Часть 1
1 мая 2016 г., 02:18
Джин всегда был хорошим человеком: старательный, ответственный, дружелюбный, а ещё, ко всему прочему, обладал привлекательной внешностью, что безусловно считал своим главным достоинством. Со всеми он всегда был вежлив, не связывался с плохими компаниями и легко уходил от конфликтов. Однако в один день его спокойное существование перевернулось с ног на голову.
Утро понедельника застает его врасплох, когда телефон громко звонит, а сон не хочет так быстро уходить. Чтобы с утра пораньше вызвали в кабинет ректора по причине того, что откуда ни возьмись объявился новенький, да и ещё и за тем, чтобы ввести того в курс дела и провести экскурс по университету…Это утро определенно попадает в список самых худших. Хочешь, не хочешь, а надо идти и выполнять поручение, ведь никто с этим не справится, кроме главы студенческого комитета, и неважно, что ему сегодня ко второй.
И, увы, приходится покидать постель, наспех умываться и бежать скорее в главный корпус, проклиная свое решение когда-то баллотироваться в президенты студсовета, потому что тогда это казалось хорошим шансом возвыситься среди серой кучки студентов в глазах преподавателей.
Оказавшись напротив кабинета, он остановился на пару секунд, чтобы пригладить потрепанные ветром волосы и глубоко вздохнуть, а после коротко постучал. Дождавшись ответа, Джин зашёл внутрь.
— Вот и глава студенческого комитета, а также твой сосед по комнате - Ким Сокджин, - объявил мужчина средних лет, указывая на вошедшего Джина парню, сидящему перед ним. Тот обернулся, посмотрел на него коротко и тут же поднялся со своего места, громко звеня всевозможными наклепками на ветровке, отчего cпортивная сумка на руках полетела на пол.
— Приятно познакомиться, Ким Намджун - переведенный студент, — представился новенький, улыбаясь и выставляя напоказ свои ямочки. Это действие со стороны нового знакомого заставило Сокджина тяжело вздохнуть.
После короткого рукопожатия и инструктажа, они направились обратно в общежитие. Джин шел немного впереди и мог только горько вздыхать по своей свободной комнате, в которой всё стало таким привычным и не требующим изменений. А теперь придется делить комнату с малознакомым человеком, который мог наплевать на привычный порядок в комнате и свод определенных правил.
Путь от главного корпуса и общежития занял немного времени, но за несколько минут глава совета успел коротко разъяснить что и где находится вблизи на этой небольшой территории. Намджун вроде как согласно кивал, но по растерянному взгляду было понятно, что из всего сказанного запомнил мало. Оказавшись в комнате, Джин первым делом поспешил освободить полку с вещами в шкафу, с грустью думая о том, куда их теперь запихнуть. Закончив с этим делом, он развернулся к новоиспеченному соседу.
— Итак, парочка основных правил, которым необходимо следовать, проживая в этой комнате, — важно заявил Джин, сложив руки на груди, — во-первых, уборка по средам и субботам. Во-вторых, всегда убирать после себя, а также не трогать чужие вещи. В-третьих, никогда не будить раньше будильника. Это из основного.
— Ага, понятно, — кивнул Намджун, усаживаясь на свою постель и опираясь руками на колени, — Ещё что-то?
— В нашем блоке все скидываются на продукты, и мы готовим по очереди. Ах, да, душ не занимать дольше пяти минут, потому что в любой момент могут отключить воду, а другие могут не успеть, — добавил Ким, а потом украдкой посмотрел на настенные часы и понял, что у него не так уж и много времени сталось на то, чтобы собраться, — Добро пожаловать!
Намджун на это лишь махнул рукой, а потом, так и не сняв верхнюю одежду упал на кровать, сгребая в охапку подушку.
***
— Что такой дерганный? — интересуется сосед по парте, подпирая голову рукой. — У меня сосед появился, — угрюмо отвечает Джин, продолжая искать в сумке ручку. Юнги коротко усмехнулся. — И кто он? — Пока не могу сказать о нём ничего вразумительного. — Значит, с нами в блоке будет теперь? Сокджин успевает только утвердительно кивнуть, а после в кабинет зашел преподаватель и Мину пришлось отложить свои расспросы на потом. Вряд ли его по головке погладят, если после нескольких пропусков он ещё и будет разговаривать на паре. Сокджин только создавал видимость того, что слушает преподавателя. Из головы всё никак не уходил новоиспеченный сосед. С первого взгляда легкая неприязнь не давала понять, с чего бы. Нормальный парень, в меру всё, только выглядит слишком завышенным, смотрел не свысока, но приближенно - это точно. И выбеленная шевелюра ни о чем хорошем не говорила, уж он-то знал. В знакомых имелось слишком много странных личностей, и обычно те, кто выкрашивал волосы в несоответствующие оттенки, в итоге оказались самыми оторвами. Взять того же самого Юнги, который сверкал своей блондинистой макушкой. Судить человека по внешнему виду - это плохо, но за неимением других хоть каких-то пунктов о новеньком он только и мог прикидывать, что тот из себя представляет. Оставшиеся пары Джин старается о нем не думать и вполне получается, потому что слишком много обязанностей опять взваливается на его плечи. Всё-таки студсовет не дремлет и проблемы студентов решать надо. Ближе к шести вечера он возвращается в общежитие и первое, что чувствует, заходя в блок - это отвратительный запах чего-то горелого. Бегом направившись на кухню, он лишь может молиться, чтобы его сковородка не пострадала (она только недавно пережила готовку Тэхёна и нового удара не выдержит). На кухне он обнаруживает Намджуна, который, судя по всему тоже только-только вбежал в комнату. Спохватившись, тот хватает сковороду за ручку и тут же отдергивает - горячая. Скинув сумку на ближайший стул, он берет прихватку, выключает газ, а после несет сковородку под воду. — И что ты пытался сделать? — интересуется Сокджин, оборачиваясь к соседу, который притих, стоило объявиться старшему. — Тушеного осьминога с овощами, — опуская голову, отвечает он, — Я просто впервые за плиту встал. До этого редко когда сам готовил. Максимум готовое покупал. — А сейчас зачем полез? — Я подумал, что соседство надо начинать с дружелюбной ноты, а еда в этом плане лучше всего подходит. Сокджин на это заявление только тяжело вздыхает, но кричать не собирается. Даже несмотря на то, что пострадала-таки его сковорода, ибо Намджун хотел сделать как лучше. Не виноват же он в том, что руки не из того места растут. Поэтому, ободряюще улыбнувшись новому знакомому, заставил его подставить руку под напор холодной воды, а сам принялся искать аптечку. — В забегаловке неподалеку есть хорошая говядина, и за закуски там дополнительную плату не берут. Поэтому предлагаю пойти туда, если ещё хочешь отметить наше сожительство и извиниться за мою испорченную сковороду. Намджун согласно кивнул и улыбнулся, вновь показывая свои ямочки. Наспех убрав за собой, они отправились на выход. Сокджину было непривычно молчать: дурацкая привычка болтать постоянно и со всеми вокруг проявляла себя часто, но не сейчас. Нам был для него новым человеком, к которому ещё привыкнуть надо, собственно поэтому и говорить с ним было не о чем. — Почему перевелся так поздно? Уже два месяца с начала учебы прошло, — воспроизвел Джин первую мысль, что появилась в голове. Намджун рукой зачесал челку назад, поправляя её. Но помогло мало: новый порыв ветра вновь сдул её на лицо. — Я до этого в Штатах жил, а родители вдруг решили отправить меня на родину, мол пора бы уже и корни свои узнать и всё такое, — пожимает плечами он. — Долго жил там? — Лет с восьми. — И только сейчас вернулся? — Говорю же, родители настояли. Далее разговор ушёл в совершенно другое русло. Как оказалось, Намджун на самом деле совершенно другой. Вполне себе дружелюбный, многим интересуется и с ним есть о чем поговорить. Только его увлеченный рассказ о хип хопе он пропускает по большей части мимо ушей, потому что тема для него непонятная. Сокджин никогда не увлекался определенным жанром музыки, а просто слушал всё подряд и этого хватало. А у Намджуна была своя рэперская философия, которая была слегка замысловата. К тому моменту, когда они добрались до забегаловки, оба имели представление друг о друге. Но всё хорошее, что приписал Джин Намджуну кануло в лету, после первых нескольких дней проживания. И дело даже не в том, что весь письменный стол теперь был пристанищем разной техники, начиная с ноутбука и заканчивая мощными колонками, которые включались исключительно тогда, когда Сокджин отсутствовал. Ко всему прочему, всякие побрякушки, в виде многочисленных браслетов, очков и цепей, теперь имели место на полочке, где до этого стояли все средства Джина по уходу за кожей. Но, как оказалось, самое страшное ещё впереди. Нам оказался абсолютной катастрофой в спокойной и размеренной жизни Сокджина. По непонятным причинам начала заедать ручка двери, сломалась навесная полка с книгами, и всё это только за три дня проживания. Последней каплей стало, то, что при выходе из комнаты в руках у Намджуна осталась ручка от двери. Растерянный взгляд, посланный старшему только ухудшил ситуацию. Правда позже выяснилось, что тот привык уже к своего рода собственной неуклюжести. Чуть погодя, Намджун спокойно смог прикрутить обратно ручку и подвесить полку. Начали нарушаться правила с того, что Намджун ужасно убирался. После того, как он протер пыль, пришлось заново пройтись тряпкой по тем же местам. К кухне его больше единогласно не подпускали, поэтому он только и мог, что сидеть и виновато улыбаться. Однако, сошлись на том, что теперь он будет делать домашнее задание по английскому для Джина, а тот будет готовить и убираться. И английский был не таким уж и трудным на практике, вот только делать письменные задания Сокджину до сих пор давалось трудно. И понемногу их житие медленно, но мирно перетекало в дружескую форму, если бы не одно но… — Готово, Джек, — оповестил Намджун, протягивая тетрадь старшему. — Как ты меня назвал? — Д…Джек? — растеряно переспросил младший. — Джин, — исправил его он, принимая тетрадь. — Ох, прости! До сих пор путаюсь. И теперь для Намджуна он был кем угодно: Джеком, Джексоном, Джуниуром, Дженом, но никак не Сокджином. Но лучше уж так, чем слышать прозвище «принцесска» в свою сторону. Принцесску он так просто не прощал никогда и никому (Юнги – единичное исключение, ибо давно знакомы). Ещё при этом Намджун улыбался странно широко и в этот момент вспоминалось первое и не особое удачное представление о нём, но теперь всё чётенько сходилось. После пар Сокджин шёл рука об руку с одногрупницей. Необходимо было решить парочку организационных вопросов. Правда, в купе с этим он замечает, как девушка смотрит на него открыто и улыбается постоянно. И он от неё не отстает. Что плохого в легком флирте? Не то, чтобы девушки уж так сильно интересовали его, но хочется хоть немного романтики и легкого внимания к себе. И когда свидание с ней у него практически в кармане, со спины кто-то обхватывает за плечи и Джин не успевает даже испугаться, потому что: — О, Принцесска, с пар идешь? — весело лепечет Намджун, а идущая рядом девушка тихо хихикнула. — Ладно, я пойду, — говорит она, оставляя их наедине. — Стой! Мы не договорили! — отчаянно восклицает ей вслед Джин, но та уже юркнула в толпу студентов и её было не найти. Глубоко вдохнув, Сокджин попытался успокоиться. Но вот только раздражение слишком сильно плещется внутри. Он вырывается из хватки младшего и останавливается напротив него, сверля взглядом, — Хватит так меня называть! — Но эта кличка тебе так подходит, — лукавит Намджун, но за это ловит ещё более злой взгляд. — Ким Сокджин меня зовут. Никак иначе! — шипит, словно кошка злобная, Джин, оставляя младшего позади себя и направляясь вперед. — Ладно-ладно, — долетает ему вслед, а потом Нам снова его нагоняет, — Хён, мы идем сегодня за продуктами, да? После этого Джин немного успокаивается. Младший ведь, что с него взять? Всё проходит гладко и злость поубавилась за время похода в магазин. Но ровно до того момента, пока он во время ужина при всех не называет его так же. Все поддерживают его громким хохотом, а Джину только и остается шипеть проклятия сквозь зубы и отворачиваться от остальных, потому что, вообще-то и поддержать могли. За некоторое время жития бок о бок Сокджин понял, что младший не всегда такой придурковатый, а на самом деле очень даже смышленый. Сразу заимел поддержку у преподавателей, потому что бошковитым родился и выполнял всё необходимое на раз-два. Да и на решение задания ему не требовалось много времени - прочитал, что-то отметил для себя и готово. Он больше времени тратил на свои личные почеркушки в блокноте. Зачастую голову ломал, зажимал кончик ручки в губах и задумчиво смотрел куда-то в сторону. Глядя на всё это сразу понятно становилось, что сейчас он вообще не здесь и, пожалуй, на это даже нравилось смотреть, Нам казался куда более интересным персонажем в таком образе. А после этого обычно пропадал в студии одного знакомого вместе с Юнги. Как выяснилось позже, Намджун начал переписку с Юнги ещё задолго до того, как приехал. Общий интерес и дело, которым они занималось, буквально заставило парней проводить непростительно много времени друг с другом. Касалось это, правда, не только Мина. Все были под впечатлением от Намджуна. Младшие всё впитывали, буквально как губки, Хосок полностью поддерживал, ну, а о Юнги и говорить не стоит, ведь он нашел себе собрата. И Сокджин всё чаще стал замечать, что при встрече в стенах коридора его сосед постоянно с кем-то в компании: он с легкостью располагал к себе людей. И он бы искренне радовался за него, потому что так хорошо влиться в коллектив не каждому дано. Только вот казалось теперь, что он всем нужен чисто из-за того, чтобы готовить. Никто не приходит к нему просто так и не говорит без надобности. Кругом один сплошной Ким Намджун. От этого становится тяжело и немного обидно. Начало июня встречает Сокджина удушающей жарой, завалом в совете и подготовкой к сессии. Причем, если к делам совета и подготовке он вполне привык, то жара становится личным катализатором всех бед. Приходится бегать в душ чуть ли не каждые два часа, за неимением кондиционера, а выходить на улицу вообще страшно. Хотя бы потому, что стоит пробыть под палящим солнцем дольше двадцати минут, как незащищенные участки кожи примерят на себе некрасивый оттенок красного. Поэтому, когда младшие во главе с Намджуном вваливаются в их общую комнату, он отрывается от лекции и смотрит на них долгим взглядом. — Мы за мороженым идем. Тебя с собой позвать хотели, — говорит Чимин, продолжая стоять в дверях. Джин только тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула, устало прикрывая глаза. — Идите без меня. Мне ещё много что доделать надо, — отказывается он, вновь возвращаясь к конспекту. — Как хочешь, — отвечает в ответ Пак, и Сокджин почувствовал себя на долю секунды виноватым, услышав в его голосе легкие нотки тоски. Да, за последнюю неделю Джин практически от всех отдалился, кроме Юнги, потому что одногрупник, и Намджуна, с которым живет в одной комнате. Слишком много дел накопилось и нельзя было оплошать, а то есть риск ненароком лишиться стипендии и места в совете, от которого есть хоть какая-то польза. Нам возвращается в комнату один. Молча подойдя к столу, за которым расположился Сокджин, разобрав все побрякушки младшего, он положил перед ним мороженое в запечатанной упаковке, а после посмотрел через плечо старшего, пытаясь увидеть, что так усердно тот читает. — Экономическая теория? — интересуется он. Джин даже ухом не повел, только кивнул коротко, а от одного голоса Нама по спине мурашки побежали. — Спасибо за мороженое, — благодарит Сокджин, надеясь, что после этого Намджун отойдет от него, потому что вдруг дышать становится трудно не только от жары, но и от чего-то непонятного. А тот наоборот - тянется ближе и спустя несколько секунд из его уст слышится виноватое «ой». Джин поздно ощущает, как на плечо капает большая и противная сладкая капля стекающего мороженого. В голове отчетливо слышится звук порванных струн, а терпения не хватает. Он резко разворачивается к виновнику пошатнувшегося состояния и старается глубоко дышать. — Да ладно тебе, Джекс, быстро отстирается, — пытается отшучиваться он, виновато улыбаясь. Последние силы, в которых держалось шаткое самообладание, рушатся. — Ты вот уже тысячный раз коверкаешь моё имя, что я невольно задумываюсь, может мне его сменить, чтоб ты не мучился? — тихо интересуется Джин, продолжая сидеть на своем месте, — Серьёзно, может мне переехать из этой комнаты, тогда всё ломаться перестанет? Что? Что мне ещё сделать, чтобы ты начал себя нормально вести и делать то, что от тебя просят?! Взгляд, с плещущейся в нем темной злобой, встречается с абсолютно нечитаемыми карими, что невольно Джин понимает, зря так вспылил. — Начни замечать то, что происходит вокруг тебя, — отвечает Намджун непривычно серьезно, отчего легкий холодок пробегает по всему телу. Нам направляется к двери и перед тем как открыть её, добавляет не обернувшись, — Отнеси футболку в химчистку. Я оплачу счёт. И выходит.***
Холодная война длится уже вторую неделю, за которую Намджун даже в сторону старшего не смотрит, а Джин не пытается извиниться. Гордость, к сожалению, берет свое, хотя он прекрасно понимает, что накричал без причины, футболка всё-равно отстиралась. Тяжелый груз невысказанного раскаяния давит сильнее и, кажется, с каждым днем от него становится тяжелее дышать. Но Сокджин распрямляет плечи, вдыхает понемногу и продолжает жить всё в том же торопливом ритме жизни, к которому привык, но которое так хочется послать куда подальше. Слова Намджуна из головы уходить так просто не хотят. Он с ними просыпается, как-то переживает день, а потом долго мается, переворачиваясь с бока на бок. Что он пытался этим сказать, понять трудно и, как на зло, подсказку не у кого спросить. Он, может быть даже и решился поинтересоваться у самого автора фразы, да только теперь они фактически не видятся (только в коридорах учебного корпуса). Нам стал постоянным гостем в комнате Юнги и Чонгука, потому что там, видите ли, кровать свободная есть, да и толку возвращаться поздно ночью после студии, вдруг разбудит ещё. Всё это ему говорит Юнги, словно передавая. — Почему мне кажется, что он скоро съедет? — шепчет Джин, совершенно не слушая преподавателя, обращая всё свое внимание на друга. — Вот только не смотри на меня так, — получает в ответ он. — Как? — Слишком много ревности. — Нет такого. — Ты бы себя со стороны видел, ага. До Сокджина, кажется, потихоньку начинает доходить. От этого становится только хуже, потому что понять себя он может, а принять чувства свои же не знает как. Всё становится непонятным до такой степени, что в голове полнейший хаос и пути решения нет. Особенно сильно он это замечает, когда услужливый Юнги скидывает ему записанную с Намом песню, говоря, что лирика была полностью на нём. И Сокджин всё так же ни черта не понимает в рэпе, но в лирике Намджуна находит что-то очень ценное, которое цепляет его сердце. Слушать на повторе его голос становится новой привычкой, а преподаватели только удивляются, с каких пор примерный студент ходит на пары в наушниках и не вытаскивает один из них, но ничего не говорят, ведь тот продолжает вести запись в тетради. В голове всплывают моменты, проведенные вместе, а их действительно много. Только ни один из них никогда не казался значимым хоть немного. Так, эпизод ни о чём, а теперь везде есть смысл. В это очень хочется верить. Джин вспоминает каждую фразу, сказанную когда-то, каждый диалог и вскользь вспоминается, как во время готовки Намджун постоянно мешал, лез к нему, обнимал ненавязчиво и это казалось такой привычной нормой, что теперь от полнейшей пустоты деться некуда. Он даже готов простить Намджуну полочку сломанную, только пусть снова назовет его неправильно. Джин даже согласен на принцесску. Из младших никто не спешит старшему хёну помогать с готовкой: все ушли на подготовку к сессии. Сокджин и не против. В последнее время он наоборот чаще ищет повод побыть один, ведь так спокойнее. Он нарезает овощи, медленно, чтобы вышло ровными квадратиками и всё выглядело аккуратно. Перфекционист в нём не дремлет. Он слегка придерживает с одной стороны гриб, а с другой начинает аккуратно нарезать, но стоит двери резко хлопнуть, как рука соскальзывает и лезвие проходит по светлой коже. Сокджин с шипением откидывает нож и прикасается губами к поврежденной ладони, оборачиваясь и замирает. На пороге стоит Намджун и удивленно смотрит на Джина, явно удивленный такой реакцией. Старший отнимает руку от рта, потому что становится немного стремно стоять так перед Намом и смотрит на него непонятно. И смотрел бы так и дальше, если бы тот не перевел взгляд вниз и не заметил, как вниз на пол капает кровь. — Хён, почему ты такой невнимательный? — приговаривает он, подходя ближе. — Извини, — невпопад говорит он, ощущая, как внутри всё сладко замирает, когда младший кладет руку ему на плечо, заставляя сесть. Между ними маленькое расстояние и это крупной мыслью бьется в голове. Он лезет в ящик за коробкой из-под обуви, где обычно лежат необходимые лекарства. Поставив ту на стол, извлекает вату с перекисью и льет немного, а после прижимает к руке. — Больно вообще-то, — говорит Сокджин и ему становится немного неловко, потому что тон обиженного ребенка не совсем подходит взрослому парню. А Намджун улыбается слегка и дует на ранку, а потом опять прикладывает, проведя снизу-вверх к ране, не давая новым каплям выступить. — Аккуратнее надо быть, — нравоучительно бурчит Нам и смотрит прямо в глаза. Сокджин против своей воли улыбается и тут же закусывает губу, заставляя младшего усмехнуться — Что? — Ничего. Просто, как ты и просил, я впервые что-то сделал нормально и в этот раз накосячил ты, — говорит он, — Мне такой расклад не нравится. Не хочу чтобы ты себя резал постоянно. — Ну, так и будь тогда рядом. Что сбежал-то? — отвечает Сокджин, старательно скрывая волнение в голосе, но напрасно - легкая дрожь всё-равно присутствует. — А как же поломанные ручки, полки и прочее? Тебя это устраивает? — Единственное, что меня не устраивает, так это то, что ты до сих пор не ночуешь в своей комнате и питаешься плохо. Всё остальное — пожалуйста. И Намджун делает великолепную вещь, на которую только способен - опять показывает свои милые ямочки, улыбаясь привычно тепло, отчего в который раз у старшего перехватывает дыхание. — Хорошо, — тихо говорит он, а потом отчетливей, — Принцесска… — Эй! Но недовольство топят мягким касанием к губам. А там уже наплевать, как его назвали.
