Любовь сильней рамок закона

Может у кого-то утро начинается именно с кофе, но у Хоноса он был с минета. Полусонный кентавр приподнял голову и увидел, как Роберт стоял на четвереньках к нему задом и нежно облизывал головку затвердевшего члена Хоноса. Мужчина улыбнулся и склонился чуть ближе, чтобы шлепнуть по заду человека, тем самым дав понять, что уже проснулся. Роберт не стал отвлекаться, а лишь усилил темп и взял член глубже. — Если я кончу в тебя, то ты вылезешь из конюшни с передом, которая будет пропитана моей спермой. Как объяснишься другим? Роберт прекратил свои манипуляции и стал мастурбировать своему любовнику. — Сегодня мои отец и мать покинули дом и отправились по своим делам. А моя новоиспеченная супруга поехала в город, чтобы подобрать наряд для завтрашнего праздника… К нам какой-то дальний родственник прибудет… И одна из нимф отправилась вместе с моей женушкой, а остальные вымывают весь дом. Им не до нас. Весь день будет только для нас с тобой. — Это здорово. Какой план мероприятий на сегодняшний день? Парень вновь начал делать минет своему любовнику и продолжил мастурбировать его член. Потом он остановился и стал говорить: — Сперва позавтракаем. Потом прогуляемся. Пообедаем. Ближе к вечеру сходим искупаться на то озеро, что далеко у леса. А потом с меня еще отличный ужин и жаркая ночь, после того, как я буду уверен, что все отправились баю-баюшки. — Отлично! О, что ты… Ты опять?.. Черт, я сейчас кончу. — Я не дам тебе так быстро это сделать. — Роберт встал с пола и снял с себя штаны вместе с трусами. Из всей одежды на нем оставалась лишь одна клетчатая рубашка. Кентавр слегка облокотился назад и лег на спину, чтобы смотреть, как Роберт медленно садится своим узким аналом на его член и прикрывает глаза, слегка шипя от удовольствия. Вскоре внутри Роберта, вверх и вниз, начал скользить член. Кентавр закрыл глаза и откинулся назад, ощущая своим органом горячее нутро своего любовника. Его живот ощущал горячие и влажные руки человека и капли пота, падающие на конское тело с лица Роберта. Внутри кентавра почувствовалось, как сперма стала готовиться к выходу. — Робби… Кажется… — Все нормально, кончи в меня. Хонос не стал сопротивляться и выполнил пожелание. Струя спермы вошла внутрь человека. Постепенно она вытекала наружу вдоль члена каждый раз, как только Роберт не торопясь вставал в полный рост. Он дождался, когда кентавр встанет на ноги и после подошел ближе, чтобы поцеловать. — Через пятнадцать минут встречаемся у веранды. Я пойду переоденусь во что-нибудь праздничное для сегодняшнего нашего рандеву. — Мне было бы достаточно лицезреть тебя в одной этой рубашке. — Дурной тон! Не забывай, что в доме нимфы. Они не привыкли к мужскому телу. — Чего это не привыкли? Они лихо бегают перед сатирами нагишом, показывая все прелести своего женского тела. Нет, я сам не видел, мне мама рассказывала. Она однажды за пряди волос вытаскивала отца из той вакханалии, которая там была. Его член был в сантиметрах от сладкой прелести одной нимфы. Кстати, ее моя мама чуть не затоптала до смерти. Женщины-кентавры — это самые ревнивые создания. Их лучше не злить. — Ого! А мужчины? — Что мужчины? — В вашем народе они ревнивые? — Скорее да, чем нет. — Так значит… — Даже не пытайся провести надо мной эксперимент и проверить насколько я ревнивая натура. — Я и не собирался! Все! Жду через пятнадцать минут. Еда уже готова. — Роберт поцеловал Хоноса и покинул конюшню, оставив любовника наедине с самим собой. Кентавр подошел своему шкафу и достал оттуда тубус. Открыв его, он вынул скрученный большой лист бумаги и развернул его. На нем был нарисован дом, а внизу приписано: «Дом Роберта и Хоноса». Это был детский рисунок, когда они еще детьми вместе нарисовали и считали, что они настолько дружны, что никогда не расстанутся и будут жить семьями в этом доме, который вместе построят. Только сейчас кентавр видел этот дом не для двух семей, а для одной. Для него и Роберта. Он даже представил, что когда-нибудь этот дом будет полон толпой детишек, неважно из какого они народа: людей, кентавров, псоглавцев или нагов. Лишь бы это была их семья. Суровость законов, запрет на любовь разнонародцев и усыновление детей из другой расы — было тяжким бременем для многих людей и существ. Парадокс этого мира — можно жить людям и существам в однополом браке, которым даже разрешены усыновления детей, но одно большое НО: только если вы все из одной расы. Обидно. Но новости о том, что скоро могут отменить эти рамки согревало в душе Роберта и Хоноса надежду. Однажды они открыто заявят о своих отношениях. Однажды они поженятся. Нужно терпеть. Кентавр спрятал обратно рисунок и направился к выходу из конюшни. По пути он погладил нескольких лошадей за которыми он ухаживал. Можно сказать, что по большей части Хонос работал конюхом, нежели кузнецом. Последним он занимался редко. Уход за лошадями давало ему большее наслаждение. Хонос покинул здание и направился в сторону веранды, куда только что вышел переодетый Роберт. На нем был белая рубашка, черные брюки и темно-зеленый жилет. — Ну, как я тебе? — Если бы твои брюки были такого же цвета, как и жилет, то я бы сказал, что ты очень сильно мне напоминаешь лепрекона. Только высого. И не рыжего. — Да ну тебя. — Не обижайся. Ты выглядишь прекрасно. — Благодарю. А почему ты… — Нам, кентаврам, одежда слегка стесняет движения. Мы если и носим, то что-то вроде жилетов. Женщины, понятное дело, прикрывают свою грудь еще в дополнении. И официозы нам ни к чему. — Тогда, прошу за стол! Что будешь есть: фруктовый салат, овощной салат… Тем временем из окна за ними наблюдала одна из нимф, одетая в наряд горничной. Светло-голубая кожа на фоне черно-белой формы, придавала ей слегка мрачный вид, но милое личико и постоянная улыбка давали понять, что за спиной она не держит острый нож и не намерена вас убить. Ее звали Топаз. Она с любопытством смотрела на мужчин, которые весело беседовали на веранде и завтракали. — Топаз, окна сами собой мыться не будут. — Ты не замечала, Сапфир, что они как-то странно себя ведут? — В смысле? — Ну, как-то больше, чем просто друзья детства. — Да ну. Тебе кажется. Мы с тобой также ведем иногда. — Мы и спим с тобой вместе и иногда позволяем утраивать еще три Ж. Я, ты, Опал — нимфы. Помни, что мы — из одной расы. А они же разные. Я про их расы. Роберт — человек, а Хонос — кентавр. Неужели они нарушили закон, регламентирующий наши отношения? — Нам за что платят? Чтобы мы обсуждали наших хозяев и нашего коллегу Хоноса? — Да нет, просто… Я переживаю за них. За столько лет они стал нам не безразличными. Пойми, что я буду их прикрывать до последнего, если они действительно любовники. Мы все здесь стали частью большой семьи. — Не волнуйся. Все будет хорошо у них. — А как же жена Роберта? Что если она узнает о них? — Да… Тут уже все серьезно… Без бутылочки бурбона не решить вопрос. Значит, будем следить за ней и тем, что она делает. Эта сучка дочь ненавистника всех существ, кто знает, как она вообще про нас самих думает. — Если ты не будешь стонать так громко, как это обычно бывает, то и плохого про нас не будет она думать. — Ой, помолчала бы… Тоже мне тихушка в потрахушках. — Сапфир бросила свою тряпку для вытирания пыли на Топаз и засмеялась. — Дерзить мне вздумала? Не забывай, что я тебя старше. — На полсотни лет. Всего-то. Разница минимальная, считай, как у людей разница в возрасте в пару месяцев. Топаз скривила рожицу и вернулась дальше мыть окна. К тому времени, кентавр и человек уже шли мимо конюшни в сторону леса. — Быстро они позавтракали. Кажется, голубки отправились уединиться в лесу. — Может и так. Давай, продолжай драить окна, а я пойду занесу их посуду и буду обед готовить. Его отец с матерью вернутся лишь ближе к ужину, а вот Мэри Джейн прибудет к обеду… Да и Роберту с Хоносом тоже не помешает сытный обед… Кентавр и человек шли по скошенной траве в сторону лесной тропинки. — Может, нарушим наши планы и отправимся сейчас искупаться? — Почему бы и нет? — Кстати, помнишь, там есть два дуба, мы еще рядом с ними палатку разбивали? — Да! Точно! Хочешь еще раз такое устроить? — Ага. Скажем, что решили вспомнить детство… Не будем же говорить еще о том, что мы учудим там? — Скажем Сапфир, чтобы она нам приготовила что-нибудь на целую ночь. Так, а как же приезд вашего дальнего родственника? С Мэри Джейн как быть? — Думаю, что ей самой наскучило быть со мной. Предложу поехать на пару дней к родителям, а пикник проведем после этого приезда. — Все ведь рассчитал. — А то! — Тебе предстоит многому научиться у великого гения Роберта Кроу. — Признаю, согласен. — Как думаешь, нимфы следят за нами? Кентавр взглянул назад и понял, что они уже забрели достаточно далеко, чтобы из окон поместья невозможно было что-то увидеть из-за густой листвы деревьев. — У нимф острое зрение, но не настолько чтобы видеть сквозь густую листву, а чт… Роберт обнял своего любовника и страстно поцеловал в губы. Кентавр поцеловал в ответ и предался крепким объятиям. Мужчина погладил своими руками мускулистое тело Хоноса и жадно стал целовать, останавливаясь у сосков, чтобы их слегка пососать. Длинные волосы кентавра тут же распустились от того, что Роберт случайно стянул с ним резинку, позволявшие им быть собраны хвост. — Долго терпел. — Всего-то прошло минут десять, как мы ушли от поместья. — Для меня это показалось чистейшей вечн… На сей раз кентавр не дал договорить своему любовник и заткнул его своими губами. Не было времени на болтовню. Для них дорога каждая минута, каждая секунда.