Торг и депрессия

С тех пор, как метка начала восстанавливаться, Дика просто метало из стороны в сторону. Он то чуть ли не набрасывался на всех людей вокруг, надеясь, что вот он или она – его новая пара, его новый шанс, то искал доказательства, что Джейсон жив, то обкладывался околонаучными и далеко-от-научными текстами о реинкарнации, готов был даже роддома и ясли штурмовать, ища, в кого могла переселиться душа Джейсона. Ничто из этого не имело никаких доказательств и прецедентов, но Дик не мог просто сидеть на месте, будто ничего не произошло. Порой Дик даже был готов наплевать на тайну личности и кричать на весь мир, пройтись по каждому агентству поиска половинки души, подать объявление в газету и на телевидение, рассказав всю историю, надеясь, что кто-нибудь узнает метку крыльев… Иногда, конечно, нападала и апатия, а порой и уныние – Дик вдруг понимал, насколько безумны его теории, а метка… ну, мало ли какая мистическая хрень могла с ней произойти? Ни один учёный ещё не вывел абсолютно доказанной теории работы соединения душ. В такие моменты Дик или сидел на месте, откровенно жалея себя, или же пытался забыться в чём угодно: работа, супергеройская деятельность, другие люди… Навещал Тима – нового Робина. Брюса Дик так и не простил, но не хотел, чтобы ещё один мальчик пострадал, чтобы кто-то ещё лишился своего шанса на счастье из-за халатности Бэтмена. Потом, конечно, у Дика возникала новая теория, не менее безумная, чем предыдущая, и он срывался с места на очередные поиски. – За что ты так зол на Брюса? – однажды спросил Тим, вертя в руках кусок пиццы, сидя за столом в квартире Дика. Он, наверное, сейчас решал, что хочет больше: эту пиццу или сохранить темп своей диеты. – С чего ты взял? – ответил вопросом на вопрос Дик, складывая кусок маргариты поверх куска гавайской. – Брось. Это сразу было видно, – Тим всё же откусил маленький кусочек и вздохнул. То ли от темы разговора, то ли подсчитывая вредные углеводы, которые оказались и окажутся в его желудке. Дик и сам вздохнул. Тут даже не нужны были хвалёные дедуктивные способности Тима, чтобы заметить степень напряжения между Бэтменом и его бывшим протеже. Дик тогда наотрез отказался возвращаться к зелёным шортикам и канареечному плащу, как бы Тим ни уверял, что Бэтмену и Готэму нужен Робин. И Тима предостерёг от поспешных решений. Дик до сих пор общался с Брюсом только по крайней нужде и исключительно по работе. – Из-за Джейсона, – наконец ответил Дик. Кому-то он должен был рассказать эту историю? Хотя бы её часть. Не про то, что происходило с меткой. Тим не поймёт, никто не понимал. Все только у виска пальцем крутили, ну или жалели его такого бедного, свихнувшегося от горя. – Ты винишь Брюса в его смерти? Но он же… – Джейсон умер потому, что никого не было рядом, чтобы уберечь. Меня не было. Брюс не позволил этого. – Брюс запрещал вам общаться? – Джейсон был моей парой, Тим. Брюс это знал и скрыл от меня. Он лишил нас шанса быть вместе, не дал мне оказаться рядом и помочь ему. Я узнал это только после того, как Джейсон… – Дик покачал головой. Возможно, он и правда сбрендил, гоняясь за призраками. Но ему так сильно хотелось, чтобы и у него было это «долго и счастливо». Просто нечестно, что Брюс лишил его даже шанса на счастье, обманул, а потом ещё и так наплевательски отнёсся к чужой душе, позволил Джейсону погибнуть. Неужели Дик не имеет права на ещё одну попытку? Это же не его вина! Он не знал! Не мог знать! И мир он спасает каждый день, а по пятницам – дважды. Неужели не заслужил? Так почему он должен отказываться даже от надежды? Пусть и от такой призрачной? – Мне жаль, – только ответил Тим. И вряд ли он мог сказать что-нибудь ещё, кроме этого. Не лицемерное же «всё будет хорошо» или «это не конец». Все знали, что истинная пара у человека одна на всю жизнь, а Дик… ну, у него хотя бы был его безумный поиск того, чего не могло существовать.