Альтернативная анатомия

Я дрожащими руками запихнула документы обратно в учительский портфель и отскочила от него, будто он адским пламенем вспыхнул. Теперь сложно списывать цепочку странных совпадений, тянущихся за Пономарёвым-Громовым, словно бы шлейфом, на разыгравшуюся фантазию. Этот лихой император лизосом определенно что-то темнил, может, даже состоял в какой-нибудь сатанинской секте. В любом случае, это первым делом предположил бы Севка, у него на всё один ответ. А меня это не сильно-то и смущало, биолог на криминальный элемент не особо смахивал, да и науке своей учил исправно, пусть даже и слишком истово иной раз. К тому же, это всё ещё прекрасно вязалось с побегом от богатого папки, ух, мятежный дух, покровитель покрытосеменных, всем бы твою решимость... Так, теперь нужно его найти, и как ни в чем не бывало стребовать наконец свой телефон. Я решительно распахнула дверь, собираясь выйти в коридор, и сразу же натолкнулась на Пономарёва, буквально в грудь ему влетела, как в мультиках, и сразу же попятилась назад. – Ох, извините. Вы мне телефон-то отдали бы, а то домой хочется. Вернулся в приподнятом настроении, ишь. Что, вдоволь с Козловой наворковаться? – А, я Даше его отдал, – он махнул рукой сторону коридора, чем вызвал во мне гневную штормовую волну. – Как, Даше, какого чёрта?! – я его чуть было за грудки не схватила и трясти не начала, всё-таки мамкина экспрессивность брала иногда своё. – Вы же друзья, – Пономарёв непонимающе развел руками. – Раньше, – подвыла я, опускаясь на парту, – раньше были друзьями. Чем же вы слушали? Она меня ненавидит. – За что это? – Не делайте вид, что вам интересно. Подставили меня жутко, – я подхватила школьную сумку и выскочила в коридор, пока Даха не успела ещё домой уехать. – Барковская! – биолог выскочил вслед за мной. – Мирослава, ну что случилось? Но мне было, чёрт возьми, некогда объяснять ему, что случилось, поэтому пришлось прикинуться истеричной сучкой и, всей своей выразительной спиной демонстрируя вселенскую обидку, скрыться на лестничном пролёте. Мне очень повезло, что день выдался удивительно тёплым, и Даха, видимо, решила прогуляться прежде, чем пафосно сигать в чёрный гроб на колесиках. К несчастью, ушла она уже в далекие дали, и надо было догонять. Нога ещё давала о себе знать, и бегун из меня был неважный. Кричать на всю улицу не улыбалось, и я надеялась догнать Козлову быстрым шагом. Она ведь ещё и не одна была, с каким-то даже не парнем, а взрослым мужиком, чуть ли не на голову выше маленькой изящной Дахи. Так или иначе, дуэт у них был тот ещё. Настигла я их только у входа в кафе, в котором благочестивые господа, вестимо, решили отобедать. – Даша! – я, ловко огибая официанта с застывшей улыбкой, направилась прямиком к нужному столику. Козлова прям вся на яд изошла при виде меня, аж неловко стало, когда она подскочила с места со своим фирменным, слышанным мной каждый раз, как нам случалось взаимодействовать со времён ссоры: – Ты... Я же сказала: ко мне не приближаться, видеть тебя не хочу! Уж не знаю, за кого меня можно было принять, лицезря столь острую реакцию, но мужик дахин принял явно или за неистовую шахидскую террористку, или за сектантку злонамеренную, но всё, что я успела понять, так это то, что меня сейчас, как алкаша на свадьбе, весело-задорно мордой окунут в салат. – Да мать твою! – Нет-нет, Дима, не надо, – спохватилась Козлова, приходя в себя так же быстро, как потеряла самообладание. – Чего тебе? – Пономарёв сказал, что мой телефон у тебя, – хмуро сообщила я, разминая заломленную руку. – Ещё не хватало, с собой таскать. Отдала его твоим родителям, они в церковь шли, ищи их там. Я сразу даже забыла, что ещё бегать не могу. Да что ж вы все сегодня как с цепи сорвались – творить всю эту непроходимую дурь?! Разве это не моя прерогатива? Коротко кивнув Козловой и уже предчувствуя гибель моего смартфона под каблуком упитанного попа, я ветром вынеслась из кафе. Тут была неподалеку маленькая церквушка, куда мамка пыталась меня таскать первое время под эгидой Севки, но с мятежным духом так и не управилась. Кто ж знал, что лихой случай снова приведёт меня в это злачное место? Думала, что попаду в церковь, но попала, видимо, в предместья владений Сатаны. Дикие сгорбленные бабки с безумными глазами и в платках, провожая меня взглядами, шипели синхронно, как гремучие змеи: – В джи-инс-сах... с-с не покрытой голово-ой... побойся бо-ога, блудница. Я бы закатила глаза в духе «ой, всё», некогда тут оправдываться, нужно искать моё утерянное сокровище. А сокровище, надо сказать, обнаружилось с быстротой, поражающей воображение. Слева от входа стояли мамка, Севка и габаритный батюшка, готовые уже окунуть мой смартфон в святую воду. – Стопэ, тормозим! – я подскочила к ним, словно ускоренная пинком апостола Петра, выхватила свою дорогулечку из лап смерти, проверила – вроде живой. С облегчением спрятав смартфон в карман, я картинно покрутила пальцем у виска, обращаясь ко всем присутствующим одновременно. – Мирослава, вернись, приди к Богу! – запальчиво потребовала мать, будто я ей денег должна, и не отдаю. – С меня хватит! – рявкнула я в ответ. – Обвешали квартиру чёрт знает чем, а там настоящий срач, и даже убраться некому! Вы ещё в бункер закройтесь и молитесь там вдали от дьявольских телефонов, идиоты. Задрали потому что. Это уже не мило, забавно, перебесятся. Это уже полнейшая клиника. – Слава! – мать возмущенно топнула ногой. – Слава Сатане! – парировала я, пафосно уходя в закат. ...и понимая, что чувства верующих походу ну очень сильно оскорбились от данного заявления. Надеюсь, мне не придётся теперь мутить мортал комбат со священником на кадилах, а то как-то жизнь меня к такому не готовила. За мной, как дикий вепрь из карельского леса, вынесся Севка и заключил в свои крепкие старообрядские объятия. – Батюшка сказал, в неё нечистый дух вселился! – вслед за ним выскочила и мамка, бешено вращая глазами, как будто дух здесь вселился не в меня, а в неё. – Сдадим в больничку, она полечится. – Отставить больничку! — взревела я в унисон Евсевию, виртуозно выкручиваясь из его огромных лапищ, пока мамка бегала вокруг и крестила всё подряд, включая придорожные кустики. И казалось бы, ситуация не могла стать еще плачевней, но... могла. – У тебя проблемы? – к обочине прижался автомобиль. О божечки, да это же в самом буквальном смысле биолог из машины! – Да что-о вы, эт мы так развлекаемся, – развела руками я, радостно отбиваясь от Севки. – Присоединиться не желаете? Я была искренне уверена, что не желал, но он уверено вышел, отсоединил ошалевшего от такой наглости Евсевия от моего воротника и пригрозил ему какой-то статьёй уголовного кодекса. Как ни странно, она на него подействовала не хуже какой-нибудь цитаты из Библии, и Севка сразу как-то притух. Я, тем временем, не спрашивая разрешения, уже забралась к Пономарёву на переднее сидение, потому что на улице меня ожидала чокнутая родня, и возвращаться к ним было не вариант. Биолог им что-то ещё говорил недолго, потом вернулся в машину и, никак не комментируя мою наглость, взялся за руль. Я даже не стала уточнить, куда он везёт, а вёз он меня домой. Плавно остановился у подъезда, и мы некоторое сидели молча. Потом меня неожиданно пробило на ха-ха. Я прыснула сначала тихонько, в кулак, а потом громким хохотом на всю машину – до чего неловко. Но не успела я об этом задуматься, как выяснила, что оно заразно, и Пономарёв, сначала честно пытавшись сдерживаться, последовал моему примеру. Мы минуты две, наверное, вот так хохотали. – Спасибо вам, неизвестно ещё, чем бы это кончилось, – неловко пробормотала я, отсмеявшись и глядя прямо перед собой, не уверенная, стоит ли ещё что-то говорить. – Вы бы мне помогли отстегнуться, а то что-то не выходит, заело, кажется. Я остервенело жала на кнопочку, но та упрямилась, делая не особо ловкую ситуацию еще более неловкой. Биолог со вздохом полез мне помогать, и эта поганка под его пальцами с первого раза поддалась. Но обратно в кресло Пономарёв не сел, так и навис надо мной, зачем-то вглядываясь в лицо. Мне вдруг очень некстати стало нечем дышать, и от нехватки кислорода, видимо, мозги отключились. Чтобы разбавить какое-то странное нездоровое молчание, я сделала какую-то странную нездоровую глупость. Ну, из тех, коих у меня был полный арсенал. – Денис Сергеевич, вы обвиняетесь в краже... – глубоко и порывисто вздохнула я, комкая ремешок сумки у себя на коленях, учитель непонимающе вскинул брови. – В краже моего сердечка, – рассеянно добавила я. То ли я слишком сильно подалась вперед, то ли он слишком низко наклонился, но губы наши соприкоснулись, и да, вот тогда у меня в действительности сорвало крышу. Это нужно было свести в шутку, мы свели в поцелуй. Сначала неуверенно, потом как-то испуганно и жадно, и я чувствовала, что когда спадет дымка, мне ещё придётся отвечать перед собой за то, что делаю. Биолог тоже хорош: опомниться не успела, как оказалась в плену его объятий. Дышали шумно и судорожно, выцеловывали друг другу губы с поразительной дурацкой нежностью, опомнились одновременно, будто током ударило. Он отпрянул, а я схватила сумку и молнией выскочила на улицу.