Эквитас

      У людей есть слово, не имеющее аналогов в кибертронских языках. Слишком поэтичное для кибертронцев и слишком непонятное. «Сниться».       Праулу снится.       У симуляций во время перезарядки есть много причин. Еще больше причин существует забывать о них, как только системы вновь включаются в работу. Но симуляции – это ошибки кода, остатки незатертого мусора в кэше, следствие усталости мозгового модуля, программные глюки, причина которых – проблемы с оффлайном или недостаточная сила входящего тока. Они ничего не значат, только занимают место во временной памяти и автоматически вычищаются после возвращения в онлайн. Люди же наделяют сны значениями, ищут в них смысл, запоминают их и расшифровывают, пишут научные труды, посвященные толкованию сновидений. Праул наслушался на Земле этих обсуждений: человеческие дети просыпаются от кошмаров, взрослые особи смеются о «снах в руку», рассказывают с улыбкой о том, как недавно убили кого-то во сне, или анализируют до абсурда, до переворачивания с ног на голову, до одержимости. А некоторые утверждают, что не видят снов, и это отсутствие порой становится для окружающих столь же важным знаком.       Праулу снится белый зал. Просторный светлый зал и высокая прямоугольная арка. Ему снится высокая фигура в плаще и шлеме, окруженном острыми золотыми лучами. У фигуры нет лица, а у света нет источника, но Праул знает: это «Эквитас», это Тайрест, и на этот раз он сам стоит не на балконе, слушая о преступлениях очередного автобота. Он – на месте обвиняемого.       Ему снится вина. Его собственная вина.       «Эквитас» никогда не ошибается. Он превращает деяния за всю жизнь в одну сравнительную таблицу, эмоции – в математические алгоритмы. «Эквитас» называли идеальной, непредвзятой судебной машиной, но Праул видел иную правду.       «Эквитас» – главное доказательство того, что виновны все. Вина – эмоциональный груз, который ты пытаешься скинуть с плеч, перепрятать, замаскировать, но «Эквитас» нельзя обмануть. Праул присутствовал на множестве слушаний. Иногда преступления были следствием взыгравшей ярости, иногда – холодного расчета, иногда – случайности. Но вину – в той или иной степени, так или иначе выраженную – «Эквитас» находил в каждом.       Праулу снится гудение мощных процессоров. Воздух под сияющей аркой озонирован, как будто волнение – это внешняя статика, а не дрожь эмоциональных контуров. Вот только Праул не волнуется, его контуры не тревожит ни один панический импульс.       На протяжении столетий он помогал скрывать автоботов – военных преступников. Такова необходимость: идея не должна быть запятнана, ошибки непозволительно демонстрировать ни врагам, ни союзникам, а раскаяние – плохая мина при плохой игре. «Эквитас» всегда был надежно спрятан, а Праул…       Он никогда не окажется по другую сторону невысоких стальных барьеров, отделяющих обвиняемого от судей. Только сон может поставить его туда.       Праулу снится его вина. Вина в виде графика, в виде диаграммы, и столбики бесконечно растут, а мигающий сегмент круга расширяется, сминая остальные, поглощая их. Вина Праула безгранична.       Он смотрит не на увенчанную золотым ореолом фигуру и не на серую толпу за ней – ботов, которые послужили его орудиями ради локальных побед – и ради одной, самой важной победы, что ждет их в перспективе, если он сможет планировать все так же четко. Он смотрит не на экран, на который программа выводит итог своего анализа – приговор. Он смотрит внутрь себя – во сне это так же просто, как бросить взгляд в окно, – и не видит там вины.       «Эквитас» ошибается.       Праул – не человек, и симуляции – не сны. Праул не просыпается от кошмаров и не собирается строить свою жизнь вокруг обрывков воспоминаний, смешавшихся во время перезарядки в невнятную кашу символов.       Он стирает их всякий раз после возвращения в онлайн, но в его памяти есть файл: длинный список дат. У Праула столько важных дел и неотложных просчетов, что глубокий оффлайн – наслаждение далеко не для каждых суток. Даты в этом файле – ночи, которые он позволил себе провести на платформе, вынужденно или потому, что выкроил несколько свободных часов, – и каждая помечена одним и тем же символом.       Бесконечный столбик мелких электронных меток, почти ничего не весящих по сравнению с другими, важными данными, хранящимися в блоках памяти. Только Праул знает, что значат эти метки.       Каждый раз ему снится, что «Эквитас» признает его виновным. Каждый раз он отрицает это. И каждый сон заканчивается не яростным криком, что все совершенное им было абсолютно необходимо, не полемикой с Тайрестом, не усталым признанием вины – чего ждать от недальновидных толкователей? – а просто – белым шумом.       Слишком символично.       К счастью, кибертронцы не видят снов и не тратят время на их толкование. Праул всего лишь подводит статистику, следит за состоянием своего мозгового модуля. Этот файл – не зарубка на ладони, напоминающая о чем-то важном, а медицинский лог.       Когда Праул переводит новых бойцов в отряд «Крушителей» – в очередной раз отправляет солдат на смерть – и приказывает добыть данные «Эквитаса», чтобы он смог тайно вычеркнуть опасные строчки из истории славной армии автоботов, он тоже не чувствует вины. И во время следующей перезарядки свет беспристрастного обвинителя бьет ему в оптику вовсе не поэтому.       Как говорят люди: «Это просто сон».