Десятый вечер

Я думал, ты спасёшь меня. Наивный... Кто любит, тот уже не одинок? Я думал, солнце на двоих взаимно. Тебе — всё небо. Мне — белёсый потолок. Я оступился всего раз: ты был в Тунисе, Она представилась твоей сестрой. Похожа жестами, прекрасная актриса, Лицом свежа, фигурой... И так хвасталась тобой. Два дня в прогулках, в нежном щебетании, И ночь длиною в полный лунный год... Проснулся голый, в язвах, как в тумане. Глаза неверящие. Жертва? Идиот. Ты подослал её ко мне проверкой? Ревнивый, ослеплённый гневом герцог? Ты одурачен подлой лицемеркой. Мишень не я, а ты и твоё сердце. Зачем меня прощать, зачем же плакать. Ещё неделя, максимум дней десять. Твой врач старался говорить двояко, А я решал, куда петлю повесить. Ты прочитал о яде в протоколе, А мог спросить меня о том, как больно. Ты думал о шумихе, о контроле, Газеты, репутация... И фыркал недовольно. Я мог смеяться чёрными губами, Но предпочёл исчезнуть, груз проблемный, Чтоб приготовить ложь некрупными кусками И скармливать тебе, пока ещё есть время. Кончается десятый вечер, Петля висит в уборной. Я поспешу тебе навстречу, А после — сразу вздёрнусь. Я разложил ложь по карманам И вышел с непокрытой головой. Ты ждал меня. Слуга, три чемодана, Зонт. Взгляд жёсткий, деловой. «Принёс?» — «Здесь половина». Я вытряхнул пальто. «Вот деньги». — «Что? Мне нужно кокаином». «Прости, пакет лежит в авто». Я ждал. Дождь поливал как из ведра. Одна твоя рука играла вальс, скучая. Другая — трогала меня... у третьего ребра. Где твой слуга? Я ждал, изнемогая, Угрюмо кутался в свой недуг и тоску. Ты раскрывал меня, ты мазал мною рот. Зачем? Ведь я иду по волоску. Твоя издёвка не любовь, и ты просто урод. Вот и слуга. Пакет я вырывал насильно. Шел прочь шатаясь, торопливо. Последний ужин ждёт, такой обильный... Последний сон, особенный, счастливый. Я буду в нём один, без провожатых, Избавившись от страха и противной дрожи. Ни осуждения, ни взглядов виноватых, Из-за того, что моё мясо не покрыто кожей.