничего кроме скошенного стула и расстроенного фортепиано. И после, каждый раз, когда у Луи была ссора с отцом или ещё что-то, из-за чего у него могли быть нервные срывы, он шёл в этот кабинет и пел. И сегодня как раз был такой случай. Его пальцы играли тихую мелодию и с каждым касанием клавиш Луи чувствовал, будто вся злость и боль уходит из него. Когда Томлинсон поёт, он забывает все, что происходит вокруг и полностью погружается в то, что он делает. «Itʼs always have and never hold Youʼve begun to feel like home Whatʼs mine is yours to leave or take Whatʼs mine is yours to make your own.» Гарри стоял и не мог поверить своим глазам. Луи Томлинсон, капитан футбольной команды, которого все считают слишком крутым для того, чтобы обращать внимание на простых смертных, сейчас сидел не за ланчем со своей командой и обсуждал очередную девушку и её формы, а в богом забытом месте и пел так, будто от этого зависит его жизнь. Его глаза были закрыты. Солнце оттеняло загорелую кожу, а небрежно уложенная челка спадала ему на лицо. Гарри даже не заметил, что пялится на Томлинсона с открытым ртом и кажется, его сердце замерло на секунду. Гарри захотелось завернуться в этот голос, как в одеяло и просидеть так до конца жизни. «Oh, oh, oh Oh, oh, oh Be my baby Oh, oh, oh.» Как только Луи сыграл последнюю ноту, он медленно открыл глаза. Они тут же расширились как только увидели парня, смотрящего на него в упор. А Гарри чувствовал себя как олень на свету фар, как только голубые глаза столкнулись с зелёными. Но вся эта идиллия закончилась, когда Луи кинулся на Гарри, быстро прижав его к противоположной стене. — Если ты расскажешь кому-нибудь, — быстро проговорил Луи, держа Гарри за воротник рубашки, — хоть кому-нибудь — я убью тебя. Понял? Томлинсон ударил кулаком рядом с головой парня так сильно, что почувствовал как штукатурка начала осыпаться со стены. Шапочка, из-под которой торчали шоколадные кудри, съехала набок, а в глазах цвета скошенной травы был виден сильный испуг. Луи невольно ужаснулся тому, что он так сильно напугал этого парня, который как бы ничего и не сделал. Томлинсон отпустил воротник Гарри и немного потупил взгляд. Ему даже стало стыдно за то, что он так резко напал на этого милого парня. Гарри не долго думая, со всех ног убежал как можно дальше от кабинета музыки, лишь бы Томлинсон не запомнил как он выглядит. Гарри знал что такое издевательства не по наслышке — в своей старой школе его одноклассники не жалели сил на то, чтобы лишний раз почесать кулаки о худощавое тело Стайлса. Но Гарри уже почти забыл об этом, когда перебрался из Чешира в Лондон, поэтому то, что произошло вызвало у Стайлса поток жутких воспоминаний, которые он так старательно блокировал в своей голове. Он бежал и бежал, пока его лёгкие не загорелись, а ноги не стали отказывать. Гарри даже не думал о том, что какая-то маленькая перепалка так подействует на него, но он не мог перестать думать. Вот в чем вся его проблема. Он много думает. Да, это звучит довольно странно, но это так. Чем больше он думал, тем сильнее он углублялся в ситуацию и тем сильнее загонял себя в угол. Мысли имеют свойство сжирать изнутри и это именно то, что частенько происходило с Гарри. В его голове крутился лишь голос Томлинсона, который из мягкого и тихого превращался в громкий и больно давящий на уши. Гарри понимал, что теперь он долго не сможет выбросить его из головы. Придя в квартиру Найла, всë, чего хотел Стайлс — это упасть на диван и пролежать там неделю, надеясь, что этот шквал мыслей и воспоминаний закончится.