Жизнь с суккубом

      Громкий звук будильника оборвал мой и так достаточно продолжительный сон. Лениво раскрыв глаза, я поднял голову с подушки, и с размаху хлопнул ладонью по корпусу будильника. Звон прекратился. Пару раз подвигав шею туда-сюда и услышав характерный хруст, я отодвинул одеяло в сторону и свесил ноги с кровати. Пол оказался прохладным, но меня это особо не волновало.       Надев свою любимую белую футболку без каких-либо надписей и черные штаны, я медленно встал с кровати и, почесав затылок, поплелся в ванную. Дома я всегда носил одну и ту же одежду и никогда не видел смысла менять её. Дойдя до ванной и щелкнув переключателем, я был неприятно удивлен: лампочка перегорела. Махнув рукой на отсутствие света и передвинув кнопку в положение «выключено», я включил воду. Набрав в сложенные руки воды и плеснув себе пару раз прямо в лицо, чтобы окончательно проснуться, я схватил зубную щетку. Наспех почистив зубы, я еще раз промочил лицо водой и повернулся к небольшому зеркалу на стене. Видно было с трудом, но я все-таки смог разглядеть свое отражение: измученное жизнью лицо восемнадцатилетнего подростка… -Что смотришь? — зло бросил я своему отражению, привычным жестом растрепав и так растрепанные волосы и протерев глаза. Под глазами красовались огромные мешки, указывающие на частый недосып. Пожалуй, не стоит сидеть за компьютером днями напролет.       Разобравшись с ванной, я поплелся на кухню. Свет включать не стал — решил экономить энергию. Плюс какое-то странное чувство мне говорило, что кухонная лампочка тоже недалека от перегрева. В холодильнике я не обнаружил ничего, кроме сухого куска хлеба, приоткрытой упаковки сыра, из которой чувствовался тонкий неприятный запашок, а также упаковки пончиков с скорее всего уже истекшим сроком годности. Решив особо не заморачиваться, я схватил хлеб, пару пончиков, и, налив в чашку давным-давно остывший чай, потопал обратно в комнату. Есть на кухне не особо хотелось: в последнее время морозильник стал плохо работать, и на кухне было холоднее, чем в комнате. Глухие шаги гулко раздавались по всей двухкомнатной квартире, а мое собственное дыхание словно отдавалось в дальних частях комнат тихим шелестом…       С усилием захлопнув дверь, я уложил свой утренний рацион на стол и уселся на раскладной деревянный стул, попутно чуть ли не ударом ноги врубив компьютер. Медленно на экране начал проявляться рабочий стол с более чем десятком различных окон. Компьютер пришел в себя достаточно быстро — в последнее время я начал часто оставлять его в состоянии сна, а не полностью выключенным.       Первым делом я посмотрел на небольшие аналоговые часы в углу монитора. Как оказалось, проснулся я достаточно поздно: мелкая стрелка с трудом доползала до единицы, а длинная зависла в районе пятерки. Мне не особо хотелось узнавать, день сейчас или ночь. Все окна в доме я всегда держал зашторенными, чтобы ни малейшая доля света не проникала в дом. Не знаю, из-за чего у меня такая лютая ненависть к свету. Просто мне было противно находиться в сильно освещенных помещениях, и на улицу я, соответственно, старался не выходить. Многие могли бы спросить, как и на что я живу? Каждый месяц родители присылают мне деньги. Не очень много, но достаточно, чтобы содержать квартиру, нормально питаться, и плюс еще на личные расходы. Правда, большую часть денег я откладывал, неизвестно на что и зачем… Школу я давно закончил, с универа вышел после первого курса — тогда я еще был нормальным — а насчет армии не волновался — не проходил по категории и оставался «в запасе», с чем мне очень повезло, иначе бы я там точно загнулся. Родители же жили за границей, и вряд ли вернутся в ближайшие десять лет. Кто знает, что со мной станет к тому времени…       От мрачных мыслей меня отвлек сигнал компьютера, возвещающий о том, что мне пришло письмо. Щелкнув на иконку с мигающим запечатанным письмом, я быстро ознакомился с текстом «послания». Мой, если его можно было так назвать, «начальник» требовал, чтобы я сегодня же доделал свою работу.        Работа у меня была достаточно… необычная, и к тому же мне не давали за неё денег. А работал я писателем визуальных новелл. Ну, не совсем писателем… У меня очень хорошо получалось составлять различные диалоги. Деньги же мне не давали по двум причинам: во-первых, для получения денег надо было работать в офисе компании, который находился чуть ли не в другой части города. И во-вторых, они мне были не нужны: работал я чисто для своего удовольствия. Правда, мой начальник часто об этом забывал… Написав ему, что беспокоиться нечего, я открыл программу, и начал работу. Каждый раз проверяя, не испорчено ли что-нибудь, примерно за полтора-два часа я управился с работой. Жуя сухой хлеб и запивая его чаем, я отредактировал текст и скопировал его в архив, после чего перекинул его по почте начальнику, и откинулся на спинку деревянного стула. Вовремя спохватившись, нагнулся вперед, чтобы не упасть. Все-таки облокачиваться на спинку раскладного стула — не лучшая идея…       Заранее написав небольшую часть диалога, чтобы потом не делать все в самый последний момент, я со вздохом закрыл программу. Многие люди, с которыми мне довелось общаться, не понимали, как можно работать писателем диалогов в играх, да еще и в таких необычных, как визуальные новеллы. Но для меня это был единственный лучик света в моей серой и угрюмой жизни. Садясь за клавиатуру, я в считанные минуты мог из обычного, никому не нужного подростка превратиться в какого-нибудь супергероя или в путешественника. Вариантов было бесчисленное множество. Но обидно было то, что я достаточно быстро управлялся с заданием… Эта работа вкупе с моей скучной жизнью дали мне одну-единственную мечту: чтобы все вокруг стало хоть чуточку интереснее. Конечно, не прилагая усилий, дом не построишь, но все же мечта о том, что когда-нибудь я стану хоть кому-то нужен, не покидала меня. Конечно, это была лишь утопия…       Еще раз глубоко вздохнув, я вновь открыл программу для написания. С тех пор, как я поступил на эту работу, меня не покидало желание написать свою визуальную новеллу. Но мне мешала нехватка идей: я никак не мог придумать сюжет, несмотря на все свои усилия. Получалось либо слишком скучно, либо слишком затянуто и не интересно. Мне не хватало чего-то, но я никак не мог понять, чего именно…       Просидев около десяти минут перед пустым полем для написания, я злобно фыркнул и закрыл его. Часто я пытался утешить себя мыслью о том, что я нужен тем, кто читает визуальные новеллы с моими диалогами. Но подсознательно я понимал, что это не так: мое имя даже не было указано в титрах… От этого мое настроение стало еще паршивее, чем было… «Как ты пишешь такие шедевры?» — спросил директор в ответ на моё письмо с диалогом. Я улыбнулся. Даже такие простые слова вновь подняли мне настроение.Ответив что-то про «богатый внутренний мир» и «больное воображение», я встал со стула, и впервые за последние две-три недели выглянул в окно через щелочку в шторах. На улице было светло, и я прикрыл глаза руками. Жил я на третьем этаже, и отсюда можно было ясно разглядеть редко проходящих по двору людей. Чаще всего они входили в туннель, соединяющий улицу и внутренний двор, и быстро скрывались в домах. А я жил как раз над этим туннелем.       Хмыкнув что-то нечленораздельное, я поплелся на кухню: голод после хлеба только усилился. По моей спине пробежал холодок, потому что отсутствие нормальной еды означало только одно: мне придется выйти на улицу. А я это ох как не люблю…