Санитар леса

Пальцы в перчатках привычно сжимают курок снайперской винтовки. По крови расползалась привычная мне эйфория и азарт: добыча теперь не ускользнет от охотника и заслуженной мести за совершенные ей дела. Через оптический прицел было видно, как он вот-вот сядет в свою бронированное служебное авто, но перед этим его задерживает своей репликой охранник… Удачно как. И легко. В ушах бьется пульсом тяжелая музыка. Говорят, что нам всем нравится та музыка, что попадает в такт биению собственного сердца. У меня это почти стало традицией — накануне заказа скачивается новая песня, и именно она потом служит сигналом к спуску курка. Потом песня безжалостно удаляется. Как и память об убийстве: я не страдаю чувством жалости к жертвам и не обладаю главными человеческими чувствами — совестью и чувством вины. Они у меня атрофированы. Палец начинает медленно нажимать курок, я даже чувствую как напрягается безотказная техника, приспособленная только лишь убивать и ничто более. Я позволяю себе сейчас, в этот миг, больше — одну короткую улыбку. Я спокойно до этого снял квартиру посуточно (по поддельному паспорту и тщательно загримированный) прямо напротив здания, где работал этот человек. И уже два дня как караулил в засаде. Хозяин не явится — я оплатил ему наличкой, и на месяц вперед. И меня не вспомнит: позже он неожиданно скончается от сердечного приступа... Разумеется, устроенного не без моего скромного участия. Что мне эти гроши! Деньги никогда не были главной проблемой в моей жизни. Я ведь получаю намного больше… Я санитар. Я санитар темного леса под названием «Российская Федерация», и нет того, кто бы смог остановить меня. Хотя — что я лукавлю! Есть в России такой человек, точнее женщина… У всех нас есть болевые точки. И я — не исключение. Выстрел. По груди грузного мужчины в погонах расползается алое пятно. Он падает на охранников, и я по-человечески их жалею — туша убитого, на мой взгляд, весила больше чем сто килограмм. Винтовку я убираю и тщательно смотрю на произошедшее в бинокль: охранники внизу засуетились и один уже начал доставать мобильный телефон. Пора. Я спокойной надеваю форму слесаря-монтажника известной московской фирмы и прикрываю лицо каской. Камер в Москве понаставили — но и их можно легко обмануть. Просто перерезать провода или харкнуть сервер. Ни одна техника без электричества долго не протянет… Я всегда предпочитаю первый вариант, нежели второй. Я перерезал провода и в зданиях, стоявших напротив. А еще организовал системный сбой. Так, на всякий случай. Молодец я! Не торопясь — время у меня рассчитано по минутам, я разбираю по частям свою любимую винтовку. Я верен ей вот уже много лет и не собираюсь ее менять, даже несмотря на то, что на ней «висит» уже более двадцати заказных убийств, совершённых по всей России, и есть более «навороченные» модели и более компактные аналоги. Сложив в ярко-рыжий контейнер разобранные части винтовки, белье с постели и шмотки, я закрываю дверь ключом (стащенным мною лично у хозяина, оригиналом), и кидаю прощальный взгляд съемную на квартиру: все зачищено, следы уничтожены, пыль стерта. Стерильная чистота. Перчатки поедут со мной, а одежда с паспортом отправятся на сожжение. Грим будет смыт. Ключ сгинет в недрах канализации. Остался последний штрих. Поблагодарив американскую нацию за разработку жидкости, которая удаляет все биологические следы, я щедро обрызгал ей все. Теперь все уничтожено окончательно. А теперь пора отправляться за деньгами — за выполненную работу. Наверняка информация скоро просочится в интернете, как и фотки… Как приятно осознавать что теперь за тебя хоть что-то сделают посторонние люди. Раньше — нужно было таскать с собой громоздкий фотоаппарат, а сейчас… Красота! Одно фото на мобильник — и информация по сети разлетается как горячие пирожки! *** Как всегда на левую симку, заведенную мною, пришло смс с незнакомого номера с адресом и временем встречи. Я (в новом гриме и в парике с линзами в глазах, делавших глаза непроглядно черными) пару часов шагал по улице и проверял — нет ли за мной нелицеприятных соглядатаев, взломал без стыда и совести замок на припаркованной тачке, отправил смс с ее регномером на тот же номер, с которого мне и пришла смс-ка, и спокойно начал ждать внутри. Купил колу в большом пластиковом стакане, но не затем чтобы пить (она была вылита почти полностью в первую помойку), а чтобы туда вложить пистолет. Так, на всякий случай. Бояться мне нечего. Голос менять я умею, никаких следов в машине не останется. Сам я в перчатках. Хозяин даже не сможет понять что в ней были двое незнакомых людей. В тачку буквально пятнадцать минут спустя подсел незнакомый мужчина с погонами. Не знаю что он хотел этим сказать: напугать, мол я лицо на службе — неприкосновенное или же наоборот, подчеркнуть статус; ничего, перед смертью от моих рук все равны. — Здравствуйте, — поздоровался он. Я молча кивнул, рассматривая его через зеркало водителя и метая короткие взгляды на боковые стекла тачки. Пистолет лег прямо в промежуток между сидениями, я держал незнакомого мне федерала на мушке. — Чистая работа, и вот… — Он достал белый конверт. Мгновенно я вскрыл его при нем, пересчитал деньги на глаз, поверил на наличие жучков и меченых купюр, и успокоился. Все верно, но наверняка меня неофициально приказано снова пасти… — С вами свяжутся как обычно. Если будут новые заказы… Я сразу же ушел по-английски — не попрощавшись. Лениво нырнул в подворотню, и дождался-таки спустя некоторое время федерала. Ощутил одновременно удовлетворение и раздражение — хватки я за три месяца тишины не потерял, но собачий надзор меня не устраивал. Мгновенно оглушил его и оттащил в тень, к стене. Ни к чему вешать на себя лишние трупы, и так на моих руках хватает крови. Вложил ему в руку мобильник с левой симкой — перестраховываюсь, только и всего, не хочу светиться, и удалился в свое убежище, где меня никто и никогда не найдет…