Интервью с вампиршей

      «Здравствуйте! Меня зовут Михаил Крестовский. Я — редактор журнала „Необъяснимо, но факт“. Меня заинтересовало ваше объявление, и я хотел бы договориться об интервью. И ещё, я не боюсь! Если вы согласны на разговор, то буду ждать вас завтра на моей штаб-квартире по адресу: Вилладж Войсс, 666. В одиннадцать вечера вас устроит, надеюсь. Ну что ж, до встречи!»       Такое сообщение я прослушала на автоответчике, вернувшись с ночной охоты. Среди десятков других от разгневанных работников коммунальных служб, требующих погасить долги прежде, чем меня принудит к этому судебное решение. Эх, знали бы они насколько глубоко мне плевать на это.       Сообщение Михаила меня удивило. Я не думала, что кто-то откликнется, да ещё так уверенно заявив, что он не бояться. Глупый человечек. Хотя меня радует, что с течение времени интерес к вампиризму у людей не улетучивается, а более того, возрастает. В общем, я решила пойти. Время меня устраивает. Да и место вполне подходящее. Виладж Войс — старый и практически заброшенный район. К тому же 666. Чёрт! А Михаил умеет подогревать интерес!       Бояться мне было нечего. Во-первых, охотников я уже лет пятьдесят не встречала. А, во-вторых, среди прочих преимуществ вечной жизни техническим прогрессом самая полезная штука. Лет двадцать назад я посещала ночные компьютерные курсы и неплохо ориентируюсь в этой области. Потому мне не составило труда взломать веб-сайт журнала и получить полное досье на Михаила Крестовского. Изучив бумаги, ничего подозрительного я не обнаружила.       До Вилладж Войс, 666 я добралась очень быстро. Это не так далеко от моего дома. Я пришла на полчаса раньше. Дверь оказалась заперта. Однако, это меня не остановило. Приоткрытое окно, со стороны двора приковало внимание с первых секунд. Уже привычней, ведь пользоваться дверьми — это как-то по-человечески. Я спокойно проникла в дом через окошко. Свет включать не стала. Зачем? Отличное вампирское зрение ещё один приятный бонус. Осмотрев небольшую однокомнатную квартирку, и, опять же, не заметив ничего подозрительного, я совершенно успокоилась, нашла темный угол и решила подождать.       В темноте был отлично виден стол с несколькими стульями. На нем лежали бумаги, ручка и стоял бокал. Видимо с недопитым с прошлого раза чаем. Напротив маленького окошка стоял обшарпанный диванчик. Видимо Михаил иногда остаётся ночевать здесь. Больше никакой мебели не было, потому что всё остальное пространство занимали огромные стопки газет и бумаг. Внимательно приглядевшись, я заметила среди них ноутбук, лежавший прямо на полу. «Мог бы поставить его на стол» — промелькнуло в голове. — «Хотя какая мне разница?». Я перевела взгляд на стену. На ней были наклеены какие-то старые розоватые обои, местами потертые и обившиеся на углах. Поверх обоев было налеплено бессчётное множество вырезок из газет, журналов, и какие-то фотки. Более менее «живая» стена. Переместив глаза на противоположную стенку с окном, я увидела, что там нет никаких вырезок, а висит лишь одна книжная полка. «Ликантропия, Демонология, Акультизм…» — скользили глаза. Стоп! Взгляд приковала кроваво-красная надпись «Вампиризм» на черном переплёте. «Так вот значит чем вы увлекаетесь, мистер Крестовский» — промелькнуло в голове. В следующий момент заскрежетал ключ, скрипнула дверь, я исчезла и зажегся свет. Михаил предстал на пороге. — Добрый вечер. — мой голос зазвучал у же у него за спиной.       От неожиданности парень вздрогнул и повернулся. Перед моим взором предстал симпатичный молодой человек с четко очерченными скулами, немного обросшей прической и карими глазами. Казалось, он был удивлен, увидев милую, голубоглазую брюнетку весьма симпатичной наружности. Но я такая только внешне. — О! Вы уже здесь! Я так рад, что Вы пришли! Меня зовут Михаил Крестовский. — он протянул мне руку.       Я покосилась на вены. В голову ударил отчётливый звук пульса, но я смогла овладеть собой. Нет, не надо. Парень понял, что пожимать его руку не входит в мои планы и сделал широкий, приглашающий жест:  — Ну ладно, проходите.       Я вошла. Но человеческий глаз не способен уловить движение вампира. Оно слишком быстрое. Последовал ожидаемый вопрос. — Как вы это сделали? — шок и удивление читалось на лице редактора. — Так быстро…оттуда и сюда. — для наглядности он поводил пальцами. — Ничего сложного. — спокойно ответила я. — Пара простых движений. Только резких и быстрых.  — Значит, вы действительно вампир? — уточнил Крестовский.       Я кивнула. Закрыв дверь, Михаил прошёл в комнату, сел за стол и начал доставать из своей сумки корреспондентские штучки. Листы бумаги, которых тут было не меряно, ручку, диктофон с чистой кассетой и пачку сигарет. — Вы не против, если я запишу наш разговор? — спросил он, вставляя кассету. — А сигареты это важный атрибут каждого журналиста? — вопросом на вопрос ответила я.       Михаил улыбнулся. — Нет, конечно. Просто дурная привычка, курить. Не могу избавиться. А вы не курите? — продолжал он улыбаться. — Нет. — отрезала я, оставаясь серьезной. — Ну, тогда начнём. — Крестовский включил диктофон. — 12 августа, 2071 год, интервью с вампиршей. Итак, расскажите, пожалуйста предысторию вашего нынешнего образа. — сказал он.       Я вздохнула и начала рассказывать. «В 1954 году в семье Пааво раздался новорождённый смех. Так на свет появилась Лена Пааво. Моя жизнь, как и у всех детей, протекала очень интересно, но любознательность не знала никаких границ. Я была вторым ребёнком в семье. У меня был старший брат, а позже появились близнецы — младшие брат и сестра. Мама не чаяла души в своих детях, а отец в маме. Жили мы в достатке, отец играл в театре и потому с самого детства мы были окружены всем: как родительской любовью, так и материальным благополучием. В шесть лет, меня отдали учиться в частную школу, где уже обучался мой брат Андрей. Потом туда же поступили и близнецы. Мы проживали в городе Эспоо. Мама была русской, а отец финн…» — У вас русское имя. Вы русский? — прервала я свой рассказ. Михаил вновь улыбнулся. — Я жил родился и жил в России. Но мать родом из Хельсинки. После того, как родители развелись, я закончил школу журналистов и мне предложили работу здесь в Финляндии. Вот уже пять лет, как я тут работаю и живу. А вы?       «…Так вот. Брат по окончании школы уехал в Англию. Более я о нём ничего не знаю, кроме того, что как-то он написал, что женился и переезжает. Однако, адреса не сообщил. Сказал, что напишет потом, но так и не написал. Мне было четырнадцать лет, когда родители развелись. Я так и не поняла, по какой причине. Отцу присудили опеку над близнецами, и у мамы осталась только я. Моя впечатлительная и эмоциональная натура, вкупе с подростковым периодом взросления дала ответную реакцию. Я ушла в глубокую депрессию, начала слушать тяжелую музыку и писать кровожадные стишки о смерти, вампирах и прочих прелестях тёмной стороны. По началу, мама потащила меня к психологу, но он сказал, что это нормальная реакция творческой личности на такое эмоционально-психическое горе. Он посоветовал ей уделять мне больше внимания и всячески показывать свою любовь, что в конечном итоге помогло бы мне пережить этот период жизни. Но мама восприняла слова доктора буквально. Она стала потакать мне во всем, не отказывая, не ругая и не смея сказать ничего против. Кто же знал, что тогда это приближало мой конец? Однако, я продолжала делать что хотела. Я гуляла с друзьями, могла не появляться дома несколько дней…и всё сходило мне с рук.       Мы переехали в Питер, когда мне исполнилось шестнадцать. Там-то это и случилось. Поначалу всё было хорошо. Я справилась со своими проблемами, почти пришла в норму, познакомилась с парнем. Он приехал из Финляндии, обучаться в нашу школу по обмену. Я уже была готова забыть ту, тяжелую часть моей жизни, после ухода отца, но этому не суждено было случиться.       В 1971 году, когда мне исполнилось семнадцать, я стала другой. Случилось всё неожиданно. Я возвращалась домой от подруги. Было 0.37 ночи…» — Вы так точно помните? — перебил меня Михаил. — Да, я очень хорошо помню тот момент, когда моя жизнь изменилась.       Я замолчала. С одной стороны, мне было грустно вспоминать, но с другой, дать интервью — это моя идея. И, к тому же, у меня нет никаких претензий к моему нынешнему образу жизни. — Что же было дальше? — прервал мои мысли Крестовский.       «…Было уже поздно, и я решила сократить путь, свернув с освященной людной улицы во дворы. За ними было кладбище, а сразу после него, начиналась моя улица…» — Вам было не страшно идти домой одной, тем более по кладбищу? — вновь перебил меня редактор. — Любопытство и возможность пощекотать нервы сыграли свою роль. К тому же я всегда надеялась на удачу. Вот только в этот раз она меня подвела.       «…Свернув к кладбищу, меня обдало могильным холодом. Но я продолжила идти вперед из чистого упрямства. Не было ни одного фонаря, и лишь полная луна освещала путь… Разметённые ночной темнотой очертания крестов и надгробий наводили на меня дикий, почти животный страх. Воображение услужливо подсовывало сцены из фильмов ужасов. Бросая по сторонам боязливые взгляды, я прибавила шагу. До выхода с кладбища оставалось несколько метров, как вдруг в темноте блеснули красные глаза. В следующий момент я услышала чьё-то дыханье за своей спиной. Я хотела развернуться, но не успела. С нечеловеческой скоростью между глазами промелькнула тень и, в следующую секунду, она бросилась на меня из неоткуда. Тело пронзила резкая боль. Сердце заколотилось, закружилась голова, начало ломить в висках и я упала на землю вместе с кем-то. Звук щелкнувших зубов, донесся до моего притупленного болью слуха. Не знаю, сколько тогда прошло времени, мне казалось, будто это длилось целую вечность. Приглушенное чавканье и холодные как лёд руки на пульсе. Я чувствовала, как жизнь уходит. Всё заволокла боль, и сознание покинуло меня, провалившись в черноту. Что было дальше я не помню. Видимо я умерла…» — Даа. Не каждый переживает собственную смерть. — Михаил вытер рукой лоб и закурил. — А что было потом? Вам было страшно?       «…На следующее утро, я с удивлением обнаружила, что лежу у себя в комнате и в окно светит солнце. Я решила, что это был сон. Но опять ошиблась. Каждое движение головы, отзывалось дикой болью в шее. Я подошла к зеркалу и ужаснулась. Из огромной рваной раны, хлестала кровь. Словно в бреду, я схватила свою футболку и прижала её к шее. Попытки вспомнить, как оказывается первая помощь в таких ситуациях были бесполезны. Вместо этого я просто продолжала стоять возле зеркала, приглядываясь к исчезающему куда-то отражению. На руки навалилась тяжесть, футболка упала, и кровь хлынула с новой силой. В почти исчезнувшем отражении я вновь увидела красные глаза, только теперь они принадлежали мне. Вид текущей крови был настолько желанен, что я начала слизывать её со своих пальцев. Как только до языка дошёл вкус, острая зубная боль скрутило тело, и я рухнула на колени. В следующий момент мои губы прорезали собственные клыки…» — Невероятно! — ликующе произнес Михаил. — Но ведь сейчас у вас нет клыков? — Они появятся, как только я буду готова кого-нибудь укусить. — сообщила я.       «…Затем я почувствовала сильный жар, будто моя кожа горела. Повернувшись к окну, в глаза удар яркий солнечный свет. Я вскрикнула и задернула штору. Так и закончилось мое перерождение. С тех пор я никогда больше не видела солнца. Днём спала, а ночью выходила на охоту…»       Я замолчала. — И это всё? — многозначительно произнёс Крестовский. — Вся история? Так не может закончиться! — А кто сказал, что это конец? — шипя от злости, я подняла на него красные глаза. Мне хотелось разорвать жалкого репортёрешку. Но всему своё время. — Ладно, ладно. Успокойтесь. — Михаил выставил руки, понимая, что навлек на себя мой гнев. — А вы пытались с этим бороться? — Как? — я бросила на него взгляд. — Жажда крови не оставит меня, я должна утолить её. В противном случае меня ждёт медленная мучительная смерть. Это как растение нуждается в воде, так вампир в крови. Иначе тело моё иссохнет. Это своего рода наркотик, только вот лекарства от него нет.       Михаил подался вперед. — А вы поняли кем стали? Вас не ужасало, что вы убивали людей?! — Я до самого конца не хотела верить во всё это. Но жажда притупляет человеческие чувства…       «…Проснувшись однажды утром, вся в крови, я поняла, что в порыве жажды убила свою мать. Не помню точно, как это произошло. Всё было словно в тумане, и лишь вкус наслаждения и блаженства растекался по венам, а всё остальное не имело значения. Дождавшись ночи, я похоронила её, а весь следующий день проплакала. Желание убить себя, за содеянное, казалось верным, вот только это ничего бы толком не изменило. Тогда я решила поклясться, что никогда не буду убивать, но слова застряли в горле. Меня всю словно обдало кипятком. Сердце заколотилось в груди, вены вспухли, я задыхалась от предсмертной агонии, бившись на полу, как наркоман при ломке. Такова цена за отказ от охоты всего одну ночь.       Немного успокоившись, я привела себя в порядок, оделась, накрасилась и пошла на танцы. Идеальное место для поисков жертвы. Мой вызывающий наряд и откровенное поведение сыграли свою роль. Я подцепила троих парней. Мы веселились, танцевали, пили. Так проходили их последние часы. Поздно ночью они пошли меня провожать, через то самое кладбище. Какие мысли посещают трех подвыпивших молодых людей, провожающих по темному переулку девушку домой, юбка которой меньше резинки на штанах? Они напали на меня и хотели изнасиловать. Их трое, а я одна. Это заблуждение стоило им жизни. Без особого труда я располосовала каждому горло, насладилась кровью, и, довольная своей первой охотой отправилась домой. Было ли мне жалко их? Нисколько, потому спокойно совершаю страшные поступки.» — А как же ваш парень? Его вы тоже убили? — поинтересовался репортер.       Я встала из-за стола и подошла к окну. — Что вы хотите знать? — Всё! Все детали и подробности! Ведь это же сенсация! — всплеснул он руками.       Зло захлестнуло меня. Глаза налились кровью, и, выпустив когти, я словно кошка прыгнула к нему. Схватила рукой за горло и подняла в воздух наглеца. — Да! Я убила его! Как? Показать? Может хотите почувствовать? — свирепствовала я. — О! Это незабываемо! Действительно сенсация! — Я ещё сильнее сдавила ему горло. Не удержавшись, высунула язык и попробовала редактора на вкус. — Про…хр…ите! Кхе…не…на…ххдо! — хрипел перепуганный парень.       Завладев собой, я отпустила его шею и исчезла, а Крестовский упал на пол. Прикрывая рукой горло и закашливаясь, он звал ту, что чуть не убила его. — Кхе, кхе, стойте! Не уходите! Кхе, вернитесь!       Я устроилась на потолке, в противоположном углу комнаты, рядом с книжной полкой. — Я же могла вас убить. — спокойно проговорила я. — На вашем месте, следовало бы бежать.       Кое-как поднявшись с пола, Михаил выдавил: — Не думал, что вам будет тяжело вспоминать.       Я взяла книгу по вампиризму. По рукам пробежал легкий холодок, после чего я совершенно точно знала всё содержание томика. — Там написано… — показал он на книгу. — Ложь! У вампиров обострены всё чувства. Гораздо сильнее, чем у людей. И любовь, и печаль, всё. Но они притупляются во время жажды. — Откуда вы знаете? — поинтересовался он. — Вы читали? — Нет. — коротко ответила я. — То есть вы…э… — редактор был поражен. — Взяли и сразу всё узнали?       Я послала безразличный взгляд, после чего вернула книгу на место. — Не хотите продолжить? — предложил Михаил. Он сел на стул и закурил. — Вам ведь более сотни лет.       «…Я не хотела его убивать. Лаури был прекрасным человеком. Я любила его. И став вампиром, это чувство лишь усилилось. Желание обратить его было очень велико. Но увы, тогда была ещё слишком глупа и наивна, чтобы понять, что мне это не под силу. Мой план был предельно прост: провести с ним ночь и в эту же ночь покончить с его человеческой жизнью.       Первый и последний опыт с мужчиной мне тоже запомнился очень ярко. Это была восхитительная ночь. Я сделала для этого всё.<…>       Он внёс меня на руках в дом, к кровати. Всю дорогу я усыпала лепестками красных роз. Положив меня на кровать, нежно поцеловал, а потом мы долго смотрели друг на друга. Затем он лег рядом и мы начали целоваться. Движенье за движеньем, момент за моментом и вот почувствовала тяжесть его тела. Его губы медленно сползали к моей шее, пока руки нежным движением снимали бретельки платья. Когда он целовал мою шею, по телу пробежал холодок. Его движения и поцелуи были так точны и искусны, что на миг мой разум затуманился, и мне подумалось, что это он вампир, а я всего лишь невинная жертва. Но это был просто нежный поцелуй, который разжег в нас обоих неистовую страсть. Мои руки осмелели, лаская его тело. Короткий поцелуй в губы, и он резко выпрямившись, разорвал моё платье. Секс чем-то похож на охоту, только фокусироваться приходиться на других, более приятных чувствах. Мы прильнули друг к другу, в какой-то момент я оказалась сверху, но затем поцелуй, рывок и мое положение опять изменилось. Через несколько мгновений мы остались полностью без одежды. Страсть притихла, и мы просто целовались, любуясь и разглядывая наши тела. Затем оно опять начал подбираться ко мне как искуситель. Начиная с шеи, губы, грудь, живот, ниже… снова губы. Его руки ерошили волосы, ласкали тело, беспорядочно двигались, как вдруг остановились на ягодице. Моё тело шло ему на встречу, я раздвинула ноги, и он опустил туда часть своего тела. Опять поцелуй. Я начала понимать, что происходит что-то ещё. Затем резкая боль, судорога и мне становиться трудно дышать, ему видимо тоже. Стук сердец заглушает все остальные звуки, мне немного не по себе. Он пытается успокоить меня жаркими поцелуями, а я обнимаю его и прижимаю к себе всё сильнее и сильнее. Так проходит минута, две, три, десять час…не знаю сколько. Я всё время ощущаю, как мы связаны, наши тела двигаются навстречу друг другу и, в какой-то момент, я достигаю абсолютного счастья. Затем опять боль, физической связи больше нет, но вместо неё пришла душевная. Вновь поцелуи. Это приятно, здорово, это высшее наслаждение! Даже лучше, чем охота! У меня просто не хватало слов, что писать это! Но я больше не в силах держаться… Его горло в сантиметре от меня, душит жажда… Я хотела сказать, но не смогла. Стук его пульса был настолько оглушителен, что проснулся звериный инстинкт и я его укусила…»       Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступает горечь. Глаза стали мутные, брызнула слеза. — Ого! — Михаил был поражён. — Вампиры умеют плакать!       Я отвернулась. Не хочу чтоб он видел мою слабость. — Я не плакала уже 70 лет. Каков срок? — А что вы чувствовали? — осторожно спросил он. — Как вы думаете, что творилось в моей душе, когда я наблюдала, как умирает любимый человек? Причем от моей же руки. — всхлипнула я. — Даже не представляю. — сочувственно ответил редактор.       «…Он истекал кровью на моих глазах. Тянул свои руки, а я просто сидела и рыдала. Немного успокоившись, я подошла к нему и сказала: „Прости“. Слабеющим голосом я услышала слова, которые подействовали как бальзам на душу: „Прощаю“. Я хотела уйти, но каким-то нечеловеческим усилием, он, собрав последние силы, схватил меня за руку и поцеловал. С этим поцелуем ушла не только его жизнь, но и моя. В тот момент я стала настоящим вампиром, хладнокровной убийцей, который никогда не оглядывается назад.       После этого случая я уехала из Питера и начала колесить по городам и странам в надежде найти себе подобных. Но всё было тщетно. Единственное, на кого я наткнулась — семья охотников. Их династия преследовали меня почти семьдесят лет. Хотя я думаю, они так и не поняли на кого охотились. Я смогла от них оторваться и больше ни разу не встречала». — А вы пытались найти того, кто вас создал? — спросил Михаил. — Пыталась. Но я не видела его лица. Мой единственный ориентир — красные глаза. — И как же вы живете сейчас? — Крестовский откинулся на стуле. — Вот так и живу. Ведомая жаждой крови, гонимая одиночеством, под гнётом времени. Я проклята. Моя душа заблудилась во мраке, а в теле нет ничего человеческого. Я существую только тогда, когда на землю опускается ночь. Выхожу на охоту, нахожу жертву и выпиваю её кровь. Для неё жизнь заканчивается, а для меня начинается новая, и длиться до тех пор, пока я снова не попробую вино очередной жизни. — Значит вам необходимо пить кровь людей, что бы не умереть? — уточнил Михаил. — Да. Вы правильно меня поняли. — Я отвернулась, чтоб он не увидел, как покраснели мои глаза. Я была более не в силах сдерживать себя. Хищник рвался наружу. Уходите! — гневно крикнула я. — Что? Но вы еще не все мне рассказали! У меня куча вопросов! — запротестовал Крестовский.       Острая жажда полоснула горло. Клыки были готовы впиться в положенное им место. — Я хочу узнать подробности вашей охоты. Как вы выбираете жертв? — продолжал редактор. — Вы сегодня уже, если можно так сказать ели?       Я повернулась, и в глазах Михаил поселился ужас. — Надо было спросить об этом в самом начале интервью с вампиршей. Может тогда вы бы сохранили свою жизнь.       Монстр полностью захватил под контроль мой разум и тело и в следующий миг клыки впились в горло редактора. Получив очередную порцию своего наркотика, я ощутила блаженство.

***

      Вот так и живут вампиры. Они безжалостные убийцы. Люди, с инстинктами монстров. Но человеческие чувства им не чужды. Почему меня мучает совесть за убийство моей матери и моего парня? Потому что я любила их, любила всем сердцем. Груз вины, от этих поступков не покидает меня никогда. Могла ли я сдержать себя в этих двух случаях? Должна была. Я должна была позволить им жить и пройти свой путь до конца. А вот Михаил и все остальные мои жертвы — никто. Я не испытаваю к ним никакой привязанности или жалости. Что ж? Единственным живым свидетелем этого разговора и того, что здесь произошло, остаётся эта кассета, которую завтра, наверное, найдут на пороге редакции журнала «Необъяснимо, но факт». Вот и всё.       Я помолчала.       И последнее: никогда не соглашайтесь на интервью с вампиршей.       Я нажала на диктофоне кнопку «стоп». Походив из угла в угол, я подобрала с пола листок и, окунув ручку в кровь написала: «Последнее интервью Михаила Крестовского». Завернув кассету в листок бумаги, я спрятала её в карман, потушила свет и вылезла через окно. «Надо бы поторапливаться домой» — промелькнуло в голове. Рассвет уже через час, а ещё нужно успеть доставить кассету.