Зверь внутри

      Он изменился. Даже не так. Он всё ещё продолжает меняться, я продолжаю менять его. Наша совместная жизнь — его истинное становление.       Сегодня утром между нами произошел следующий диалог:       — Меня больше не мучают ночные кошмары.       — Я думаю, что ты можешь оставить свои лекарства. Они больше не нужны тебе.       Он в тот же момент достал несколько пластмассовых баночек из тумбочки на кухне и уверенно выбросил их в урну. Он принялся дальше за завтрак, но я видел, как уголки его губ постоянно ползли вверх. Он почему-то иногда прячет свои настоящие эмоции. Мне только предстоит узнать причины, и это немного завораживает.       Уилл не перестаёт меня удивлять. Вчера ночью он сделал то, чего не ожидала от него жертва, и даже я.       Человек был привязан к столбу за руки, заведённые за его спину. Он не мог шевелиться, и стоял в совершенно беззащитной позе. Сам я смутно помню то, что происходило в те мгновения. Я четко услышал лишь фразу этого человека:       — Даже сам дьявол сбежал из города, потому что здесь есть вы.       Это заставило меня ухмыльнуться, и я уже готов был сделать смертельный для жертвы выпад, но Уилл остановил меня.       Я до конца не понимаю, как ему это удается, но он одним взглядом может остановить меня. Это одновременно и восхищает и пугает. Но не обо мне речь.       Уилл забрал нож у меня и повернулся к жертве.       — Ты говоришь о том, что мы хуже дьявола?       — Да.       — Ганнибал всегда говорил о Боге, когда мы разговаривали об убийствах. Он говорил, что убивая или давая жизнь, Бог чувствует силу. Так же, как и он. Как и я.       Он оглянулся на меня, и я осознал, что понятия не имею, что творится в этой кудрявой голове! Я смотрел на происходящее с интересом, как и наша жертва.       — Я хочу почувствовать эту силу.       Уилл обошел жертву, встал за его спиной. И я готов спорить, что он прикоснулся к его рукам, будто сейчас собирается разрезать кабельные стяжки, потому что лицо мужчины просветлело. Мне всё ещё было интересно, чем всё закончится, потому что я чётко видел в глазах Уилла желание убить, но теперь я был уже не уверен. Я ожидал разрешения сложившийся ситуации.       Кульминацией стал удар ножом прямо в грудную клетку. Почти мгновенная смерть без мучений.       — Еще ты как-то говорил, что мясо становится кислей, если перед смертью жертва испытывала страх. Я не хочу, чтобы ты ел кислое мясо.       Эта забота и разыгранный спектакль подняли мне настроение на весь следующий день.       Стоит заметить, что мясо, действительно, было лишено кисловатого привкуса.       Я замечаю за собой, что тоже меняюсь. Он меняет меня. Это закономерно, пожалуй.       Эта запись, скорее, подойдёт для заметок обо мне самом, но граница между нами уже настолько размыта, что я почти не вижу смысла разделять записи.       Сколько я не искал в своём дворце памяти воспоминаний, я не смог найти чего-то такого, когда во время сна мне требовалось нечто, чтобы я мог спать спокойным сном. Я даже заглянул в те самые темные комнаты, прошел дальше них, пытался найти что-то в своём детстве ещё до Миши, но я тогда был ещё слишком мал, чтобы возводить дворец памяти. Я не смог найти ничего. В подростковом и юношеском возрасте я нашел только воспоминания, где я боролся с кошмарами за спокойный сон. После прощания с Чио и тем несчастным, я помню спокойные ночи безмятежного сна. И никогда мне не требовался кто-то или что-то, чтобы я мог заснуть. Сон сам приходил ко мне.       Я не могу уснуть, когда Уилл находится не в кровати — это факт. Иногда он слишком долго принимает душ, или зачитывается книгой, когда я уже лежу в кровати. Я пытаюсь заставить себя заснуть, но ничего не получается. Мысли в непривычном для меня беспорядке, бьются в голове, не давая уснуть. Это может продолжаться от получаса до часа — Уилл старается не нарушать режим дня, но иногда задерживается по ранее приведённым причинам. И только когда он оказывается рядом под одеялом — только тогда мне удаётся успокоить сознание, и я погружаюсь в сон. И часто для полного успокоения мне требуется физический контакт — будь то объятие или простое прикосновение моей ладони к его груди.       Кстати, ещё одно наблюдение. Каждое утро начинается с аромата его волос. Я каждый раз, каждое утро, обнаруживаю себя в позе, когда я прижимаю его к себе и вдыхаю всю ночь его запах.       Это удивительно не похоже на меня. Я успокаиваю себя тем, что люди меняются. Мы меняем друг друга.       Однажды Беделия сказала, что я одержим им. Я спокойно принял это откровение. Но только сейчас, кажется, я стал понимать масштабы этого огромного цунами с именем Уилл Грэм, что накрывает меня с головой.       Всё чаще я смущаю его тем, что в упор смотрю на него, когда он чем-то занят. Он начинает искать причину в себе, думая, что он как-то не так выглядит или делает что-то неправильно. Но нет, всё гармонично в его действиях, словах, внешности, одежде. Он в такие моменты либо произносит отрезвляющее меня «Что?» или прямо говорит, чтобы я перестал на него «пялиться».       Если бы он только знал о мыслях, что крутятся в моей голове в эти моменты.       Я представляю, о чём он мечтал раньше. Представляю его обычным рабочим, который чинит моторные лодки. Или учителем академии ФБР, частенько участвующим в полевых работах. Или даже простым агентом ФБР, который медленно, но верно сходит с ума от дуальных взглядов на ценность человеческой жизни.       И у меня почти перехватывает дыхание, когда я думаю о том, что, не смотря на всё, он остался со мной. Он позволил проникнуть в свою душу. Позволил даже тогда, когда я на все его мечты пролил множество крови — своей, его, чужой. Этот невероятный человек не только принял такого монстра как я, но и сам решил стать подобным мне. Он захотел забыть себя прежнего, не потерять контроль над своим сознанием, а дать ему волю. Уилл добровольно отдал свои ангельские крылья самому дьяволу, а затем позволил кататься по новому открывшемуся небу на теперь уже поломанных крыльях. И я испытываю восторг, представляя, сколько всего нам ещё предстоит увидеть и узнать вместе.       Именно об этом я думаю, когда так смотрю на него.       — Какая бестактность, Уилл.       Подойдя со спины, Ганнибал выхватывает из рук Уилла книгу, которую тот держал в руках.       Уилл видит, что Ганнибал напряжен. Любой бы решил, что Ганнибал просто злится за то, что кто-то читал его личные записи. Но не Уилл. Он знает, что Ганнибал сейчас больше нервничает, что он немного смущен, потому что были прочтены его именно личные записи.       Убрав книгу в ящик стола, Ганнибал выпрямился, ожидая слов Уилла. А перед тем стояла непростая задача — и не разозлить, и не смутить Ганнибала ещё больше. Уилл делает шаг к столу, затем ещё один. Они не перестают смотреть в глаза друг друга, пока Уилл обходит стол. Он подходит совсем близко к Ганнибалу, а тот даже не думает делать шаг назад.       Уилл берет руку Ганнибала в свою и, рассматривая уже давно изученные пальцы, произносит:       — Можешь и дальше пялиться на меня. Я постараюсь больше не опаздывать в кровать, чтобы не задерживать твой сон. И иногда я скрываю свои эмоции, потому что ты сам так часто делаешь, но ведь я эмпат, и зачастую перенимаю чужие привычки.       Уилл не видит, но губы Ганнибала растягиваются в еле заметной улыбке. Он замечает это, когда поднимает голову. И Ганнибал по привычке хочет спрятать улыбку, но вспомнив только что сказанные слова, оставляет её.       — Я давно хотел сказать тебе одну вещь, — Ганнибал поднимает их сцепленные руки и прикасается губами к пальцам Уилла. Постояв так несколько мгновений, он прижимает Уилла к себе, уткнувшись носом куда-то за его ухо — туда, где аромат ощущается намного острей.       В полной тишине, Ганнибал произносит:       — Добро пожаловать в мой мир.       Уилл принимает приглашение, обнимая Ганнибала в ответ.