Now you gonna dance only for me

Прикосновение — это одно из первых и важных ощущений, которое мы испытываем, как только появляемся на свет. Прикосновение — это чувственное удовольствие, исследование поверхности кожи, гибкости мускулов, очертаний тела. Единственной его целью является удовольствие от тактильного восприятия. Любовь — именно это должен чувствовать человек, которого ты так касаешься. И Луи очень надеялся, что именно это сейчас чувствует Гарри. Воздух будто покинул лёгкие младшего, когда Томлинсон медленно с поцелуями опустился на крайнюю плоть парня. Луи выделывал невообразимые вещи (такому таланту позавидовала бы даже порно-звезда). Гарри запустил руку в волосы шатена, понимая, что тот был прав — не за просто так Луи одарили званием «минетчик года», известное лишь в узких кругах. Выписывая языком восьмерки, парень вызывал фейерверк эмоций у кудрявого, от которых у того зрачки становились размером со вселенную. Прикусывая костяшки пальцев до белизны, Гарри прижимал кулак ко рту, подавляя стоны и честно стараясь не двигать бёдрами. Сочетание невинности голубых глаз, которые не отрываясь смотрели в зеленые, с тем, что именно делал Луи, вызывало сильный контраст. Чувствуя что близок, Гарри слегка потянул Луи за волосы, пытаясь поднять того с колен, но тот лишь сильнее втянул щеки, показывая прекрасные скулы. Проглотив все без остатка, Луи пошло вытер белую каплю со рта, вставая с колен. Давая парню распробовать свой же вкус, Томлинсон прижался своими губами к губам Гарри. — Я, конечно, ожидал, что ты поговорить меня сюда позвал… — сказал Гарри, отрываясь от поцелуя, — но так мне нравится гораздо больше. — Ну, а вообще, да, у меня есть кое-какое дело, — произнёс Луи, смотря как Гарри застегивает ремень и поправляет шапочку. — но увидев тебя-не смог устоять. Гарри улыбнулся, показывая ямочки и прижавшись к стене между полок с чистящими средствами. — Я подумал, эм…ты, я, мы с тобой… — попытался сформулировать предложение Луи. Это оказалось гораздо сложнее, чем он думал. «Вот пошлости кричать на всю улицу я горазд, а как задать обыкновенный вопрос с глазу на глаз, так будто только вчера вечером говорить научился!» — Не хочешь ли ты пойтинавыпускнойвместесомной? — произнёс на одном дыхании Томлинсон. — Что? — Ты прекрасно все слышал. — видя ухмылку на лице Стайлса, смущённо сказал Луи. — Конечно да, глупенький. — улыбаясь во все свои тридцать два зуба, отвечает Гарри, подходя вплотную к шатену и целуя его. — Тогда ты должен помочь мне с кое-чем… — отстраняясь произнёс Луи, — у меня есть план. **** В небо летело все. Тетради, ручки, учебники, одежда… Да, это был их день. Последний день учебы. Как только прозвенел звонок, все, кто находился в частной школе, из примерных подростков (конечно, примерными они были только при родителях) превратились в истинных дикарей — они танцевали, пели песни во все горло и выбрасывали все, что находилось в их шкафчиках. Возможно, они просто становились настоящими. Но самыми счастливыми в этот день были те, кто выходил из этого здания в последний раз. Мантии развевались за их спинами, а над головами летали конфедератки. Что может быть круче, чем заканчивать школу? Но Гарри весь просто трясся от страха, в тысячный раз повторяя речь. Сзади на него запрыгнул Луи, целуя в губы, но не подрасчитав, он чуть не упал на каменный пол школы. — Упс? — Привет. — удачно словив парня и поцеловав того в ответ, произнёс Гарри. — Может уже выбросишь свой чертов текст? Ты ведь его и так вызубрил. — А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг они будут смеяться надо мной? — Гарри, милый, только не говори, что у тебя боязнь сцены. — сказал Луи, вспоминая последнее выступление Стайлса на платформе. — Думаю, чтобы перестать нервничать, тебе стоит раздеться и сделать то, что ты обычно делаешь на сценах. В ответ Гарри лишь закатил глаза. — Мне выходить на сцену через три минуты. Иди садись ко всем. — сказал Стайлс, указывая на ряд стульев, откуда Томлинсону махали Зейн и Лиам. — Ты же помнишь наш план? — Да, конечно. Луи заметил, что Гарри немного трясёт, поэтому решил просто обнять того. Обернув руки вокруг парня, он уткнулся тому в грудь. — Я знаю одну хорошую традицию, — начал Луи, задрав голову, чтобы видеть глаза Гарри, — Один поцелуй до и один поцелуй после. На удачу. Привстав на носочки, Томлинсон притянул парня за воротник и нежно поцеловал. — …Можно ещё долго перечислять тех, кому я благодарен за то, что стою сейчас здесь, но в данный момент я очень хочу дать небольшое напутствие выпускникам, — поправив конфедератку, сказал Гарри. — Сейчас, покидая это место, забудьте обо всем, обо всех стенах, что вставали у вас на пути. Каждый из нас теперь свободен. И я сейчас не про стены школы. Стены в наших разумах, — тут он посмотрел в сторону Луи и улыбнулся. Видя, как тот одобрительно кивает, Стайлс продолжил. — Теперь мы все равны. Но только в том случае, если вы сами отпустите школьные стереотипы и будете двигаться дальше. Недавно я и сам думал, что вижу каждого насквозь, только потому, что мыслил стереотипно. Но сейчас я понимаю, что мир не делится на чёрное и белое. На богатых и бедных. На элиту и лузеров школы. Желаю вам так же изменить представление о мире. Сбросьте ярлыки. Дайте себе и другим быть самими собой. — Знаете, Я тоже хочу, черт возьми, быть самим собой. — крикнул из первого ряда Лиам и встал на ноги. — Мне надоело, что за меня все решают. Все вокруг были удивлены. Кроме парней в первом ряду и Гарри. С задних рядов пронёсся шёпот. Пейн старший смотрел на сына ожидающим взглядом, надеясь что тот не натворит неладного. Гарри спрыгнул с края сцены, вставая рядом с Лиамом. — Я больше не хочу довольствоваться тем, что мне приказывают как жить. И поэтому прямо сейчас, — Пейн достал маленькую коробочку из внутреннего кармана отглаженного пиджака, — я выбираю любовь. — Ты не посмеешь, щенок. — крикнул на парня отец, пытаясь пробраться к нему, но Луи, Гарри и Зейн закрыли ему путь. — Софи Смит, — Пейн встал на колено, обращаясь к удивленной девушке, которая выбиралась из-за сидячих мест, — Ты выйдешь за меня? *** После прошедшего великолепно выпускного, Луи решил, что он должен сделать кое-что значимое (возможно решал не совсем он, а алкоголь в его крови, но не важно). В голове лишь крутилась мысль о том, что если он не сделает это сейчас, то не сделает этого никогда. Он уже делал это сегодня, поцеловав Гарри на глазах у всех, но это совсем другое. Этих людей он скорее всего больше никогда не увидит и их мнение об этом абсолютно не трогало Томлинсона, а вот мнение родного отца на этот счёт жутко пугало его. Свет от настольной лампы был единственным освещением кабинета. В воздухе витал едкий запах перегара и виски. Страх от реакции отца полностью поглотил Луи. Руки тряслись чертовски сильно. — Что значит, что ты собираешься жить с парнем? Ноги подкосило. Молчание. — Чертов педик. Удар. Кровь хлынула из носа, а глаза застилала влага. — Мой сын не будет педовкой. Ещё удар. Затем ещё и ещё. Сигарета из рук отца потушена о кожу сына. Количество сломанных костей увеличивалось с каждой секундой. Возможно, шрамы после этого останутся на долго, а кости не до конца срастутся, но единственное, что радовало Томлинсона — он остаётся самим собой и даже побои отца не изменят его. Пустоту комнаты заполнила лишь фраза, произнесённая шёпотом Луи, перед тем как потерять сознание. «Тогда у тебя больше нет сына»