Вакансия

Наверное, Гарри так и стоял бы с улыбкой на лице. Он даже не отпустил руку Северуса — Профессор аккуратно высвободил ее сам и откашлялся. Гарри смотрел теперь куда-то в пустоту и не видел, как Снейп изменился в лице. Он не видел, как искренний ужас сменила досада и боль, затем, когда Снейп разжал пальцы мальчика, лицо его расслабилось. Это была решительность, обреченность человека, встретившего то, от чего так долго бежал. Северус вздохнул и выдавил: — Мистер Поттер, вы можете идти, — слова давались с трудом, но голос, конечно, не дрожал. Гарри непонимающе уставился на Северуса и медленно перевел взгляд на собственную руку, только что сжимавшую ладонь Профессора. Это было что-то новое, совсем новое. Но Гарри только потом поймет, что случилось. Сейчас он не чувствовал ничего, ничего не понимал. Он снова посмотрел на Северуса с какой-то отчаянной мольбой в глазах. В фильмах Гарри сто раз видел подобные сцены — обманутые возлюбленные бегут, разразившись рыданиями. Они бегут, не разбирая дороги, а следом бежит их любимый, крича, объясняя, что они все не так поняли. Гарри не хотелось бежать, он только ждал спасительного объяснения. Северус закрыл глаза и отвернулся, но Гарри решил уточнить — в последний раз, чтобы избежать ошибки: — Мы… Мы не идем в кафе? Он совсем не это собирался спросить и удивился, услышав жалобный тихий голосок. Он даже не узнал себя, скорее это было похоже на щебетание раненой птички. Снейп дернулся, но ответить ничего не успел. Парень у двери подошел к Профессору и по-хозяйски опустил правую руку ему на спину. Из горла Поттера вырвался какой-то непонятный звук — то ли всхлип, то ли порывистый вздох. — Сев, тебя нельзя оставлять одного, — голос у парня был глубокий, обволакивающий. Он повернулся к Гарри и представился: — Здравствуйте! Блейз, — он протянул ему руку. Гарри как-то сразу очнулся, выдавил быстрое «Я пойду» и выскочил за дверь. * * * Он очнулся от громкого стука в дверь. Как он очутился дома? Как давно стоит так у открытого окна? Стук повторился. — Гарри, — послышался взволнованный голос Гермионы. — Давай поговорим! Он открыл дверь — Гермиона просто так не отстанет. Грейнджер, как Гарри и ожидал, ворвалась в комнату и сердито посмотрела на Поттера. Гарри только пожал плечами и указал на кресло. — Садись. — Гарри, что произошло? Что-то на работе? — Все нормально. Я просто устал, — Поттер сам сел в кресло, Гермиона же облокотилась о подоконник. — Устал? Да на тебе лица нет! Что произошло? — Мне просто нужно было подумать. Теперь все хорошо. Сейчас ему и вправду казалось, что все хорошо. Он не хотел ничего рассказывать Гермионе, потому что знал все, что она ему скажет. Он подумал об этом и представил, как удивленно поднимаются ее брови, как она осторожно спрашивает: «Гарри, ты что?.. Ты… Гей?» Поттер усмехнулся — так живо перед ним встала эта картина. К тому же ориентация — это не главное. Затем он представил, как она недоверчиво нахмурится и снова спросит: «В первую же неделю?» А что "в первую неделю"? Они начали встречаться? Поттер сердито отмахнулся от глупой мысли. Перешли к личным отношениям? Какую формулировку ни возьми — все звучит глупо и совершенно неприменимо к ситуации. Остается признать — то, что между ними было закончилось так же быстро, как началось, и иначе быть не могло. А раз все решено, то нет смысла обсуждать. — Герми, я думаю вернуться в школу, — снова голос прозвучал отчужденно и незнакомо. Гермиона ахнула, подскочила и села перед Гарри на корточки, положив ладонь ему на колени. — Я так и знала! Что-то на работе! Этот Профессор? Гарри резко поднял голову и удивленно посмотрел на подругу. — С чего ты… Почему… Нет! Он здесь ни при чем! Слишком поспешно. Грейнджер уловила фальшь в его интонации и вцепилась в эту тему. — Что он сделал? Невилл говорил, что он просто ужасен. Гарри, ты не должен позволять ему унижать тебя! Ты должен пожаловаться! Еще и учитель... Неудивительно, что бывший… — Герми! — Поттер почти сорвался на крик. Гермиона вздрогнула. — Что?! — Я не хочу это обсуждать! Все хорошо. Я просто хочу вернуться в школу. Я доработаю месяц и… — последние слова дались с гораздо большим трудом, чем ожидалось. — Я вернусь к Дурслям. Попрошу устроить в школу. — Ни в коем случае! Родители вернутся, я им все объясню, и мы вместе что-нибудь придумаем. Ты не вернешься к ним, Гарри! Гарри вздохнул и, спрятав лицо в ладонях, нервно засмеялся. — Гарри, ты что? — она испуганно схватила его за плечи. — Все нормально, правда, — он выпрямился и легонько погладил ее руку. — Давай договоримся так. В понедельник я пойду на работу, и там уже будет видно. Обсудим все на следующей неделе. Гермиона кивнула, хотя было не похоже, что она готова окончательно оставить эту тему. — Я беспокоюсь о тебе. Завтра мы с Роном едем на кладбище. Я знаю, ты не был там с похорон Сириуса. Поедем с нами. Ведь уже скоро год… — Не был? Я был, Гермиона, я пытался. Нет. Эта тема закрыта, — он мягко отвел ее руки. — Я не еду. Рон меня поймет. Я поговорю с ним завтра. — Хорошо, прости. Отдыхай. Когда за ней закрылась дверь, Гарри почувствовал, что действительно устал. К ногам будто привязали пудовые гири, в голове беспорядочно роились обрывки разговоров, эмоций и ненужных воспоминаний. Он не раздеваясь упал на кровать и тут же провалился в тягучий, тревожный сон. * * * — Эй, Герми! — Гарри! Возьми печенье! Там стол. Вечеринка. Здесь очень шумно, весело. Беру тарелку с печеньем и иду к столу. Что за повод? — Поттер, двести заявок — это сильно! Поздравляю с повышением! БУМ! Кто-то сзади ощутимо хлопает меня по плечу. Драко! Конечно, вечеринка по случаю моего повышения. Как глупо, забыть такое. Вот мое место. — Я сразу понял, что Гарри Поттер — способный молодой человек! — Локхарт разошелся. — Позволю заметить, что его продажи отчасти и моя заслуга. Кто как не я… А, нет… Теперь на его месте стоит Хагрид. — Славный малый, Гарри-то. Добрый… Это кексы?.. Северус? Не может быть... — Кхм… Должен признать, мистер Поттер не совсем безнадежен. Северус наклоняется и шепотом говорит в самое ухо, только для меня: «Я верил в тебя, мой маленький Волк!» И вновь обращаясь к толпе: — Хотя, в это было сложно поверить. Я всегда полагал, что Поттер всего лишь копия своего неотесанного, бестолкового отца! Стоп! Откуда Снейп знал отца? Это не Снейп уже. Это Вернон брызжет слюной и кричит что-то о моей черной неблагодарности. Становится невыносимо душно. Я оборачиваюсь и прошу: — Откройте окно… — ОН ВСЕГДА БЫЛ ТОЛЬКО ОБУЗОЙ! МЕШАЛСЯ ПОД НОГАМИ! — Откройте же окно! — Нельзя, Гарри! — строгий взгляд Гермионы. Мне остается только жалобно спросить: — Почему? — Торт принесли! И где логика? Неважно. Жара давит со всех сторон. Но встать я уже не могу. Я вообще не могу двигаться. Где я? — Парень, не дергайся так. Этот голос. Эта улыбка. — Сириус! Стол исчез. Воздух уже не такой душный. Теперь здесь ни души. Только я и он. И я уже знаю — это сон. В тот же миг становится обидно до слез. Потому что он здесь. Только здесь. — Почему ты ушел? — Так надо, Гарри. — Кому? Он только улыбается. — Сириус… Я скучаю. Я так скучаю… — Помнишь то кафе? Я купил десять трубочек с заварным кремом и съел все на спор. — Ха… Три дня потом мучился с изжогой. Конечно помню! — Конечно помнишь… Хочешь секрет? Пока ты это помнишь, я… — он стучит себе пальцем в грудь, — то, кем я был будет в порядке. Гарри почувствовал, что просыпается. — Сириус, прости меня! Я не перезвонил! Прости! Прости! Он улыбается так, будто это все ерунда. Он улыбается, как раньше. * * * — ПРОСТИ! — Гарри вскочил и уставился в темноту. Он приложил руку к груди, словно пытаясь унять бешено стучащее сердце. Он нащупал телефон — три часа ночи. В темной комнате было невыносимо душно, прямо как во сне. Гарри вскочил и рывком распахнул окно. В комнату ворвался свежий воздух. Уже пахло ранней весной.Гарри отдышался и закрыл окно. Он понял, что сегодня уже не уснет и осторожно выглянул в коридор. Вокруг было тихо. Гарри на цыпочках спустился в гостиную и взял со стола томик Вудхауса. Утром его разбудила Гермиона. Оказалось, он уснул прямо там, на диване, с книгой в руках. Гарри проводил друзей и в нерешительности сел на краешек дивана. Хотелось спать, но от мысли, что нужно вернуться в комнату делалось дурно. От сна все еще осталось неприятное послевкусие. В конце концов Гарри решил проветриться. По тротуару прогуливались ранние прохожие с собаками, мимо пробежала шумная стайка детишек. Радостное, ясное утро никак не вязалось со вчерашними событиями. Однако то, что произошло вчера в кабинете главного оператора не занимало мысли Гарри так, как сон. Сириус не снился ему уже очень давно. Гарри так затерялся в собственных мыслях, что не заметил, как пришел в парк. Он долго сидел на скамейке, пытаясь привести мысли в порядок. В конце концов он понял, что действительно пора возвращаться в школу. И он уже был готов отдать свою судьбу в руки родителей Гермионы. Вечером Гермиона решила устроить совместный просмотр фильма. Невилл предложил позвать Луну и Драко, но Гарри стало не по себе от того, что придется говорить с ними. Он хотел рассказать обо всем, что случилось именно Малфою, но пока был не готов. Сошлись на том, что уже слишком поздно звонить кому-то еще, и Гарри облегченно выдохнул. Гермиона выбрала драму, которую ей кто-то посоветовал в школе. Уже через двадцать минут Рон уснул, склонив голову на колени Гермионы. Изредка слышали восторженные вздохи девушки, Невилл то и дело комментировал происходящее фразами «Ну и ну…» или «Надо же как…». Гари тоже неожиданно проникся фильмом и забыл обо всем. Хотя главный герой был совсем не похож на Гарри, он искренне сопереживал ему. Гарри всегда был довольно отзывчив и восприимчив к переживаниям других людей. И даже теперь, наблюдая за героями, он невольно забывал о собственных проблемах, искренне сочувствуя людям на экране. Сам он никогда об этом не задумывался, но на самом деле это все началось, когда он жил у Дурслей. Гарри Поттер никогда не знал, что такое быть значимым, любимым. Он не знал своих родителей, Сириус сидел в тюрьме, Рон и Гермиона появились в его жизни гораздо позже. В книгах и кино главные герои, какими бы сложными ни были испытания, выпадающие на их долю, оставались главными. Они играли главную роль, они были особенными. Гарри Поттер особенным не был. Поэтому он поглощал эти истории, поражаясь приключениям, взлетам и падениям, в глубине души надеясь на то, что и он когда-нибудь испытает все эти чувства, окажется в бурном потоке жизни. Затем вернулся Сириус. Гарри познакомился с Роном и Гермионой. Жизнь его изменилась, он почувствовал себя частью чего-то, он стал особенным. Но он все так же жадно поглощал книги и фильмы и переживал иногда, по словам Сириуса, даже больше, чем нужно. Когда фильм закончился, они проводили Невилла и попытались разбудить Рона. Бесполезно. Уизли только пробормотал, что отпросился на ночь и позволил отвести себя на диван. Засыпая, Поттер решил завтра обязательно поговорить с Драко. Ему был нужен совет, и Гарри чувствовал, что Малфою можно доверять.