Брак на крови

Ты получил, что хотел? — Да, — ответил я в тишину комнаты голосу, который слышал только я. Ты жалеешь, что снова слышишь меня… Жалеешь… Но мы же снова привыкнем друг к другу? Я так соскучился по вкусу души, что принадлежит тебе… Сколько лет прошло, когда я ел? — 26 лет прошло, — опять в тишину вырвался мой голос. Да, тогда тебе было пятнадцать лет, а душа уже была насквозь гнилая. То ли дело её душа… Она тёплая, я могу греться об неё, представляешь? — Ты чуть не убил её, — в моём голосе звенело обвинение. Я смотрел на Владу и видел, как она тонула в этой ванной. Она не могла видеть обладателя этого голоса и не видела, что её камнем топит в воде. Я же старался для тебя! Мне нечего было есть, моё убежище и мой дар тебе за твою душу убили. Она убила демона… Она убила мою оболочку. Я стал бестелесным. Я хотел жить, хотел спасти тебя. Она бы умерла, её душа досталась бы мне и ты снова оживил бы демона. — Ты хотел убить её, — прорычал я, вскакивая с кровати и нервно рассекая комнату из одного угла в другой. — Ты дал ей эти видения и желания с Диего. На войне все средства хороши. Я убил бы всех, только бы не расстаться с тобой. Я остановился возле кровати, бросив взгляд на Владу, что не пришла до сих пор в себя. Ты ведь наврал ей, что изменишься. Ты будешь боле-менее сносным пока она не родит, чтобы выкидыша не было, а что потом? Мы же снова будем ломать её? — Там нечего больше ломать, — ответил я, садясь возле девушки. — Души нет, она теперь во мне… Ломай тело. Это тоже очень больно. Или ты боишься, что она тебя поставит на место своей силой? — Я не трону её больше, — уверенно говорю я, смотря на бледное тело. — Пока не трону. Я взял её руку в свою ладонь и внимательно посмотрел на неё. Маленькая и холодная рука, которая полностью помещалась в моём кулаке. Тонкое запястье, что можно сломать одним сжатием. Всю её я мог убить одним ударом, но она была до сих пор жива. Жива и оставалась ещё здесь. Я знал, что мне будет кричать этот голос — Он будет требовать смерти и мести той, которая отобрала его первое обличие. Ему не хватит её души, он не остановится. Ему нужна не только её душа, ему нужно и её тело. За долгие годы соседства с этим голосом я научился глушить его и не слышать месяцами, что и сделал сейчас. Он бы кричал о мести, боли, смерти, о том, что я вновь воспользовался Владой, о том, что она подчинилась ему когда-то.

***

Мне не нужны силы или очередное падение. Не нужно ждать, когда он снова унизит меня, чтобы сказать, что он изменился. Да, он изменился. Изменился в ту сторону, которая доселе мне была не известна. Я очнулась с дикой болью в теле и слабостью. Очнулась одна в его постели. Его не было рядом. Его не было в доме вообще. Впервые я шла по коридорам огромного тёмного особняка и не могла никого встретить на своём пути. На первом этаже не суетилась прислуга. В дальнем крыле не было слышно привычного щебетания наложниц. Я даже не смогла найти Диего в его кабинете. Дом опустел и стал ужасной клеткой. Я шла по залу, который кишел людьми когда-то, но сейчас был совсем пустым. Ни единой души в этом чертовом доме. — Здесь кто-нибудь есть? — закричала я слабым голосом и услышала непривычное эхо по гулким коридорам. — Кто-нибудь! Меня никто не слышал и не мог услышать. Я была одна здесь, абсолютно одна. Я была бы рада увидеть сейчас даже Киру, лишь бы не ходить одной по «мертвому» особняку. Я не знала сколько пролежала без сознания в спальне Велизара. Не знала, что стало с ним… Хотя, видимо, ему стало лучше, если он куда-то смотался. Я медленно спускалась в подвал, куда путь, так же, как и в спальню Велизара, мне всегда был закрыт. Я чувствовала запах крови, который теперь могла без труда определить. Я шла по холодному подвалу, а по стенам были наставлены клетки. Они были старыми, ржавыми, но всё равно использовались. В каждой клетке на полу была кровь. Целые лужи свежей крови. Мне становилось дурно от насыщенного затхлого запаха, но я всё равно шла по подвалу, идя вперёд, где пробивался тусклый, белый электрический свет. Свет бился из щели в огромной тяжёлой двери, которая была плотно закрыта. Это была единственная дверь и я толкнула её, прикрыв глаза от непривычного яркого света. — Пришла на запах? — услышала я насмешливый голос Велизара откуда-то из угла комнаты. Я открыла глаза и увидела тёмное помещение с ярким белым светом, а в центре комнаты была гора тел. Гора изувеченных трупов, истекающих кровью. Они лежали друг на друге, тянули руки к выходу… Я едва сдержалась от крика, узнав среди десятка тел знакомое лицо, которое смотрело прямо на дверь. Залитое кровью лицо, застывший в глазах ужас и искаженный криком рот. Я попятилась назад, но в ту же секунду Велизар оказался возле меня, захлопнул дверь и прижал меня к стене. — Куда ты, душа моя? — прошипел он, хватая мой подбородок окровавленной рукой и поднимая моё лицо вверх. — Я же так долго ждал тебя. Я чувствовала его вторую руку на своём бедре, что медленно поднималась по коже, задирая длинную майку. — А джинсы ты не нашла свои, да? — игриво прошептал мужчина, наклоняясь к моему уху, а рукой уже ведя по ягодицам. — Что ты наделал? — прорычала я. — Я всего лишь сделал мир немножечко чище и начал со своего дома, — его голос был безумным, а кровавые руки уже настойчиво и грубо сжимали ягодицы. — Неужели тебе не нравится? Ни одной наложницы теперь, ни одной соперницы для тебя, разве не этого ты хотела? Посмотри, — он оторвался от меня и отошёл к груде тел, от куда поднял за волосы лицо Киры, — даже она мертва, Влада. Ты осталась одна. Одна-единственная. Он обезумел. Сошёл с ума. Помешался. Сила затмила его разум. Я не могла смотреть на него так же, как и раньше. Даже после его измены меня не так воротило от него. — Я ошиблась, — пролепетала я. — Я знала, что сделаю только хуже, спасая тебя и не ошиблась. Ты убил всё, что мне дорого, Велизар. Я не хочу быть твоей женой. Я хочу развестись… Мои слова оборвал громкий смех, смешанных с истерикой и сумасшествием. Велизар заливался хохотом, ходя вокруг тел и подходя ко мне. — Ты хочешь развестись? Милая моя, неразумная, глупенькая Влада, ты же беременна, моя ты красота… — Если наш развод не возможен только по этой причине, то я легко могу это исправить, — выплюнула я эти слова со всей злостью, что копилась во мне. Хохот резко смолк и глаза мужа наполнились неведомым гневом. Он прижал меня телом к стене и начал шипеть прямо в лицо: — Послушай меня, Влада. Я умер. Ты воскресила моего демона огромной ценой. Ты отдала свою душу, чтобы спасти меня. Поверь, я ценю это. Безумно ценю и не забыл. Я помню, как ты стонала от наслаждения и боли, и помню, как с каждой минутой ты становилась всё слабее и слабее. Я помню все малейшие детали теперь. Я помню цвет твоих глаз, помню цепочку на твоей шее, которая порвалась в «момент твоей помощи», помню слёзы… Я стояла и слушала его. Он всё помнит, но не помнит, что обещал! Я знала, что всё это вранье, но все равно повелась. — Диего в этой же куче? — оборвала я, кивнув на груду тел. — Какое тебе дело до Диего? — прорычал муж, начиная злиться. — Он подох, но особенно, не так как они. К моим глазам подкатились слёзы. Моя единственная защита и помощь была убита. Единственный человек, который меня ещё не предал… — Я изменился, Влада, — пробормотал Велизар. — Не бойся! Ты не пожалеешь, что спасла меня, — он достал из-за ремня окровавленных брюк нож и бросил его на пол, потом ещё один с другой стороны и поднял руки вверх. — Я безоружен. Я не сделаю тебе ничего. Эти люди, которых сложно назвать людьми, все они ждали моей смерти и каждый из них уже представил, что можно сделать с тобой, чтобы выгадать какую-либо пользу из моей смерти. — Ты врешь, — процедила я. — Ты пытаешься убедить меня, но у тебя не выйдет. Я знаю, что оставшиеся месяцы ты будешь хорошим, а потом, когда родится дочь, — у тебя снесет крышу, ты будешь отыгрываться на мне снова и на ней, как это делал мой отец! — Заткнись! — грубо рявкнул мужчина, ударив кулаком по стене. — Никогда не смей думать, что я сделаю что-то подобное со своей дочерью! Это моя плоть и кровь. Поверь, я никогда не захочу подкладывать себя под кого-то и своего ребёнка тем более. Я не сделаю со своей дочерью того, что сделал твой отец. И после того, что ты сделала ради меня… Я никогда, клянусь, не поступлю с тобой также, как и мой отец поступил с моей матерью. Обещаю. Я легче дам тебе развод, нежели повторю его судьбу. Моя глупая детская наивность хотела ему верить, ведь он был так убедителен и так зол от моих слов, что даже упомянул о своих родителях. Велизар сел на пол, прислонившись спиной к стене и посмотрел на меня. — Ты, наверное, хочешь знать, что было с моей семьёй, раз я кинул такую клятву. Я расскажу.

***

Маленького демона с самых ранних лет учат двум вещам: бесстрашию и безжалостности. Моим идеалом с самой колыбели был мой отец. Он был для меня примером мужественности, силы, власти и страха. Его боялись и уважали все. Он вселял ужас каждому. Его боялась и моя мать, которая была на четырнадцать лет младше его и ей было чуть больше девятнадцати, когда её отдали отцу. Я видел с самого рождения, как отец бил мать, унижал её, не считал за человека и то же самое прививал и мне, что женщина не является человеком, а это лишь рабыня для удовлетворения твоих потребностей. Естественно, когда мне исполнилось лет девять, я был уже пропитан его философией и использовал её на практике уже сам. Я не считал женщин за равных себе, для меня они стали лишь частью обслуги. Я даже не считал свою мать за человека и не раз сам поднимал на неё руку, а она все это терпела. Терпела со слезами и обвинениями в глазах. Когда матери исполнилось лет сорок отец захотел продать её, но кому нужна была побитая женщина сорока лет? Естественно её никто не купил и тогда отец побил её. На глазах у всех. Всей прислуги, гарема… Там был и я. И я не чувствовал жалости, когда он бил её ногами, орал на неё, резал её тело. На это смотрели все и все чувствовали жалость к ней, к женщине, что подарила ему троих детей, а они стояли и спокойно смотрели на это. У меня было два младших брата и могла быть сестра, но отец убил её сразу, как только узнал, что родилась девочка. После этого избиения он упёк её в подвал. Мать своих детей, полуживую, он спрятал в подвале до конца её дней. Она прожила так ещё пять лет и каждый день ждала, что кто-то из её детей или на крайний случай муж, спасут её и сжалятся, но этого не произошло. Встретив Мэри я изменил своё отношение к женскому полу буквально, но когда она предала меня после моих чувств… Я обозлился на всех. Все мне стали противны. Всех я стал принимать, как дешёвых проституток, так же принял и Владиславу, свою жену, что вечно шла мне наперекор, то с противозачаточными таблетками, то с ревностью и непокорностью. Я закончил свой рассказ, глядя на Владу, что смотрела на меня детскими и светлыми глазами. Сколько бы горя и страданий она не вынесла, она всё равно оставалась шестнадцатилетней девчонкой, что стыдливо прятала от меня оголенное тело и боялась меня. Даже сейчас, сидя в одной майке на залитом кровью полу, когда я положил окровавленную руку на её коленку, она всё равно сияла изнутри этой детской мечтой о счастливом браке. Её мечта рухнула, но она продолжала верить, что что-то изменится. Она, девушка вытерпевшая от меня столько унижений, у которой руки у самой были по локоть в крови, сейчас наивно верила, что я её полюблю. — На мне лежит ответственность за тебя, Влада, — мягко сказал я, выделив её имя. — И не только за тебя, но и за неё теперь, — кивнул я в сторону её живота. — Я не сделаю так, как сделал мой отец, клянусь, но и обещать тебе счастливого брака я не могу. Я видел, что она всё это понимала, но ей было больно слышать это теперь от меня. Я видел, что скоро эмоции возьмут верх и она заплачет. — Я благодарен тебе за то, что ты не бросила меня умирать. Безумно благодарен и за то, что ты не избавилась от нашего ребёнка, хотя и могла, значит, для тебя это что-то значит. Я постараюсь быть хорошим отцом, но хорошим мужем мне не быть, смирись… — Ты ведь обещал тогда, — дрожащим голосом перебила меня девушка. — Получается ты врал, а я поверила? Снова поверила тебе, Велизар? Что будет со мной? Почему тебе настолько плевать на меня? Почему? Я не прошу меня любить, я знаю, что этого не будет, но хотя бы попробовать уважать, я многого не прошу. Я не смогу. Не смогу больше вынести измен, Велизар. Я не знаю почему мне настолько важна твоя верность, — Влада смотрела на меня мельтешащими глазами, в которых стояли слёзы. — Я не врала тогда, когда говорила, что люблю тебя. Глупо, да? После всего, что ты сделал. Я ненавижу тебя, но и это гребаное чувство, что я не смогу без тебя дальше жить… Я устала, Велизар. Я хотел прижать её к себе, но неожиданно меня пронзило такой волной боли, что я зашипел от жара, что пронизывал всё моё тело. — Никогда не трогай меня, — тихо проговорила она и боль отступила. Когда я посмотрел на неё, её уже не было в камере. Теперь я не мог безнаказанно творить с ней то, что душе моей угодно. Она давала мне отпор. Она выполнит своё обещание, что дала мне в ту ночь, что убьет меня, если я ещё раз изменю ей или захочу снова унизить. Теперь Влада была не просто обозлена на меня из-за своего унижения, она могла теперь отплатить мне той же монетой.