Nothingness

Homestuck – Flare

Как? Как это могло произойти? Слеза разбилась о монитор планшета, мерно светящегося в полумраке. В голове Кёнсу это было ярким аналогом его сердца. Он много раз думал об этом после тяжёлых дней, которые наполняли его голову бессвязными и тревожными мыслями. Он рвал и метал, выкрикивал проклятия в адрес Чонина, крушил всё на своём пути. Но… ничего не было. Пустота. Даже первая слеза, которая должна была проложить путь остальным, лишь высохла, не оставив следа. Как глупо. Кёнсу сразу понял ошибку этих тревожных мыслей. Он не мог даже в фантазиях, подкреплёнными усталостью и ярким бредом, представить жизнь с сосущей тьмой в груди. Такое невозможно представить. Она затягивала всё, что имело неосторожность прикоснуться к ней. Любая мысль об этом, едва прозвучав, сразу испарялась в ничто. Прямо как его слёзы. И его чувства. «Зачем же тогда жить?» - прозвучало в пустом сознании, но мысль, кажущаяся практически адекватной реакцией в такой ситуации, исчезла, как и другие клише. Она лишь вызвала мимолётный взгляд, который без интереса мазнул по острому лезвию, лежавшему рядом с каким-то мусором. Кажется, это были его вещи?.. Больше не проявляя тяги к интернету, он выключил планшет. Однако только воцарившаяся тьма комнаты была рассеяна светом, пробившимся из-за открывшейся двери. Но его большую часть затмевал знакомый силуэт. Чонин тихо подошёл к неподвижно сидящей фигуре и присел на соседний стул. Кёнсу автономно заметил толику удивления на его лице – видно, он был поражён отсутствием слёз (или хоть какого-то выражения) на его лице. Кёнсу лишь слегка сместился, оказавшись чуть дальше от него. Молчание в комнате нагнеталось. -Послушай, я не мог иначе, - прервав дрожащую тишину, начал Чонин. – Ты же знаешь, они нагнетали, и… Фраза нелепо оборвалась под взглядом Кёнсу. Чонин был заворожён их опасной пустотой. Мозг не видел противоречий, но сердце кричало, не зная, но чувствуя отсутствие родного и близкого в сидящем рядом… человеке. Внезапно губы Кёнсу, эти манящие и зачастую сбивающие с толку губы зашевелились, слог за слогом чеканя какую-то привычную фразу. -Что? – невольно сорвалось у Чонина. В звенящей тишине он слышал его отчётливо, но смысл слов не укладывался в его разуме. Кёнсу повторил. Одновременно с этим его рука взметнулась куда-то в сторону, а затем… -Ничего страшного, - раздалось в полной шума голове Чонина. - Не говори так, - этого Чонин боялся больше всего, Кёнсу не должен был строить стену. Не должен ограждаться от него. Они уже пять лет единое целое, с того самого момента, как только увидели друг друга. Кёнсу молчал, его пустая душа, кому она теперь нужна? Он сам будто хрустальная кукла, скинь его с полки и он разобьётся. Разобьётся так же, как разбилось его сердце, негромко, никто и не услышал. - Кёнсу не молчи. – Чонин заламывал руки в отчаянии, боролся с собой, как же ему больно. Пустые бездонные глаза, которые раньше светились яркостью, смотрели с лаской и любовью только на него одного… теперь они холодные. Такие же холодные, как и ладонь Кёнсу, истерзанная зубами в попытке заглушить крики невыносимой боли. Парень и не заметил, как Чонин взял его руку в свою, как пытался согреть, передать остатки того тепла которое сохранил и готов был разделить между ними обоими. - Разве есть смысл говорить что-то ещё. Наша любовь потеряла смысл. Я умираю Чонин… - Кёнсу чувствовал, как внутри вокруг шеи затягивается верёвка. Его душило. Мерзость и отвращение. А если она касалась его, если Чонин позволял ей себя целовать, что тогда? От всей этой грязи, становилось тошно. Внутри него собиралась желчь. - Малыш, нет. Моё сердце в твоих руках. Я весь, целиком, со своим телом, разумом, душой и мыслями принадлежу тебе. Не отпускай меня… - Чонин подвинулся ближе к исхудавшему парню, тот не двигался и не реагировал, кажется, он думал, действительно ли всё так? Есть ли у них возможность быть вместе? Наверное, уже нет. Наверное, их отношения изжили себя. Остались только воспоминания, которые Кёнсу будет вспоминать с тягучей болью в груди, но он, ни за что не выбросит их из своей головы, слишком ценные. Кёнсу запомнит, как Чонин любил его до рассвета на крыше старой многоэтажки, как он шептал его имя, как говорил, что всю их жизнь потратит на исследование его молочного тела с мириадами рассыпанных родинок. Он давал каждой из них название, нелепое, детское, а потом они вместе смеялись и катались на байке в пустом городе. Были только они, и их чувства на весь огромный просыпающийся после длинной ночи Сеул. Чонин срывая голос кричал, как сильно его любит с крыши той самой многоэтажки, он говорил, что готов спрыгнуть ради него вниз, Кёнсу всегда его оттаскивал. Они пили вино из круглосуточного магазинчика, закусывали его любимыми конфетами и целовались, пробуя новый вкус сладких губ. Чонин знал, что Кёнсу доверил ему свой хрупкий маленький мир. - И что дальше Чонин? Кто мы теперь друг для друга? Я не хочу верить, что нас больше нет. Мне больно Чонин... - Лицо Кёнсу не выражало эмоций, кажется, жизнь пронеслась в его голове и потухла. В его глазах больше не было тех огоньков, которые пленили Чонина. Сердце рвалось на части, мир потерял свои краски, жизнь для него не имела смысла. Одна мысль о том, что его любовь больше не принадлежит ему, выбивала его из монотонности событий. Кёнсу не был готов. Он не жалел о том, что когда-то, уже кажется так давно влюбился в Чонина и отдал всего себя в руки парня. Сможет ли кто-нибудь заполнить пустоту его души? Чонин сидит рядом, протянув руку можно коснуться прядей его волос, дотронуться до его лица, почувствовать бархатность кожи и задохнуться в таком родном запахе. Но Кёнсу не смеет этого сделать, потому что не знает, есть ли теперь у него право на это? Есть ли у них шанс на то чтобы вернуть былое счастье, или может это также невозможно, как найти эльдорадо? - Любовь моя... - Чонин шарит руками в ночной тиши пытаясь найти Кёнсу, он натыкается руками на коленки и встаёт, чтобы тут же опуститься перед Кёнсу, Чонин обхватывает ладонями дрожащие коленки и утыкается в них головой. Он раскаивается в том, что не смог уберечь их любовь, что не смог защитить парня, который отдал свою судьбу в его руки. Глупец, что же он наделал, причинил столько боли своему малышу, ради чего? Ведь всегда он уберегал его от слёз как беззащитное дитя. А теперь пытаясь оградить и защитить, он сделал лишь хуже. Как же беспощадно обошлась с ними судьба. Но ведь у них есть шанс. У истинной любви всегда есть шанс. - Не лги мне Чонин, – Кёнсу хочется опустить руку чуть ниже и скользнуть подушечками пальцев по шевелюре шатена, по таким любимым гладким волосам, что каждую ночь щекотали его ключицы, когда Чонин засыпал на его груди. Вернуть бы всё это назад. Чонин бы таскал его на свиданья в перерывах между концертами и шоу, они болтали бы и гуляли бы по ночному Хангану, потом Чонин бы искал очередной «стритфуд» с курочкой, чтобы перекусить, они бы запивали плотный ужин пивом из баночек, и оба бы были так счастливы как никогда. Им была нужна простая жизнь. Они ведь молодые парни, которые сейчас зависят от многого, которые не могут сделать и лишнего шага, и выбраться из оков в которых они повязли, уже невозможно, если только не… - Давай сбежим. – Чонин будто безумец, на что он толкает их? Неужели не понимает, что пути назад не будет, что сделав такой шаг, они лишатся всего в один миг. Разве к этому они стремились все эти четыре года? Работали на износ на благо компании, которая попросту использует их ради денег. Люди гонятся за богатством как умалишённые, так и не понимая и не видя истинного богатства. Их любовь это и есть сокровище, она тёчёт между их пальцев как жидкое золото. Кёнсу алмаз, а Чонин его оправа, он оплетает Кёнсу и придаёт ему силы, делает Кёнсу живым и чувственным. Но они должны понять, что нет цветка который бы рос не шатаясь, то же самое случилось и с их любовью, их чувства только слегка пошатнулись, и ведь это не означает конец, скорее новое начало. - Куда? – Кёнсу смотрит на парня боясь нарушить ту связь, что возникла между ними в эту секунду. Чонин смотрит прямо в его глаза, стараясь впитать каждую эмоцию. - Куда угодно. В Китай, Японию, да хоть в Канаду. Только ты и я. Прямо сейчас. Ну? – Чонин с надеждой и верой смотрит в любимые большие глаза, которые заставляют его сердце биться в конвульсиях где-то глубоко в желудке. Кёнсу мечется, ему страшно и он уверен, что они поступают неправильно, но любовь в его сердце, которая до сих пор теплится и ждёт момента, когда снова можно будет выйти наружу, не даёт ему остановить Чонина. Пусть они будут безумцами, зато у них будет любовь и семья. - Я согласен, – Кёнсу ещё совсем не уверен, как всё это им удастся сделать, но он уверен в Чонине и этого достаточно. Достаточно и того, что этим же утром их уже не будет в стране.