Любовь сильней рамок закона

Роберт проснулся от того, что в комнате оказался его отец. На нем лица не было, казалось, что он увидел лицо самой Смерти. — Вставай! — Что случилось отец? — Собирайся, тебе нужно уезжать. И Хоносу тоже. Карета для тебя готова, если поспешишь сейчас, то к вечеру доберетесь до дядюшкиного дома. Роберт вскочил с кровати и остановил суетливого отца, который стал вытаскивать из шкафа его вещи. Он был полусонным и туго соображал, не понимая сути паники. Тот понял это и присел на стул: — Почему ты мне не рассказывал, что несколько лет состоишь в отношениях с нашим кентавром Хоносом? — Откуда ты?.. — Когда вы занимались этим… В общем, у озера вас увидели несколько людей. Они доложили кому надо и теперь тебе грозит тюрьма, а Хоносу пожизненная ссылка… — Отец, я… — Почему ты скрывал это от меня? Ты понимаешь, что если бы не скрыл это от нас, то ничего бы не было из этого? — Я боялся… Боялся, что ты будешь против. Отец Роберта встал со стула и подошел к сыну, обняв его. — Я всегда принимал тебя таким, каким ты есть. И твоего мужа… Жену… Кхм, твоего возлюбленного я приму таким, какой он есть… Но сейчас тебе нужно переживать не о том, что могу подумать я. Вам грозит опасность. Заброшенный дом моего дяди — идеальное место, где вы сможете спрятаться: он глубоко в лесу, там есть все, что нужно. Его охраняют две дриады и энт. Можете не переживать о том, что вас кто-то может поймать — эта лесная команда поможет вам. Поспеши, осталось еще десять минут. — Ну… А… Как же… — Хонос, в отличие от тебя, куда расторопнее. — его отец улыбнулся и покинул комнату. Роберт продолжил собирать вещи, которые пригодятся на первое время, параллельно переодеваясь. — Черт, все слишком так быстро завертелось. Как так-то? Что за чертовщина? Тем временем нимфа Топаз оттащила к карете чемодан Роберта и отошла в сторону. Сапфир вышла следом и несла несколько котомок. Следом за ней вышел Роберт и не мог не учуять того, что от вещей Сапфир шел приятный запах. — Что в них? Мм. Что-то ароматное… Что там? — Еда, хозяин Роберт! Дриады готовят так себе, а этой пищей вы еще пару дней будете вспоминать мою стряпню и ваш родной дом. — Спасибо. Неожиданно Роберт ощутил, как вокруг все закружилось, и он начал чувствовать, что начал падать. В глазах на секунду потемнело, но тут же все вернулось в норму. На этот раз мужчина сидел в карете и смотрел на ясное небо. «Как я тут очутился? Я же вот… Вот только был дома… Что за?!». — Долго же ты спал, дорогой. — Хонос шел рядом с каретой. На его плече висела небольшая сумка, которая была в руке Сапфир, когда она расхваливала свою стряпню. — Как долго? — Три часа. — Странно, не помню, как я садился в карету и как попрощался со всеми. — Ты сильно нервничал, неудивительно что ты слегка подзабыл последние пару часов. Бывает! Проголодался? — Нет, спасибо. Знаешь, несмотря на то, что нам грозит уголовная ответственность, я нисколько не жалею того, что у нас с тобой все случилось. И я бы повторил это снова и снова. — Я тоже. — кентавр приблизился к Роберту, и они слились в поцелуе. — Эй, с дороги, старуха. Эй, уйди от лошадей. — Что там? — Кажется, нам перегородила дорогу старушка. — Я хочу сильно пить. Пять дней я изнемогаю от жажды. — Пошла прочь! — Карл, не стоит. Останови карету. — Роберт взглянул внутрь кареты и заметил бутылки с водой. Взяв одну из них, он вышел из кареты и подошел к старушке. Когда она начала жадно пить воду, Роберт заметил изучил ее получше: сгорбленная, высокая и широкоплечая, след ее босой ноги был далеко не женский. Догадки того, кем она была, озвучил вслух Хонос: — Вы-циклопиха? — Что ты такое говоришь, Хонос? — Ой, не стоит его упрекать в словах, которые являются правдой. — старуха сняла с себя черный капюшон, закрывающий голову, взглянув на путешественников карим глазом, который был на середине лба. Она убрала прядь седых волос за ухо и оглядела всех еще раз. — Я, действительно, одна из них. — Почему вы бродили пять дней и томились от жажды? — Таков удел странствующих гадалок. Кстати, хотите вам погадаю? В уплату за то, что вы мне дали воды. — Я не против. Гадалка протянула Роберту пустую бутылку и когда тот попытался взять ее, она схватила его за запястье свободной рукой. Хонос напрягся и хотел отбросить ее в сторону, но внутреннее чутье его остановило. Казалось, что все так и должно быть. Карий глаз покрылся белой пеленой, и старуха-циклоп начала говорить: — Стена запрета падет. Любовь победит. Ты станешь тем, кто войдет в историю, как защитник. Ты станешь отцом. И не раз. Любовь твоя всегда с тобой и так будет всегда. Пелена пропала, и гадалка вновь карим глазом смотрела на Роберта, отпустив руку. — Не отпускай того, кого любишь. Законы придут и уйдут, а любовь — это то, что сильней любого указа. Все вновь стало кружиться вокруг Роберта и сливаться в одну единую цветовую кашу. — Нет-нет-нет… Гадалка, у меня к тебе еще много вопросов… Куда ты… Все было тщетно. Его слова не были услышаны. Все стало покрываться туманом и потемнело, но потом в глаза ударил яркий свет… Роберт проснулся на кровати и оглядел пустую комнату. Он все еще был в своей комнате, в доме родителей. Часы пробили одиннадцать утра. Так все что он видел — всего лишь сон? Да, это был лишь сон, но очень реальный и казалось, что даже вещий. Роберт увидел, что плаща Мэри Джейн не было у ширмы, значит уже уехала. Точно, вчера она говорила, что отправится с нимфой Сапфир в город по каким-то там девичьим делам. — Не отпускай того, кого любишь. Законы придут и уйдут, а любовь — это то, что сильней любого указа. — он прошептал те слова, что ему сказала во сне гадалка-циклоп. Роберт встал с постели и увидел, как Хонос выводит из конюшни нескольких отцовских скакунов. — Не отпускай, говоришь мне? Я и не собирался! Роберт подобрал со стула шелковый халат и заметил на столе записку. От Мэри Джейн: «Так вышло, что пришло сообщение от отца и ему понадобилась моя помощь. Меня не будет, как минимум неделю. Так, что я знаю, что ты не будешь скучать без меня, поэтому оторвись по полной. М.Д». Непривычно то, что жена знает его секрет и не только не против этого, но и еще одобрила отношение с Хоносом. Эта волчица точно, что-то задумала коварное. Ну и пусть так будет. Роберт порвал записку и выкинул в мусорное ведро. Он вышел из комнаты и отправился к своему Хоносу. Кентавр в голове обдумывал то, как ему сказать любимому одну новость, о которой пора бы сказать. Но как мягко ему сказать, что ждет ребенка от Роберта? Он никогда ранее не рассказывал любимому, что у кентавров-мужчин есть одна редкая особенность: раз в сто лет рождаются особи мужского пола, способные беременеть. Было немного страшно это говорить, но нужно. Им обоим было что рассказать друг другу.