Грешная любовь.

Шинья всегда испытывал некую привязанность к Глену. Еще бы такой скрытный человек, этот Ичиносе, хочется знать про него всё. Почему Махиру любит его, почему Саюри хочет его, почему Мито переживает за него. Шинья не раз спрашивал себя, почему они так дружны, почему, несмотря на такие явные различия, они все равно волнуются друг за друга. Подходя к кабинету подполковника, Хиираги постучал, а затем открыл дверь, тихо проходя внутрь. На сегодняшнем собрании старшие выходцы из Хиираги не упустили шанса поиздеваться над Гленом, и как бы Шинья не отстаивал честь друга, тому, видимо, было все равно. Но это показушность нереально бесила светловолосого. Притворство, что все нормально и не из-за чего переживать, ужасно злило Шинью, душило где-то внутри, как туго завязанный галстук, который никак не ослабить. — Ну и чего в дверях встал? Проходи, — грубый и властный голос брюнета наполнил всю комнату без остатка, словно угарный газ, проникая в легкие, заставляя дышать глубже. Хиираги не первый год испытывал к Глену нездоровое чувство симпатии. Он даже не мог с уверенностью сказать, когда возникла эта потребность в нем. Просто в один момент Шинья вдруг подумал о Глене, не как о друге, а как парне, вокруг которого много девушек, который так мило улыбается, прикрывая глаза, как равнодушно относится к задевающим сердце словам. — Ты как? — Только и смог произнести Шинья, послушно подходя к дивану у стены, сев как можно тише. Глен явно был занят чем-то важным, настолько, что даже не взглянул на него. В груди из-за этой мысли неприятно кольнуло, и Хиираги прикусил губу, ожидая ответа, и надеясь удостоиться хотя бы взгляда. — Чего? — Удивленно спросил Глен, подняв голову и посмотрев на друга, — Шинья, брось, ты ведь явно не для того пришел, чтобы спросить, как я. — Ты прав… Но все же, ответь, — почти молил Шинья, продолжая сидеть ровно, не позволяя себе откинуться на спинку. — Пойдет, — спокойно ответил Глен, снова склонившись над столом. Хиираги решил больше не приставать с вопросами, а просто сидел и ждал, когда подполковник закончит свою работу, чтобы вместе отправиться по домам. Первым тишину нарушил Глен, откинув ручку, устало заводя руки за голову. — Ты до сих пор здесь? — Спросил Ичиносе, округлив глаза, — Я думал, ты ушел. — Нет, я тут сидел, тебя ждал, — добродушно ответил Шинья, пожимая плечами. — Ясно. Ну, тогда пошли. Глен уже привык, что Шинья провожает его. И если честно, ему даже было спокойней. Пару раз Хиираги оставался у брюнета, и те всю ночь пили и вспоминали иногда веселые школьные дни. И плевать, что утром Мито снова будет ругаться, а Гоши смеяться и подкалывать их. Просто Шинья спокойный. Он другой. Глен сам не понял, как стал привыкать к приемному Хиираги. Просто в один момент поймал себя на мысли, что не смог бы без него. Для него Шинья — это, возможно, самый близкий человек. Для Шиньи Глен — тот, в ком голубоглазый видит смысл своей жизни. Ангел и Демон не враждуют, а наоборот, дружат.

***

Покинув здание, друзья молча шли по пустым улицам, двигаясь скорее по памяти, чем по указателям. На этот раз тишину нарушил Шинья: — Ты как-то странно себя ведешь. Много работаешь, и это видно, но на собраниях строишь из себя полного идиота. Зачем? — Ой, не начинай. Мне просто скучно там находиться, — ответил Ичиносе, вздохнув. Ясно же, что на этом разговор не кончится. — Мне тоже скучно. Но я же не покидаю эти собрания, — не отставал Хиираги, пытаясь посмотреть в глаза другу. Он понимал, что объяснять это бессмысленно, но Шинья все равно продолжал. Всем бы его упрямство. — Ну ты Хиираги, тебе положено там находиться. А я ничего не значу, — снова равнодушным тоном ответил подполковник, раздражая Шинью. — Значишь, — тихо пробубнил генерал-майор, про себя добавляя: « Значишь, для меня многое значишь, идиот». Не решив озвучивать свои мысли, голубоглазый решил на этом прекратить разговор. А то, мало ли, что-нибудь не то скажет. Добравшись до дома Ичиносе, Шинья хотел было попрощаться и пойти к себе, как Глен его остановил. — Шинья, на улице уже поздно. Может, у меня останешься? — спросил подполковник, открыв дверь, приглашая войти друга. — Надеюсь, у тебя нет алкоголя, иначе Мито снова будет орать. А от этого ужасно болит голова, — произнес Хиираги с улыбкой, проходя внутрь квартиры, стягивая с себя китель. Его улыбка до безумия заразительна, поэтому Глен не смог сдержать ухмылки, закрывая дверь, тоже снимая китель, вешая его на спинку стула. -Глен…- тихо начал Шинья, повернувшись лицом к брюнету, смотря тому в глаза. — Да? — Если бы я погиб, ты бы грустил? — Я сейчас по морде тебе двину, чтобы ерунду не спрашивал, — резко ответил Ичиносе, и в доказательство своих слов сделал шаг к Шиньи, но тот, обладая хорошей реакцией, сделал шаг назад. И так еще один, еще, пока… — Ой, — произнес Хиираги, упираясь спиной в стену. Тут-то и настиг его Ичиносе. Выставив свои руки по обе стороны от лица Шиньи, Глен надвигался на него, оскалившись. Шинья решил не медлить, что-то внутри его толкало к бездне, туда, откуда потом невозможно будет выбраться. Резко поддавшись вперед всем телом, Шинья впился в губы Глена страстным, но в тоже время осторожным поцелуем, обведя контур губ, пройдясь по ряду белоснежных зубов, и наконец, добравшись до языка, заставляя того принять вызов и вступить в эту игру. Глен, мягко скажем, офигел от такого поворота событий, но разрывать поцелуй не стал, а наоборот, принял вызов, вступил в игру. И вот когда обоим уже катастрофически не хватало воздуха, Глен первый отстранился, затуманенным взглядом посмотрев на Хиираги, вдыхая такой нужный им обоим воздух через рот. На этом Шинья решил не останавливаться. Чертова бездна, затянула обоих. Таймер внутри Хиираги взорвался, подняв на воздух все устои, приличия, мораль. Голубоглазый срывал с губ подполковника поцелуи, иногда задевая нежную кожу зубами, раздирая ее, заставляя Глена непроизвольно стонать. Рано, черт возьми, очень рано. — Шинья, что ты… — не успел договорить Ичиносе, как вновь оказался у стены, прижатый руками Хиираги, который затыкал его настойчивыми поцелуями, от которых сносило крышу. Больше, наверно, удивило то, что парень, расстегнув рубашку Ичиносе, опустился перед ним на корточки, — Не спрашивай ни о чем.— Шинья ухмыльнулся, довольно быстро справляясь с его ремнём и ширинкой. Не разрывая зрительного контакта, приспустил брюки вместе с бельем подполковника, взяв в руку полуэрегированный член, начиная активно двигать рукой по стволу, смотря в глаза мужчины и улыбаясь. Это возбуждало сильнее, и Глен потянулся к голове Хиираги, запустив пальцы в волосы, ясно давая понять, что нужно делать Шиньи. Встав на колени, светловолосый начал облизывать всю длину органа Ичиносе, наблюдая, как меняется в лице подполковник. Втянув носом воздух, Глен прикрыл глаза, воссоздав образ Шиньи в голове. Тот же взял инициативу на себя, вынуждая брюнета двигать бедрами себе навстречу. Ичиносе не нужно повторять дважды, и вот он уже сам начинает двигаться навстречу Хиираги, заставляя глаза того сиять неописуемым восторгом. Не разрывая зрительного контакта, приспустил брюки вместе с бельем подполковника, взяв в руку полуэрегированный член, начиная активно двигать рукой по стволу, смотря в глаза мужчины и улыбаясь. Это возбуждало сильнее, и Глен потянулся к голове Хиираги, запустив пальцы в волосы, ясно давая понять, что нужно делать Шиньи. Встав на колени, светловолосый начал облизывать всю длину органа Ичиносе, наблюдая, как меняется в лице подполковник. Втянув носом воздух, Глен прикрыл глаза, воссоздав образ Шиньи в голове. Тот же взял инициативу на себя, вынуждая брюнета двигать бедрами себе навстречу. Ичиносе не нужно повторять дважды, и вот он уже сам начинает двигаться навстречу Хиираги, заставляя глаза того сиять неописуемым восторгом. Почувствовав приближение оргазма, Глен попытался отстраниться от друга, но тот лишь сильнее сжал бедра подполковника, активнее двигая головой, не выпуская член брюнета изо рта. — Шинья, перестань! — взвыл Глен, задрав голову так, что ударился затылком о стену. Как бы не старался Ичиносе справиться с собой, возбуждение все росло, втягивая его в эту сеть, обволакивая, как паутиной. Отстранившись, Хиираги похотливо улыбнулся, вставая с колен, снова припадая к припухшим губам. Так вот почему не было слышно стонов- он губы кусал. Это странно, но Шинья не остановится, не повернет назад, не уйдет. — Раздевайся, — послышалось Хиираги будто из ниоткуда. Но после этих слов он почувствовал, как чужие пальцы начали быстро расстегивать его рубашку, оторвав пару пуговиц. — Глен, ты зверь, — усмехнулся светловолосый, отбрасывая свою рубашку куда-то в угол, стянув и откинув туда же рубашку Ичиносе. Снова шаг, еще один, еще, и вот Глен наглым образом прижимает Шинью к стене, не давая тому сообразить, что произошло, а просто целует его шею, оставляя на ней красноватые засосы, которые не скоро пройдут. — Глен, ох…ты…- шепчет Хиираги, запустив свои пальцы в волосы брюнета, прижимая голову того к своей шее. Чертовски мало воздуха. Чертовски мало поцелуев. Чертовски мало Глена. — Заткнись, — произносит Ичиносе, на мгновение, оторвавшись от шеи генерал-майора, проводя своей рукой по ребрам Шиньи, наслаждаясь тем, как тот изогнулся, поддавшись вперед, непроизвольно коснувшись паха подполковника. Тут у Ичиносе окончательно сорвало крышу. Развернув к себе спиной Шинью, Глен, дрожа от нереального возбуждения, пытался справиться с ремнем на брюках Хиираги, шипя от собственных действий. Когда же у него это получилось, подполковник облизал указательный палец, не задумываясь, как это выглядит со стороны, и осторожно ввел его в анус Хиираги, и начал растягивать его. Почувствовав инородный предмет в своем теле, Шинья лишь закусил губу, прогнувшись в спине, разводя ноги шире. Это, несомненно, помогло Глену, и вот, к первому пальцу прибавился второй, а затем и третий. — Глен, ну же, — прошипел Шинья, тихо простонав. Глена не пришлось долго упрашивать. Первый болезненный толчек, от которого Ичиносе издал тихий вздох. Второй, и он уже полностью внутри. Глен только сдавленно рыкнул ему на ухо, сильнее сжимая нежные бедра. Вот и все. Назад пути нет. Глен начал медленно двигаться, давая пару секунд привыкнуть к ощущениям. Для него самого подобное было впервые, можно сказать, второй «первый» раз. Ичиносе, совершенно не замечая сопротивления Шиньи, начал медленно наращивать темп, целуя шею блондина, изредка слабо покусывая кожу, оставляя на ней отметины. Гурен был одержим им. Он не признавал это до самого конца, но вот ирония — это разве конец? Конец дружбы — возможно, но, а если это начало чего-то нового, более сильного, глубокого? Надо было бы довести и друга до разрядки, поэтому брюнет начал активно надрачивать член друга, одновременно плавно двигаясь в нем. Глен сделает так, что при одном взгляде на него, член Хиираги будет вставать, а мысли будут снова и снова возвращать его в эту квартиру, эту комнату, в эту самую секунду… Сквозь пелену наслаждения и страсти Ичиносе услышал полустон-полукрик, остановился, осознав, что не на шутку разошелся. Интересно, как долго Шинья терпел это? Дабы загладить свою вину, подполковник начал покрывать поцелуями плечо Хиираги, лаская его, а Хиираги это нравилось, до безумия. До потери пульса. До темных пятен перед глазами. До срыва крыши. — Глен, я…- прохрипел светловолосый, опустив голову и прикусив губу, кончая в руку друга. — Знаю, — грубо прервал его Ичиносе, до последнего пытаясь сдержать стон, который так и рвался из гортани. Глен излился вслед за парнем, придерживая того одной рукой.

***

Двое мужчин лежали на кровати, прикрывая покрывалом нижнюю часть тела. — Глен, ну серьезно, если я погибну, ты будешь грустить? — с азартом спросил голубоглазый, приподнявшись на локте, смотря в бездонные фиолетовые глаза. — Шинья, заткнись, или я повторю все, что сделал с тобой в кабинете. — Так это да? — Да. Спи, Шинья, — с улыбкой произнес подполковник, надавливая на другое плечо Хиираги, заставляя того снова лечь на руку. Повернув голову в сторону любовника, Глен едва ощутимо поцеловав того в макушку, наблюдая, как тот засыпает.