Я, Гримм

Я не чувствовала удовлетворения от убийства. Да, её больше нет, но меня это не огорчает и не радует. Никак. Ощущение, словно — было и было. На сегодня все мои дела были закончены, я накинула рюкзак на плечи и поехала в аэропорт. Час ожидания. Чтобы никому не попасться на глаза, я купила перекусить и засела в парке рядом с аэропортом. Отсюда слышны все объявления и можно было сбежать, если вдруг Шон или Ник нарисуются. Внезапно ко мне подсел мужчина. Он начал строить глазки и намекать на интим, но внутри меня всё колотило от чувства, что и он такой, как они. Я чувствую их.       — Почему вы делаете это со мной? Почему вы так сильно меня ненавидите? Я просто ребенок и хочу жить своей жизнью. Что вы все ко мне пристали? Видит Бог, Ник, не я это начинаю. Я сбросила с себя схлынувшего волка и достав из заднего кармана нож, резко воткнула в глотку. Ещё одна попытка убить меня за то, кем я являюсь. Я стерла отпечатки пальцев на всякий случай и быстрыми шагами направилась на посадку — мой самолет вылетал через десять минут. Скорее всего, Ник сейчас устроил засаду в моём доме. Он увидел оставленный мною чемодан и подумал, что я ещё за ним вернусь, но ошибся. Мне лишь нужно было его удержать в моём доме, чтобы преспокойно совершить убийство и улететь. Сейчас, когда я уже сижу в самолёте и преспокойно жду отлета, он, наверное, уже додумался о том, что я не вернусь. Может, ему просто написал Шон о том, что я сделала?! Не суть, ведь он так же, как и Ренард опоздал.       — Надеюсь, ты нашёл мой письмо, - прошептала я и откинула голову на спинку кресла, чтобы немного вздремнуть. Самолет взлетел и улетел прочь из Портленда. Немного погодя, когда я уже была в своей квартире в Лос-Анжелесе, я включила ноутбук и посмотрела на камеры наблюдения в своей прошлой квартире. Ник сидел за углом и ждал моего возвращения. До сих пор?! Внезапно, ему пришло сообщение и прочитав его, он мгновенно вскочил и начал переворачивать моё чемодан. Не совру, если скажу, что это Шон. Бёркхард выбросил все вещи вон и нашел на дне маленький сверток, который я ему оставила. «Уверена, сейчас ты меня ненавидишь. Это нормально. Но всё равно прошу прощения за это. Пожалуйста, не пытайся что-то сделать, я уже улетела из Портленда и никогда не вернусь. Я больше не доставлю тебе проблем. Обещаю. Не беспокойся о том, что я стану использовать свои навыки в плохом деле. Этого не будет. У меня было тысячи шансов это сделать, но каждый день я выбирала быть собой. Я не брошу эти годы борьбы с самой собой псу под хвост. Поэтому, пожалуйста, позаботься о себе и своей семье. Ты не молодой, тебе ведь уже практически тридцать восемь. У тебя седина возле виска кстати. Теперь о серьёзном. Не проклинай меня, хотя это твоё дело, но хочу честно сказать, что ни один их тех, кого я убила, не был моей прихотью или кем-то, кого я прикончила от скуки. Я помню каждого и с каждым у меня связана не очень весёлая история. А на счёт той рыжей дамы, то я чувствую, что убив её, я предотвратила что-то очень серьёзное и связанное с Шоном. Ни он, ни ты пока этого не понимают, но уверена, что вы поймете. Я надеюсь на твоё понимание. Эмили».       — Черт, как же я тебя упустил, - проворчал Ник и отбросил письмо в сторону. Я смотрела в камеру и не понимала кое-чего. Он сокрушался так сильно, словно что-то не успел, кроме моего убийства. Я продолжила смотреть в камеру в надежде, что он что-то прояснит. Так и произошло.       — У тебя же есть тут камеры, да? - внезапно спросил он. Ник поднялся и начал осматриваться по сторонам. — Должны быть. Ты, Эмили, в этом плане никогда меня не разочаровывала. Нашёл. Ник нашёл мою последнюю камеру, которую я оставила на всякий случай, чтобы проверять, не мешает ли он мне убить рыжую даму. Он ткнул пальцем в неё и понял, что она работает.       — Те два месяца, что я игнорировал тебя, были не впустую. Я искал кое-что, когда узнал, что ты всю жизнь ищешь своего отца. Джеймс проболтался о некоторых моментах из твоей жизни. Ты не слишком с ним осторожничала, потому что не воспринимала всерьёз, но память у него отменная. Чёрт, почему я сразу не убила этого гада? Что меня остановило? Дура, как ты могла хоть на секунду расслабиться, ты должна быть начеку всегда, даже во время секса. Глупая девчонка.       — Ты многое не знаешь из моей жизни. Восемнадцать лет назад я закончил полицейскую академию в Сан-Паулу. Мне было двадцать один. У меня была девушка, она училась на юридическом факультете. Ты бы знала, какой она потрясающий юрист, она была настолько умна, что могла убедить тебя, что окно перед тобой не белое, а черное. И ещё чертовски красивая. Её звали Саша. Она была наполовину русская. Почему он… рассказывает мне об этом? Почему только сейчас? Что происходит?       — Когда я закончил академию, то рьяно хотел стать детективом, а в Портленде как раз было место. Я предложил Саше ехать со мной, но она наотрез отказалась, ей нужно было год доучиться, к тому же… её отец уже оставил ей юридическую фирму. Она не собиралась её продавать. Так мы и разбежались. Я включила микрофон, еле сдерживая панику, которую нагоняли ужасные мысли и заговорила:       — Мне не до твоей смазливой истории о студенческой жизни. Что ты хочешь этим сказать? К чему ты ведёшь? Ник обернулся и начал искать глазами место, откуда исходил голос, но тщетно.       — Ты же никогда не говорила мне свою фамилию. Ты просто — Эмили из Сан-Паулу. Сейчас… Эмили, я скажу тебе фамилию женщины с которой я встречался в академии и если она тебе о чём-то говорит, то, пожалуйста, вернись и пройди тест ДНК. Я бы сделал это сам, но уверен, что ты каждый волосок из этого дома вычистила. Я не могла произнести ни слова.       — Александра Смитт. Знаешь такую? Это о чём-то тебе говорит? Эмили! Не может быть. Такого просто не может быть. Теперь понятно, что значили слова матери о Портленде. Она знала, где он и кто он, кем он работает, но никогда не говорила. За что она так со мной?!       — Эмили!       — Ты не можешь быть моим отцом! Я проклинала тебя всё время, но у тебя прекрасная жизнь — преданные друзья, здоровый ребёнок и красивая жена. А что на счёт меня? Вся моя жизнь это… твоя ошибка. Ты в этом виноват. Ты хотя бы вину чувствуешь?       — Мне было двадцать один. Тогда я ещё не знал о гриммах и этом мире. Всё было для меня в новинку.       — Меня в семь лет чуть не убили, я убила в семь лет! Это твоя вина! Это всё твоя вина! Я ненавижу тебя!       — Тебя можно понять. Это меня не оправдывает, но с самого твоего приезда я что-то чувствовал. Ещё не точно, что ты моя дочь, но я правда чувствовал тебя.       — Давай проясним всё сразу, - ответила я. Руки мои дрожали, словно осиновые листья, как и я сама. Одна мысль о том, что мой отец цел и невредим, что он гримм на своей территории, что он детектив подающий пример морали и чести заставляла меня чувствовать отвращение. Вся моя жизнь состояла из маленьких чёрных песчинок, которые постепенно заполняли моё сердце. Каждый божий день я бежала и бежала отчего-то. Не проходила и пары минут в кафе или на заправке, когда моё сердце не билось бешено от страха того, что кто-то выскочит и прикончит меня. Каждую секунду своей жизни я боялась кого-то или чего-то. Я могла защитить себя, точнее мне приходилось изо дня в день это делать, но ведь я всего лишь ребенок. Мне всего лишь семнадцать. Иногда, когда я ночевала в каком-нибудь фургоне, то представляла, что если бы у меня был отец, то даже если бы эти твари существовали, то он бы меня защищал и оберегал от них, он бы не позволил им даже косо смотреть на меня. Я думала, что однажды найду его и брошусь в объятия, сказав, что это лучший день в моей жизни. Сейчас… всё изменилось.       — Я искала тебя столько лет, чтобы ты защищал меня, ведь я так устала делать это сама. Но сейчас мне это больше не нужно. Я переросла тот возраст, когда мне нужна отцовская защита. Как ты заметил, я прекрасно справляюсь сама.       — Даже если так…       — Послушай, ты не имеешь право меня перебивать. Ты должен меня хотя бы выслушать.       — Хорошо, я тебя слушаю.       — Забудь о том, что только что сказал. У тебя нет дочери, Александра Смитт давно канула в прошлое. Живи своей жизнью, я буду жить своей. Я так привыкла, мне так удобней.       — Я всё равно тебя найду.       — Не найдешь. Точнее… не ищи, иначе я убью тебя! А также всех, кого ты любишь! Ты хорошо изучил меня. Моя рука не дрогнет, если я пристрелю твоего сына или жену, или друга, или их всех. Через некоторое время Ник принес в дом листок и оставил напротив камеры. Он нашел в доме один мой волос и сделал экспертизу. Ничего нового. 99, 99% — он мой отец. Но на этом всё. Так закончились мои отношения с отцом. Я не хотела его видеть или знать. Мне было больно от того, что ему всё это время было хорошо. Даже если во всём виновата моя мать, которая была слишком гордой, чтобы сказать о том, что у него есть ребенок. Даже если он влюбился по уши в другую женщину — Джульетту. Всё равно. Это мои чувства. Я имею право их чувствовать. Мои мысли. Я имею право их думать так, как мне лучше. Это всё принадлежит мне. Мои решения будут зависеть только от меня и никак иначе.