Предубеждения - не гордость

В темнице было очень холодно, но, тем не менее, солома - та, что она принесла, лежала на полу, и можно было сидеть на ней, а не на голых камнях. "Посидишь тут, пока я не решу, что с тобой делать!" Красавица мучительно вздохнула. Даже здесь было слышно, как Румпельштильцхен крушит свой ни в чём не повинный замок. Вот упал сервант с редкостями, а за минуту до того что-то вылетело в окно, и скорее всего разбиты те красивые витражи, которыми она так восхищалась... Хоть бы не пошёл в библиотеку. Девушка подтянула колени к подбородку, поясницу ужасно тянуло и простреливало время от времени в паху - ужасные ощущения, даже было как-то тревожно: неужели так и должно быть? Её знобило от холода. Страха не было. Она была уверена: Румпель ей не навредит. Абсолютно. Иначе бы уже это сделал. Вместо этого он отыгрывается на неодушевлённых предметах. Что ж, наверное, ему, и правда, тяжело расстаться со своей Тёмной личиной, она сотни лет прорастала в него, Белль была готова простить его за эту слабость. Если он поймёт, когда до него дойдёт, что она искренна, они поговорят уже спокойно и подумают - уже вместе, - как снять заклятие, и нужно ли вообще это делать. В конце концов, опрометчиво было самой принимать такое глобальное решение, как снятие проклятия. Конечно, ей казалось что оно - зло, от которого несомненно надо спасать своё дорогое чудовище, но чудовищу, похоже, было невероятно больно, когда его "шкуру" так неожиданно резко попытались снять. Кажется, теперь разлетелся в щепки тяжёлый обеденный стол. Девушка снова вздохнула. Может, стоило сначала всё рассказать про своё интересное положение? Как знать, может быть тогда бы всё и решилось. Может быть, он сам с готовностью расстался бы со своей "властью". Нет. Зная его... Нет. Он бы наоборот, ещё сильнее вцепился в неё, чтобы "защитить" наверняка своё новое семейство. Но поцелуй сработал. Почти сработал, если бы она не проговорилась о том, что её научили... Значит, и он её всё-таки любит. Грохот прекратился. Белль замерла, прислушиваясь. Ни звука. Неужели успокоился? Через несколько минут послышались шаги на лестнице, девушка присела поудобнее, рассчитывая на то, что у них может состояться разговор. Наконец, дверь в камеру скрипнула, и в проёме появился хозяин замка. Никаких эмоций не было на его шершавом лице. - Ну что, решил? - спросила принцесса как ни в чём не бывало и сложила бровки домиком: "пусть видит, что я не сержусь". Румпельштильцхен сделал два шага в камеру, таким образом оказываясь в её середине, нагнулся к "пленнице" и протянул ей Чипа. - Уходи. Белль сморгнула и переспросила с улыбкой: - Я правильно тебя услышала? "Уходи"? - Рад, что со слухом у тебя всё в порядке, - ехидно усмехнулся маг, - А теперь забирай ЭТО и убирайся. Он настойчивее тряхнул Чипа, и девушка машинально обняла холодный фарфор ладошками. Как-то несуразно это всё. "Уходи". Куда? Зачем? Она поняла свою ошибку, и можно уже просто поговорить, ведь не глупая девочка, просто что-то в последнее время творится, что сама не может понять и вовремя остановить. Но ведь это не повод лишать её второго шанса, он ведь тоже не подарок! Тёмный повернулся к Белль спиной. - Ты мне больше не нужна. Дыхание перехватило от таких слов. И слёзы навернулись на глаза. "Надо сказать, надо сказать, надо... Да пошёл он к чёрту!" Красавица резко встала, отчего голова закружилась и ноги подкосились, она заметила, как дёрнулась в этот момент его спина, но он, всё же, стоял на месте. "Что ж, ты свой выбор сделал!" Девушка подошла к магу вплотную, встала лицом к лицу и, глядя в пустые глаза, выпалила: - Я долгое время верила в тебя Румпель, мне казалось, что ты способен снова стать человеком, обрести свой второй шанс. Мне казалось, что то, что ты рассказал мне про трусость - спасительная ложь. Попытка защитить меня от тебя. Но, видимо, я ошибалась. Ты непробиваемый, толстокожий монстр, которого я люблю, и ты меня любишь, я знаю! - Предательские слёзы покатились по белым щекам, в последнее время Белль стала очень плаксивой, и её это злило ещё больше, - Но, видимо, одной любви недостаточно. Я уйду. Но ты об этом ещё пожалеешь. И ещё. - красавица схватила руку с чёрными ногтями и вложила в неё покалеченный фарфор, впитавший её тепло. - Оставь себе, потому что это всё, что я тебе оставлю вместе с горечью утраты. На миг его лицо исказилось. Но взяв над собой контроль и вернув мерзкую усмешку на место, он медленно и с чувством, глядя прямо в искрящиеся глаза-льдинки, прошипел: - Это всё ложь, дорогуша, нет никакой любви и нет никакой утраты. Власть мне намного дороже, чем ты. Белль развернулась на каблуках и, гордо сведя лопатки вместе, вышла прочь.