Листочек

День Дерека не задался именно с того момента, как на улице на него стали коситься люди: чужое внимание он и так не любил, а необоснованное чужое внимание не любил еще больше. Странно было замечать, что почти каждый второй прохожий оборачивается и глядит ему в спину или шедшая мирно парочка вдруг начинает перешептываться и посматривать на него как-то исподволь. Хейл славился здравым умом и никогда не зацикливался на собственной внешности — прекрасно знал, что неотразим, что лучший на всем белом свете, а уж его щетине и вовсе нет равных во всей галактике. Но — чересчур пристальное внимание к своей персоне после двух-трех посвистываний вслед он не рискнул принять как поголовную симпатию с первого взгляда. Поэтому причина явно крылась не в нем самом — не в его красивом теле или каменном выразительном лице, а в чем-то другом. Вот только в чем? Дерек почувствовал себя спокойно лишь в машине, когда прислонился к теплой и удобной спинке водительского сидения и вдавил в пол педаль газа — именно тогда, когда его авто понеслось вдоль по улице, он перестал ощущать буквально осязаемое внимание со стороны незнакомых людей. Вроде бы просто в супермаркете был — а косились так, словно у него половины головы нет или лично он кому-то другому эту самую часть лица прилюдно оторвал. Хейл усмехнулся: он еще не совсем выжил из ума, чтобы поступать так при обычных людях. Все-таки безопасность превыше всего. Безопасность и самоуважение. А вот оно ощутимо так пострадало по пути к машине. И поэтому Дерек с завидным нетерпением стремился домой. Отчего-то ему казалось, что причины такого отношения к его персоне кроются под уютной крышей лофта. На подъезде к дому оборотень прокрутил в голове утро — до того самого момента, как он покинул свое пристанище, чтобы закупить для стаи еду на ближайшую неделю — и резко помрачнел. Ему казалось, что причина странного интереса посторонних скрывалась в его внешнем облике (никак не в пакетах, что он тащил до машины, он хорошо проверил их, когда закидывал в багажник, и видимых странностей не обнаружил) — то бишь, в одежде, прическе, обуви. Значит, с ним — с его внешним обликом — что-то было ну уж очень сильно не в порядке; значит, это было что-то похуже порванной штанины или заляпанного грязью ботинка… И скорей всего к этому руку приложила его стая. А точнее один человек. Которого Дерек ненавидел уже почти всем своим нутром. Хотя нет, уже всем. Он влетел в лофт как ураган, смел со своего пути Эрику, отодвинул Бойда с порога — и уронил пакеты напротив Питера, развалившегося на диване и болтающего по телефону. — Что? — Спросил дядя, смерив его быстрым взглядом, а после вдруг усмехнулся во все тридцать два зуба. — Да ты хмур, как грозовая туча… Что произошло? — На меня вся улица косилась, — проскрипел зубами Дерек. — Это странно? Мне кажется, на меня косится весь город, когда я выхожу из дома, — ухмылка превратилась в широченную улыбку, — каждому хочется урвать моей великолепности… Телефон от уха Хейл-старший так и не убрал — и теперь наслаждался женским смехом по линии и мрачным лицом своего племянника одновременно. — О лучах своей неотразимости поговоришь со своей новой пассией где-нибудь в другом месте, — рыкнул Дерек. — Лучше помоги мне разобраться, что со мной не так. На высоком лбу неоновыми буквами светились матерные слова, которые копошились у оборотня и на языке: ему не нравилась эта ситуация, не нравилось просить помощи у дяди, не нравился в целом и общем этот полдень. — Посмотри на меня! Дерек развел руки в стороны и покрутился перед бывшим альфой, ожидая удивленных вскриков, ведь судя по лицам горожан у него на спине должна была быть как минимум воронка из крови, костей и мяса, которую он сам, к слову, так и не заметил. Питер лениво прошелся взором от пяток и до макушки злющего племяша и зевнул: — Окромя шикарной задницы, явно доставшейся от меня, — комнату снова огласил женский смех, искаженный телефонными помехами, — и широкой спины я не… погоди-ка! Лицо Хейла вдруг осветилось энтузиазмом, и он резко привстал с дивана. «Все, точно воронка», — решил про себя Дерек. — А вот это уже интересно, — прокомментировал дядя, жестом приказав племяннику замереть. — У меня нарисовались веселые дела, дорогая, увидимся вечером, — игриво проворковал он в трубку и наконец вырубил и отложил треклятый телефон. Еще бы чуть-чуть, и Хейл-младший сам бы отнял его и разбил о противоположную ему стену. — Ну что там? — Поторопил он Питера, двигая плечами и замечая, как скоро испарились с первого этажа Бойд и Эрика. Странно. — Не молчи так, будто бы у меня из спины третья конечность торчит! — Да нет тут ее, — хмыкнул бывший альфа, — зато есть вот это. Под его умелыми пальцами яркий липкий листочек соизволил наконец отвалиться от кожаной куртки Дерека и предстал перед удивленными глазами оборотня. — «Тронете его — руки оторву!», — прочитал Питер с выражением, сверкая весело глазами. — Какой знакомый почерк… — Он сделал задумчивое лицо, дотронулся свободной рукой до подбородка, провел пальцами по ямочкам на щеках и шее. — Не припоминаю, чей именно… — Все ты припоминаешь, — рассерженно рыкнул Дерек, едва сфокусировавшись на листке. — Стилински… От поспешного могучего топота лестница на второй этаж едва не прогнулась в обратную сторону. Злой Дерек летел по коридору, подобный смерчу — встанешь на пути, не только снесет, но и по стене размажет и не извинится. В большой комнате — сравнительно большой, конечно — собралась вся стая Хейла. Вся даже с излишком — в невероятно интересной «Мафии» участвовали даже Джексон и Эллисон. Айзек шутил, Скотт смеялся, Бойд и Эрика незаметно держались за руки, замерев на диване, а Стайлз что-то возбужденно объяснял, размахивая своими длинными руками. Все также размахивающий своими тонкими, светлыми, покрытыми милыми родинками руками он и оказался с размаху впечатан в стену. — Это что? — Чуть ли не по слогам произнося слова, спросил Дерек, поводя ярким листочком перед лицом у Стайлза. Тот, шикнувший от боли — спина только-только зажила от прошлого «знакомства» с обоями и бетоном под их цветастой одеждой — попытался найти глазами порхающий туда-сюда лист. — Что? А, это, — он перевел взгляд на Дерека, едва ли не огнем дышащего, — листок. — Спасибо, я не идиот, — еще секунда, и зубы Хейла обещали обратиться в клыки. Стая за его спиной поспешно засобиралась по домам. — Что. Этот. Лист. Делает. На. Мне?! — Что?! — Стайлз вздрогнул. — Имей совесть, Дерек! Этот несчастный листочек я прилепил к своему ноутбуку, чтобы никто из твоих бет, которых ты наштамповал себе еще совсем недавно — помнишь? — не посмел залезать в него без спросу! — Сбитый с толку столь длинной тирадой, Хейл чуть отступил, перестав вжимать Стилински в стену, но не опустив руки, сжавшей и сдавившей его футболку. — Конечно, я знаю, что они все равно полезут — и там, конечно, все запаролено! — но, но, Дерек, должен же я хоть как-то защищать свои вещи?! Особенно сейчас, когда я ночую в вашем лофте, пытаясь ежечасно нарыть информацию о наших врагах! А ведь ты, кстати, мне даже спасибо не сказал! — Что?! — Тут удивился оборотень. Когда Лидия с Джексоном открывали входную дверь, а Бойд и Эрика уже спустились по лестнице, и Эллисон утягивала вниз сомневающегося Скотта, Айзек замер на пороге комнаты, неуверенно вперив взгляд в спину своего альфы: — Я хотел сказать… — Начал было он, но Питер, как довольный кот, расположившийся у двери, подхватил его под руку и едва ли не силком вытащил из комнаты. — Но, Питер, но… — Потом, Лейхи, потом. — Потом? — Думаю, Дереку совсем не важно знать сейчас то, что ты хочешь сказать… — Но листочек! — Плевать на листочек, — зашикал на непонятливого бету Хейл-старший, — пойдем гулять, Айзек. Я тут внезапно понял, что свежий воздух — весьма полезная штука! — Кажется, там дождь, — уныло прокомментировал Лейхи, не надеясь уже отцепиться от намертво вжавшегося в его локоть Питера. — Дождь тоже полезен, — безапелляционно заявил тот и вытащил паренька за дверь. — Что «что»? — Отпихнул Дерека Стайлз и выкрутился наконец из крепкой хватки. — Вот скажи: нужно было так сильно прикладывать меня головой о стену? Гвоздь, что держит фотографию твоей сестры, рискует не выдержать в следующий раз… — Что за бред ты несешь? — несколько устало пробормотал оборотень, только сейчас обратив внимание на жалко повисший у него в пальцах листочек. — И этот чертов листок, что висел у меня на спине… — Боже, — выслушав тихие слова, Стилински не выдержал, согнулся пополам от хохота. Лицо его исказилось улыбкой, рукой он взъерошил и без того растрепанные волосы. — У тебя? На спине? — Ты тупой, да? — Огрызнулся Дерек, снова припирая парнишку к стене. От небеспричинной насмешки у него аж руки зачесались снова ударить надоедливое лицо обо что-нибудь тяжелое. — Или просто так? — Просто так, — сквозь смех проговорил парень, — просто… оценил шутку Айзека и Лидии… — В смысле? — Неважно, — не переставая хохотать, Стайлз уткнулся носом в чужое плечо. Хейл вздрогнул всем телом. — Айзек проспорил в карты, а Лидия загадала — о боже, Лидия! — загадала ему желание… С умом, как видишь, загадывала. Вот она что все улыбалась, говорила: «Оценишь, Стайлз, оценишь! Может, и тебе, наконец, судьба подфартит!» — В чем? — Выловил нужную фразу оборотень, свободной рукой возвращая голову Стилински в нормальное положение. В то, которое не на его плече. К сожалению. — В чем подфартит? — Господи, ты глупый совсем, — закатил глаза подросток, — все-то тебе объясняй! Вместо этого он внезапно поддался вперед и впился губами в губы Дерека, приник к нему, прижался одним слитным движением, пытаясь за секунду обхватить его всего руками, зная, что безумие это не продлится дольше, что оттолкнут его. Или снова ударят. Больно так. Но, к удивлению Стайлза, судьба ему и впрямь решила подфартить — или Лидия обладала даром предвидения не только смертей: Дерек жадно ответил на неумелые попытки, скользнул ладонью по его щеке, сжал волосы на затылке и притянул ближе, проникая языком в чужой рот. Стилински невнятно простонал что-то в страстный поцелуй, когда теплые, уверенные руки опустились на его талию, а Хейл сузил расстояние между их телами до нуля. — Может, нам уже стоит вернуться? — Хмуро поинтересовался насквозь промокший Айзек спустя час бессмысленного мотания по улицам города на пару с Питером. Как оказалось, Хейл — худший из всех собеседников в округе, даже Джексон смотрелся бы в роли вынужденного спутника немного более гармонично, потому как Джексон предпочитал ненавидеть его молча. — Как-никак, мы больше часа уже по кварталам шляемся… — Нет, — цокнул языком Питер, — сдается мне, мы будем сейчас слишком не вовремя…