Объединяющий

Глава 7. Разные — Я хочу с ним поговорить, — Цунаде в который раз попыталась протиснуться вперед, но Итачи был не умолим. Молодой хирург с упорством бетонной стены перекрывал своим телом доступ к проходу. Они стояли напротив палаты Наруто, куда Учиха никак не хотел пропускать упрямую женщину. На лице Сенджу читалось явное не довольствие во всей складывающейся ситуации. Она упрямо поджимала губы и хмурила светлые брови, стараясь оттеснить хирурга плечом. — Я уже поговорил с ним, — холодно объявил Учиха, даже не сдвинувшись с места. — Он в порядке. — Ребенок, который узнал, что у него лейкемия, не может быть в порядке, — парировала в ответ блондинка. Фыркнув от досады, она смерила человека перед собой внимательным взглядом. Лицо Итачи было бесстрастным и женщина лишь покачала головой. — Он в порядке. Итачи кинул взгляд на белую дверь, за которой сейчас находился объект их спора. Он не был уверен в своих словах, но хотел верить, что все именно так. Настырность психотерапевта раздражала. Меньше всего хотелось, чтобы кто-то посторонний сейчас разговаривал с Наруто. Тем более, он не предупредил Наруто, что не стоит распространяться, где тот сейчас живет. — Он спит, — вылил последний аргумент брюнет. — Не стоит его будить.  — Хорошо, но я все равно с ним поговорю, когда проснется. Учиха обрывисто кивнул. Цунаде прищурила глаза, пытаясь уловить в лице парня хоть малейший намек на любую эмоцию. Ничего. Пусто. Женщина выдала не скрывающий раздражения вздох. Кивнув в ответ, она неспешно направилась к лифтам. Проводив блондинку взглядом Учиха облегченно выдохнул, прислоняясь затылком к двери палаты. В голове все переворачивалось вверх тормашками и он не знал, за какую мысль стоит уцепиться в первую очередь. Все казалось каким-то нереальным — картонным. Итачи отлип от двери и, не обращая особого внимания на то, что шархает обувью по полу, засеменил к своему кабинету. Темные волосы выбились из резинки и несколько прядок сиротливо покоились на плече парня. Потерев устало виски и прикрывая глаза, он чуть не врезался в угол вовремя не вписавшись в поворот. Ругнувшись сквозь зубы Учиха толкнул дверь ведущую в курилку. Слабый огонек подрагивал на кончике сигареты. Итачи с задумчивым видом выпускал белый густой дым лишь слегка приоткрывая губы. Эта вредная привычка, именно курение, появилась после смерти родителей. Слишком много нервов, слишком мало спокойствия. Учиха не считал свое пристрастие к сигаретам великим достижением. Обладая медицинским образованием он прекрасно знал о чем предупреждает минздрав, но одновременно с этим плевал на все это с высокой колокольни. Очередная затяжка заставила Итачи поморщиться от неприятного горьковатого привкуса. Губы несильно обожгло и он, поздно спохватившись, небрежно уронил бычок на пол.  — Блядь, — вырвалось совсем не свойственное для него выражение. Обычно Итачи старался не выражаться благим матом, но проживание бок о бок с вечно нецензурно выражающимся младшим братом, брало свои уроки. Придавил подошвой окурок, который и так уже успел дотлеть прежде чем его безжалостно ввинтили в бетон. Итачи опустился на лавочку, впялившись взглядом в стену. Взгляд растерянно скользил по серой поверхности мрачного вида. Сознание витало где-то на периферии, расплываясь смазанным сгустком прозрачного тумана. Рука машинально скользнула в карман халата нащупывая холодный пластик. Он чувствовал что устал. Морально выбит из сил и держит его лишь младший брат. Если бы не он. Было бы легче? Или же наоборот? Итачи порой ломался под натиском проблем и позволял давлению взять вверх. Устал быть сильным и все понимающим. Иногда просто хотелось свободы и тишины, которые стали такими редкими гостями в жизни молодого хирурга. Изъяв мобильный телефон, он быстро пролистал список контактов и, на минуту задержав дыхание, нажал кнопку вызова. *** Тишина разрушалась лишь равномерным стуком капель воды о алюминиевую раковину. Они словно ломали установившуюся систему, опровергая все законы и действуя по своей прихоти. Словно живое существо имеющее свое мнение. Очередная капелька на долю секунды задержалась на краю крана, будто размышляя стоит ли лететь вниз. В неизвестность. Ведь, остальные ее предшественники сгинули в черной дыре, что разверглась прямо под ней. Капля не удержалась и, дрожа, полетела вниз. Легкий стук оповестил о еще одной растворившейся на дне раковины капле. Саске сжал ладонями остывающую кружку с кофе, скосив глаза на кран. Стук раздражал. Не так сильно, но при каждом звуке внутри поднималось небольшой ураган. Можно было бы подняться с места и закрутить кран посильнее, но парень продолжал сидеть на месте, поглаживая пальцами бока белой кружки. Этот звук, что раздавался сбоку, давал понять, что ничего не исчезло. Он жив и воспринимает окружающую его среду. Почему порой в голове возникали странные мысли: о смерти или о потере рассудка, Учиха не задумывался. Они просто были, существовали взаимосвязано с ним. Это было как потребность: спать, кушать, пить… дышать. Порой Саске задумывался над тем, что значит потерять рассудок? К его счастью, или же наоборот к горю, соображал он отлично. Единственное, что отличало его от полностью здорового человека — это агорафобия. Она держала его в четырех стенах уже долгое время. Сбился со счета. Сколько прошло дней, месяцев, лет? Когда-то записывал или отмечал в календаре, но после это все стало каким-то пустым и неважным. Улица была чем-то недосягаемым и нереальным, как фотографии космоса или дальних стран. Ты знаешь, что это все существует, но не можешь присутствовать там лично. Но разница была в том, что Учихе стоило лишь сделать один шаг вперед. Один единственный, который на проверку оказался самым тяжелым шагом в его жизни. Когда Итачи постарался насильно вытянуть брата из дома, он не ожидал, в какую истерику впадет Саске, когда его нога переступила порог дома. Никакие психологи не могли помочь парню. Он просто с ними не общался, объясняя это тем, что он не псих и не нуждается в помощи мозгоправов. Дни шли. Институт остался далеко позади. Итачи не мог оставить брата. Как можно бросить того, кто даже в магазин за едой выйти не может? Жизнь кардинально перевернулась вверх тормашками. Саске с каждым днем становился все угрюмей и все больше замыкался в себе. В нем росла лишь ему известная злоба, о которой он умалчивал и подпитывал плохим настроением каждый день. Работа-дом. Так теперь жил его старший брат. Иногда Саске признавал сам себе, что он был благодарен Итачи, за то, что тот не бросил его. Но эта благодарность сидела глубоко внутри и вряд ли когда-нибудь освободила бы себя. Трель внезапно зазвонившего мобильного телефона заставила Саске нервно дернуться переводя взгляд на светящийся экран. Он долго сверлил взглядом проклятую вещицу, которая была единственным спутником, что соединял его с внешним миром. Если умалчивать о том, что в него бы вбит один единственный номер. Учиха выдохнул, все же беря в руки мобильный и быстро проведя пальцем по экрану отвечая на входящий вызов. Короткий разговор и снова по две стороны баррикад. Саске опустился лбом о столешницу прикрывая глаза. Если Итачи решил таким способом пробить в нем долю сентиментальности, то этот ублюдок глубоко ошибся. Саске хмыкнул поднимаясь со стула и ставя кружку с недопитым кофе в раковину. Порой так проще. Спрятать или затолкать чувства в самую глубь. А еще лучше, припугнуть. Тогда они сами затаятся боясь выползти наружу. Самые ранимые чувства те, которые несут в себе любовь, понимание, поддержку и прочее, еще сто раз подумают, прежде чем являть себя этому страшному миру. Будучи один раз преданными и растоптанными, больше не посмеют своевольно проявлять себя. Вот только все мы люди и каждому свойственна своя слабость. Но не все имеют силы признаться в этом даже самому себе. « Что с тем придурком?» — Пролетела внезапная для самого брюнета мысль в голове. Не то, чтобы он волновался, но даже Саске с присущим ему напыщенным цинизмом имел такую человеческую слабость, как любопытство. Ему осточертели эти стены и все, что связано с этим гребаным домом. Парень знал тут каждый угол, трещинку и даже как-то нашел заначку Итачи. Его пребывание в этой тюрьме складывалось лишь в очередном пустом дне проведенном в полной безразличности. Вот только появление нового жителя хоть немного взбудоражила кровь, да и тот пропал чуть ли не через пару дней. Саске насупившись забрался с ногами на диван в гостиной, укутавшись по привычке в плед, он уставился на черный экран телевизора. В нем отражался стол, и часть дивана на котором восседал парень. Черные глаза сосредоточенно пялились в мертвый, но дорогущий кусок пластика. Глаза то и дело закрывались, но Учиха с врожденной ему упрямостью тряс головой и порой расширял глаза. Главное не спать. Он дождется. *** Гудки тянулись мучительно долго. Итачи уже хотел сбросить вызов, как на том конце все же удосужились ответить.  — Чего тебе? — в этих двух словах Саске вложил все раздражение, которое только мог передать через радиоволны. — Я не буду сегодня ночевать дома, — тихим и ровным голосом оповестили Саске. Итачи не понимал, зачем делает это, ведь было столько ночей когда он без предупреждения не являлся домой. А сейчас, что изменилось?  — О, — глубокомысленно выдал младший. — Мне глубоко похуй, знаешь ли. — Саске, — быстро позвал брата Итачи зная манеру того отключаться на разговоре после парочки едких фраз. В телефоне повисал тишина, но не гудки, значит — слушает. — Скажи если бы меня не стало, что бы ты делал? Итачи откинулся спиной о прохладную стену прикрывая глаза. — Закатил бы бешенную вечеринку! — Огрызнулись в трубке. Гудки. Они давили вдалбливая в грязь и победно пританцовывая над и так уже разбившимися о мелкие кусочки сердцем. Итачи опустил руку, сжимая пальцами пластиковый корпус. Губы скривила усмешка, граничащая с той, которая появляется при нарастающей изнутри истерикой. Она зажигалась мизерным огоньком в груди, ожидая своего часа и подогревая разбушевавшийся разум. Было нестерпимо больно. Услышать такое от единственного родного тебе человека. Итачи прикрыл глаза, чувствуя, как бешено колотиться взволнованное сердце. Что он ожидал услышать от Саске? О том, что тот будет плакать и причитать? Или все же поинтересуется почему у брата возникли такие странные мысли? Итачи понимал, что все это пустые надежды, но, порой мы переступаем рамки, перепрыгиваем через все обрывы и разрушаем грани. Хотим, чтобы нас услышали, но не нуждаемся в утешении или совете. Просто, чтобы смысл сказанных слов пробил барьеры и соприкоснулся с мыслями другого человека. А он, в свою очередь, молча принял бы все это и сказал: « Я не позволю этому случиться». Губы быстро сжались в тонкую линию. Итачи хмуря брови быстро пролистывал список контактов. Глаза начинали болеть от напряжения, голова буквально трещала, готовая вот-вот развалиться на куски. Обезболивающее давно не помогало. Хоть в голове парня и не нашли ничего того, чего там быть не должно, головные боли давали о себе напоминание все чаще. Итачи скидывал все это на недосып и переутомление, а так же на стресс. В прочем о последнем, вся жизнь Итачи словно состояла из него. Наконец найдя где-то в задворках записной книжки нужного человека парень уверенно нажал вызов. Раз. Два. Три. Как обычно три гуда и он снимет трубку. Так и было в этот раз. — Да? — Явное чавканье в ухо оповещало о том, что собеседник приступил к трапезе.  — Приятного аппетита.  — Угу. Хотел что? — Перехватив трубку парень прижал ее плечом, впиваясь зубами в двойной гамбургер и придерживая тот двумя руками. — Да. Не телефонный разговор, Тсу. — Ё-маё, Учиха, я тебе когда-нибудь язык вырву, — прошамкал не совсем внятно парень, особо не заботясь о приличии и слизывая остатки соуса с пальцев. — Просил же, не называй меня так, — в голосе не было обиды лишь раздраженность. — Так что? — пальцы забарабанили по деревянной поверхности скамейки. — Давай, я наберу после работы, — заключил их разговор Дейдара, посылая свернутую бумажку из-под гамбургера в урну. — Буду ждать. *** Холодный свет лампы словно подыгрывал мрачному кабинету в полицейском участке. Облупившаяся краска на стенах и старая мебель просто кричали о срочном ремонте и смене мебели. Старые окна забитые желтыми полосками лишь немного защищали кабинет от проникающего внутрь холода. Батареи топились слабо, казалось, они тут находятся лишь для красоты. Но, пожелтевшие от замшелости прикрученные к стене агрегаты не вызывали дикую симпатию. Полноватый мужчина сидевший за шатким рабочим столом, внимательно изучал стоящего перед ним представительного вида мужчину. Тот побрезговал сесть в продавленное кресло, предпочитая оставаться на своих двоих.  — Так вы хотите, чтобы я умалчивал об этом? Взгляд скользнул на лежащий перед ним пухлый конверт. Мужчина еле оторвал от столь соблазнительно подарка глаза, вновь взирая на мужчину.  — Именно. — Понимаете, это противозаконно и… Раздраженный взмах руки заставил полицейского прикусить язык и поджать губы. Что-то в этом незнакомце было такое, что заставляло все его существо замирать. Власть или же холодный взгляд карих глаз. — Если вы его найдете, я доплачу. Вдвойне. Полицейский буквально пожирал взглядом конверт, но для приличия решил поломаться, набивая себе гнилую цену.  — Ну… — он пожевал пухлые губы и коварно улыбнулся. — Деньги никому не помешают. Рука сжала конверт, который был быстро спрятан в шуфляду стола. Мужчина усмехнулся. Грязная, продажная свинья. — Рад, что мы все же договорились, — проурчал он, проводя пальцами по красным волосам. — Значит, найдите его и притащите ко мне. Я сам разберусь что потом делать с этим малолетним уродом, — слащаво пропел он, не скрывая маньяческого блеска в глазах. *** Наруто ворочался с боку на бок, в тщетной попытке уснуть. В голове гонгом стучала лишь одно слово. Умрешь. Умрешь. Умрешь. Оно сводило с ума заставляя плотно стискивать зубы до скрежета. Наруто выдохнул, прячась с головой под одеяло и тихо поскуливая, сдерживая подступавшие к глазам слезы. Застрявший горький ком в горле не давал свободно дышать, стискивая легкие в тесную клетку. Воздуха не хватало. Или не было. Может, он забыл, как правильно дышать? Хотелось лишь одного. Чтобы сейчас рядом оказался человек, который поддержит, поймет и примет. Но его не было. Был Итачи, но он чужой. Пусть даже и переживал за него, как казалось Наруто, даже больше чем надо. Блондин не понимал, от чего Учиха собрался так рьяно бороться за его жизнь. Хочет изменить ошибку прошлого, которая отняла у него родителей? Мальчик судорожно втянул носом воздух, обнимая себя за плечи и сворачиваясь клубком под одеялом. Он был один на один со своими мрачными мыслями, которые радостно захлестнули голову Наруто, как толпа в преддверии праздников магазины. Одна была краше другой, но все сводились к единогласному решению. Смерть.