Я, Гримм

Сан-Паулу. 2005 год.

      Я не помню, как здесь оказалась. Тут темно, пахнет гнилью и сыростью. Сверху что—то иногда мелькает, какой—то яркий свет. Это похоже колодец, Господи, это вода. Пожалуйста, хоть бы не было змей, пожалуйста. Я посмотрела вверх, и тут крышка колодца откинулась и прямо на меня уставились два красных, горящих глаза. Он вытащил меня оттуда. Я смотрю на него, это самый обычный банковский клерк, на нём белая рубашка, галстук, штаны, но что—то внутри подсказывает мне, чтобы я бежала от него. Шестое чувство? Не суть, но мне страшно.       — Боишься меня? — я киваю, оно и понятно. — Правильно, потому что я собираюсь убить тебя, — прорычал этот мужчина и на моих глазах его лицо обросло шерстью, глаза вновь загорелись красным светом, он был словно оборотень, которым пугают сериалы.       Сама не понимаю, как я это сделала, но я отклонилась в сторону и оборотень промахнулся. Он зарычал на меня, но единственное, что меня волновало в тот момент — что я ему сделала?! Я споткнулась и упала на землю, а он наступал и наступал, и в какой—то момент у меня просто не осталась сил, чтобы уползать от него. Как могла, из последних сил я поднялась, и посмотрела монстру в глаза. В руке у меня был гвоздь, который я подняла с земли. Посмотрев в мои глаза, оборотень почему—то испугался, я отчётливо видела в глазах страх. Это дало мне фору, я подскочила и воткнула гвоздь ему прямо в глаз, а он взамен наградил меня огромными порезами на плече, проведя по нему своими когтями.       — Гримм, — последнее, что слетело с его губ.       Я поднялась, схватившись за плечо. Оно ужасно ныло и кравоточило. Мне было страшно. Я доползла до трупа и достала из его кармана телефон, набрав мамин номер.       — Мам, — мой голос дрожал, как осиновый лист. — Мама, я на каком—то заброшенном заводе. На меня напал волк, мам.       — Милая, включи GPS, я сейчас же выезжаю, — раздался голос мамы.       Через пару часов весь этот кошмар закончился. Мама привезла меня домой, обработала рану, искупала и уложила спать, но во сне ко мне пришёл он. Его горящие глаза, зубы, когти: его вид пугал меня, и кричала. Кричала, потому что каждый день во сне я умирала.       Странно, что никто не завёл дело против меня, но однажды я спросила у мамы об этом, но она не ответила, сказав, что всё это лишь кошмар.       Мы с мамой живём вдвоём, папа нас бросил. Мама работает в какой—то юридической фирме, и она весьма не плохой юрист, поэтому защищать мои права всегда готова. Дом у нас хороший, два этажа, и весь второй был мой. Правда с недавних пор мама поселилась в соседней комнате, потому что я часто кричу во сне. Это всё из—за моих кошмаров.       — Мам, — я решилась спросить об этом лишь спустя месяц. — Расскажи мне, что случилось там? Почему он хотел это сделать?       Она тяжело вздохнула. Она всегда это делает, когда не хочет разговаривать или тема ей не нравится.       — Это был лишь твой кошмар, ешь и иди в школу.       — Зачем кому—то убивать семилетнего ребёнка? — мой вопрос вывел её из себя. — Я хочу знать!       — Эмили! — мама никогда на меня не кричала, но сейчас она была зла, как никогда. — Иди в школу.       — Тогда, может, скажешь, что значит гримм?       Она замерла на месте. Её лицо побледнело, рот так и остался слегка приоткрытым от удивления. Она молчала пару минут, а потом развернулась, протянула мне рюкзак и скрылась в дверях.       Тогда я ничего не понимала, почему это слово вызывает такой ужас у всех? Почему на меня напали посреди бела дня? Зачем тому мужчине убивать семилетнего ребёнка? Какой ему толк? У меня была куча вопросов, но ни на один из них мама не ответила. И мне самой пришлось это выяснять.

Портленд. 2016 год.

      — Мы сделаем всё, чтобы тебе было удобно, — и почему она так много разговаривает? Она меня бесит. — И милая, я сочувствую твоей утрате, потерять мать это...       — Это ужасно, но ещё более ужасно то, что вы всё ещё здесь, — огрызнулась я и с лица риелтора медленно сползла улыбка.       — Да, я понимаю. Тебе нужно побыть одной. Ключи на полке, буду рада помочь тебе, если это понадобиться.       Она оставила ключи на полке, и дверь за ней наконец—то закрылась.       Я в Портленде. В городе, куда не собиралась ехать, даже под угрозой смерти, но мама перед смертью сказала, что где—то здесь есть такие, как я, как мой отец. Конечно, больше она мне ничего не сказала, но уже хоть что—то.       Город так себе, если честно. Слишком много людей, каждый куда—то торопится, как и в Сан—Паулу, но не суть. В принципе тут мило, но я не собираюсь оставаться тут надолго, мне нужно найти гримма, его записи, спросить о том звере, о всех этих зверях, которые преследуют меня вот уже не первый год. Он должен мне ответить.       Я достала из папки ноутбук. Кажется, где—то там завалялась карта города. Придётся обойти не мало мест, чтобы найти его, но это не важно. Но сначала я поем, безумно хочу есть, кажется, что я летела не один день.       Взяв из кошелька карточку и телефон, я направилась в ближайшее кафе. Конечно, тут легко заблудиться без карты, но у меня всё ещё есть GPS, так что надеюсь выживу.       Это так нелепо. Идти по городу и присматриваться к каждому, надеясь, что он окажется таким же. А, вот и кафешка. Ужас, мне пришлось пол города пройти, чтобы дойти до неё. Дверь скрипит. О, какое везение, она полупустая. Я села за столик и заказала себе еды на 20 баксов, но она того стоила. Когда ты ешь, то стараешься не обращать внимание на ссоры за соседним столиком, но это очень давит на уши.       — Ребят, а вам больше не где ссориться? Я тут ем, — указав на свой столик, сказала я. Они должны иметь хоть каплю совести.       Парень безумно милый. Тёмные волосы, слегка нахальная улыбка, хотя сейчас он был больше раздражён, чем доволен, и он неплохо одевается. А его спутнице явно стоит сходить к стилисту, парикмахеру, визажисту, ну и ко всем, кто сможет исправить её. Всю.       — Извини, просто так получилось, — он успокаивающе опустил руку.       К нам со стороны выхода направлялись двое мужчин, и моё шестое чувство подсказывало мне, что они идут не поздороваться. Один из них прятал в куртке пистолет, а другой нож. Кто вообще так делает? Если у одного пистолет, то и другого он тоже должен быть.       — Джеймс, — крикнул тот, что повыше и с пистолетом. — Надо поговорить. Мила, иди в машину.       — Не трогайте его, он ничего не сделал, — кажется, она пытается его защитить, но поздновато дорогуша. Надо было делать это до того, как пожаловалась своим братьям. Это же очевидно.       Блин, я должна вмешаться, иначе они его на части порежут.       — Парни, может, вам стоит всё спокойно обсудить? Уверена, Джеймс не обижал вашу сестру. Она же ваша сестра? То есть я надеюсь, что она не ваша любовница, а то это выглядело бы нелепо. Встретились три любовника и давай друг другу морды бить. Я на вашем месте лучше бы ей врезала, но это только ваше решение.       — Ты кто вообще такая?       Чёрт, он сейчас сделает это. Он схлынет. И вот через пару секунд я наблюдала рыжехвоста. Он сначала не понял на кого смотрит, а потом до него дошло. Да, детка, не стоит со мной связываться. Кажется, он собирается перегрызть мне глотку.       — Гримм, — произнёс тот и они оба бросились на меня.       Я ещё никогда не сражалась с двумя рыжехвостами, но они довольно проворные. Первый тут же попытался наброситься на меня, но я перекинула его через плечо и он, чёрт возьми, упал на мою еду.       — Ты должен мне 20 баксов, — в сердцах крикнула я.       Второй из братьев попытался управиться руками, он пытался ударить мне в лицо, живот, плечо, задеть меня, но за годы проведённые бок о бок с существами я чему—то научилась. Господи, как же я была зла на него. Кажется, я даже не помню, как села сверху и начала бить его по лицу.       — Почему вы это делаете? Что это значит? — что это, чёрт возьми, значит?!       Я слезла с него, и тут на улице послышалась полицейская машина. Чёрт, как же я их ненавижу! Вот же дура, первый день в городе, а уже почти убила двух рыжехвостов.       — Беги отсюда, я тебя прикрою, — послышался голос Джеймса.       — Всё нормально, они не сделают моё положение хуже, чем оно есть, — и это действительно так. Проблемы с полицией у меня уже давно.       Вот и люди в форме. Они меня повязали и отвезли в участок. Это место уже как родное, в каждом участке одинаковая обстановка. И я уже знаю, где у них автомат с кофе и печенками, надо будет зайти, когда меня освободят. Ой, а какие здесь детективы милые. Меня усадили за какой—то столик, там правда было пусто.       — Так, привет. Я очень тороплюсь, так что давай быстренько и честно говори мне своё имя.       — Честная репка, — я улыбнулась, а он в ответ устало потирал глаза.       — Ну, что ж, честная репка. За что ты их так?       — А заслужили, — ответила я и он ухмыльнулся. — Знаете, некоторые люди слишком высоко ценят семейные узы, долг, честь сестёр. Пока одни гуляют, трахаются и курят всякую хрень, их братья думают, что они послушные девочки и сидят дома. А стоит им пожаловаться, они идут разбираться даже не подумав, что их сестра сама грешница.       Мужчина поджал губу, слегка кивнув. Кажется, он меня даже не слушал.       — Детектив Бёркхард, я могу идти?       — Куда ты собралась? Тут тяжкие телесные, до семи лет.       — А вы уверены, что они напишут заявление? Нет заявления, нет дела.       — Нет тела, нет дела, — поправил он меня. Как—будто я сама не знаю. Моя мать — юрист. Была им.       — Я могу посидеть здесь, пока вы съездите в больницу и убедитесь, что они не собираются писать заявлению на девушку, которая кстати, чисто физически не смогла быть уложить двух громил.       Он молчал пару минут. Ну же, давай, отпускай. Я хочу печенки и кофе. Он поджал губу, он действует мне на нервы. И этот его пристальный взгляд, словно пытается во мне дыру прожечь.       — Я съезжу в больницу, — вот сука принципиальная. — А ты сиди здесь.       — Хорошо, — бесит. — Детектив, а можно мне к автомату? Я видела там вкусные печенки. И кофе.       — Ву, — крикнул он. — Отведи её к автомату.       — Детектив, — кажется, он сейчас лопнет от злости. — А не займёте десятку? Просто у меня карта, а автомат карты не принимает, — он подошёл, достал из кармана деньги и положил на стол передо мной. — Вы всегда такой мягкотелый? — на этот вопрос я ответ не получила, как и на большинство своих вопросов.       — Будешь ёрничать, заберу деньги.       — Это вряд ли, — я пожала плечами. У меня ещё никто никогда не смог ничего отнять. Он отвернулся и покинул полицейский участок. Ко мне подошёл какой—то мужчина внешне похож на корейца, но не суть.       Мы прошли к автомату и я наконец—то получила свои печенки и тёплый кофе. Тут классная еда, можно тут работать только ради неё. То есть, с моими способностями из меня вышел бы охриненный детектив. Ву молча наблюдал за мной, он тоже пытался проглядеть меня насквозь. Что им надо?       — Ты во мне дыру протрёшь!       — Ты... — он пытается что—то выяснить, но не может понять, можно задать этот вопрос или нет.       — Ву, — раздался голос и он подскочил. — Экспертиза с куртки убитого где? Почему ты прохлаждаешься?       Какой высокий. А эти скулы, чёрт, я хочу его!       — Капитан, просто она... подозреваемая, я слежу за ней. Ник сказал...       — Запри её в камере, — он осмотрел меня. Эти слова мне не понравились, хотя если бы с ним в одной камере, то почему бы и нет?!       — А я не думаю, что это хорошая идея, — вмешалась я. — Вообще запирать детей в камере это не хорошо. Вы не знали?       — Детей?       — Ой, а по мне не видно, что мне 17? Ну да ладно, это тоже плюс. А вы значит капитан? Мне нужно с вами поговорить.       Он усмехнулся.       — Ву, экспертиза. А ты... пошли за мной.       Я пошла за ним. Какие же длинные коридоры в этом участке, а вот и кабинет. Он открыл дверь и я вошла следом за ним. Не долго думая, я уселась в кресло напротив него. Он сел и сцепил руки в замок.       — О чём ты хотела поговорить?       — Я ищу кое—кого, — он сглотнул. — У меня есть информация, что мне поможет тот, кого называют капитаном. Если бы не сегодняшний случай, то я бы так и так зашла к вам. Покажи мне, — попросила я. Уверена, что он понял.       — Не понимаю о чём ты, — вот зараза упрямая.       — А ты покажи, и поймёшь.       Он вздохнул, посмотрел на меня и тут на его лице появились трещины, он стал похож на труп или на очень—очень старого деда, я слегка ужаснулась, но не меньше, чем он.       — Гримм.       — Да, все меня так и называют перед смертью, хотя понятия не имею, что это значит. Мне нужен тот, кто такой же, как и я. Мне нужны ответы.       — Я не могу тебе помочь.       — Я же не собираюсь его мучить, мне нужна его помощь. Потому что я убиваю, понимаешь? Я убиваю людей, хотя они сами на меня набрасываются и это самозащита, слегка превышенная. До их смерти, не суть. Скажи мне, кто он.       — Я не могу тебе помочь, — повторил он. — Тебе дали неверную информацию.       — Слушай, меня в 7 лет похитило какое—то животное и пыталось убить. Я до сих пор не понимаю, зачем кому—то убивать семилетнюю девочку. Моя мать умерла, своего отца я вообще не знаю. Ты понял ход моих мыслей?       — Вызвать жалость?       — Я намекаю, что мне нечего терять. Мне лишь нужны книги, и тот, кто сможет мне всё это объяснить. Иначе я буду делать то, что всегда делаю — убивать. Я же гримм.       После этого я встала и вышла из его кабинета. Он должен мне помочь. Не зря же я летала в Венгрию. В дверях показался секси—детектив.       — Ты свободна.       — А то я не знаю.       — Ты должна мне десятку, — чёрт, я уже и забыла об этом.       — Занесу на неделе, — ответила я и направилась домой.       У меня сегодня куча дел. Как минимум разобрать вещи, и приготовить что—нибудь, поэтому надо зайти в магазин. Ух, ну и денёк сегодня.